White Mustang

      Это словно наблюдать затухание жизни в реальном времени.       Тайлер был красивым когда-то. Он был наполнен и счастлив. На его голове были густые волосы, а на лице — улыбка. Он играл на пианино и, сидя с укулеле, пел у огня в лагере. Бандито следовали за ним, как ни за кем другим. Даже больше, чем за Джошем.       Сейчас же Джош каждое утро просыпается с оболочкой, оставшейся от человека.       Первые несколько раз, когда его спасали, он был потрясён. Не был слишком встревожен. Он всё также высоко держал голову, всё также одаривал Джоша обаятельной улыбкой. По-прежнему пел. Так или иначе, Джош всегда неосознанно размышлял об этом.       Сколько раз до того момента, как это сломает его?       Ситуация пошла на ухудшение. Джош обнаружил, что они медленно выбивали из него свет. Каждый раз у него становилось всё меньше надежды. Дни между захватом и спасением должны были становиться незаметнее и незаметнее. Он часто пялился в пространство, словно он где-то не здесь. Ничто как будто больше не имело смысла для него, потому что — в течение нескольких дней, часов — он снова будет в Деме.       — Тайлер, — говорит Джош. — Я не пытаюсь быть мудаком.       — Тогда почему ты ведёшь себя, именно как он? — огрызается Тайлер. Он вздрагивает.       И вправду сложно любить кого-то, кто считает, что его невозможно любить.       Джош морщится.       — Я просто говорю, что тебе нужно… я не знаю… говорить мне, когда ты собираешься…       Что? Что он несёт? Он знает, что Тайлер не может предсказывать эти вещи. Он говорит лишь, чтобы оттянуть время. И он чувствует себя мудаком.       — Собираюсь что? Выйти из строя? — зло кричит Тайлер. — Запаниковать? Мне жаль, если мой опыт пыток в Деме мешает твоему идеальному маленькому расписанию, Джош, но я не могу просто отбросить это в сторону, чтобы ты мог играть в лидера.       — Отдохни, ага, — бормочет Джош, сжимая переносицу. Он роет себе яму. — Ты, чёрт возьми, прекрасно знаешь…       Он жуёт губу изнутри. Он никогда не был хорош в разговорах. Это Тайлер всегда был тем, кто всегда знает, что и как говорить. Он автор песен, поэт, любезный и отважный лидер.       — Ты не думаешь, что я пытаюсь внедрить тебя? — с болью говорит Джош. Он не хочет пытаться внедрить Тайлера. Просто так был всегда. Не может быть такого исхода, чтобы не мог внедрить его. — Ты не думаешь, что я хочу, чтобы ты был рядом?       Напряжение сильно. Никто из них не хочется сдаваться. Им больно, и они боятся друг друга и будущего.       — Я больше не знаю о тебе ничего, — говорит Тайлер, и именно тогда всё становится на свои места. Именно в этот момент Джош осознал, что что-то внутри Тайлера сломано и у него нет никакой возможности это исправить.       — Могу сказать то же самое и о тебе, — говорит Джош, зеркаля его. Он не совсем понимает, откуда появляется следующая его фраза, но, видимо, из чего-то тёмного и убогого, зарытого глубоко внутри него, где он и пытался похоронить это долгие годы. — Половину времени я даже не понимаю, с нами ты или против нас.       Лицо Тайлера тут же бледнеет.       — Пошёл ты нахуй. Ты бы и часа не продержался у Нико в покоях.       Он чувствует себя, словно на автопилоте. Одна ужасная вещь за другой вылетают у него изо рта. Он бы никогда не сказал подобных вещей вслух. Никогда. Тем более не Тайлеру.       — Делая что? — Джош слышит, как его голос срывается на крик. — Сражаясь с ним? Естественно, что нет. Он так добр к тебе, что я бы подумал, что у вас с ним что-то было.       Это всё идёт от боли. И от ревности. Он не имеет этого в виду действительно. Он не уверен. Он скучает по Тайлеру. Скучает ли он, блядь, по Тайлеру. Он ненавидит то, как Нико контролирует его, ненавидит сажу, постоянно пятнами покрывающую его кожу, он ненавидит этого ублюдка.       Джош видит, как Тайлер пытается сформировать мысль в слова что-то, но сдаётся, и потому он продолжает говорить. Он отступает назад, пытаясь игнорировать это.       — Послушай, я не знаю… это типа что-то, связанное с гордостью, самоуважением…       Его разум как будто затуманен. Что он говорит? Есть хоть какой-то смысл в этом дерьме? Тайлер вообще слушает? Он слушает? Сука, как же он хочет, чтобы всё было как прежде.       — Знаешь, — говорит Тайлер. — Я думаю, ты мне нравишься.       — Да? — Джош смотрит на него. Трава тёплая. Бандито купаются в реке неподалёку, а Тайлер впервые за долгое время без футболки.       — Да, — он хмыкает. — Думаю, да.       Джош моргает и приходит в себя с Тайлером на руках. Он плачет. Возникает чувства типа горькой радости, но он пока смирится с этим. Это ощущается странным — Тайлер всё время ледяной. Он походит на ходячий труп в последнее время. Чем бы Джош ни занимался, он всегда беспокоится о нём. Господи, он любит его. На всю жизнь. Будет любить до самой смерти. В этом есть что-то ужасающее.       — Что случится, если я потеряю тебя?       Тайлер одаривает его тем самым взглядом. Тем, который он не может точно определить. Тем, что говорит: «Я не могу тебе ничего обещать».       — Я смогу это выдержать, — говорит он в конце концов. — Я делал это уже миллион раз, так?       — Но вдруг ты не вернёшься на этот раз?       Их взгляды сталкиваются. Лицо Тайлера выглядит на десять лет моложе, чем прежде. У него поперёк носа шрам, которого там раньше не было. И руки его тоже раньше никогда не тряслись — они создавали прекрасные вещи. Вещи, которые Джош не верит, что ещё когда-нибудь сможет увидеть. Его голос не надламывался, когда он пел. Его разум не был затуманен ночными кошмарами.       Снаружи щебечут птицы, и Джош не может поверить, насколько сильно он принимал как данность то, что находится здесь.