Счастливый волк

Иногда у Питера всплывает мысль, что ничего из того, что происходит сейчас в его жизни, он недостоин. Недостоин заботы, хорошего отношения, сладких поцелуев. Недостоин счастья. Он чувствует, что гормонов счастья у него точно в избытке. Такое странное это чувство — счастье. Питер до сих пор помнит, как помогал Дереку в любовных похождениях, как рисовал Дереку усы во сне по просьбе Коры, выслушивая утром ворчания и заразительный смех. Как готовил с Талией торт на день рождения Лоре. Воспоминания о Лоре до сих пор ощущаются физической болью. А потом вспоминает те самые ужасающие, мучительные крики боли, которые он пытается всеми способами забыть. Крики невинных, мало повидавших детей, которые закончили свою жизнь таким плачевным образом. Питер думает, что лучше бы он не выжил. После пожара, потери семьи… такой большой и дружной, всегда помогающей и поддерживающей друг друга. После «заточения в своём теле» желание жить, а тем более такое чувство как счастье, стало совсем незнакомым, далеким. Но глядя в эти светящиеся, жизнерадостные глаза, полные блеска, Питер уверен, что счастье прямо перед ним. Счастье, покрытое россыпью родинок, пахнущее орехами и шоколадом. — Волче, ау, ты здесь? — Стайлз щёлкает пальцами перед его глазами, — Земля вызывает Питера, приём. — Прости, засмотрелся на твоё изумительное личико, лапушка, — Стайлз знает, что это легкое враньё, потому что когда Питер вспоминает о пожаре, его выражение лица говорит всё за себя. Но Стайлз понимает, принимает и помогает. Вместе они потихоньку справляются с призраками прошлого. Вместо каких-либо слов он обвивает Питера руками, прижимаясь к его груди. Тактильный контакт в их отношениях — одна из главных составляющих. Питер, лишённый каких-либо прикосновений в течение стольких лет, буквально плавился под тёплыми и нежными руками Стайлза. — Обнимашки помогут, да, обнимашка-волк? Питер ластился к нему как самый настоящий большой кот, никогда не упуская возможности его обнять, притянуть, взять за руку, поцеловать, взъерошить волосы, слушая напыщенные возмущения, что он теперь похож на чучело. Стайлз стал для него всем. Поддержкой, опорой, тёплым чувством в груди, улыбкой, исцелением. Счастьем, семьёй, желанием жить. — Лапушка? — тихонько шепчет Питер, будто боится спугнуть. — М? — Я тебя очень люблю, — слова слетают с губ легко, и Питер точно слышит, как у парнишки сильнее забилось сердце. — Ты сегодня и обнимашка-волк, и мягковолк? — Стайлз целует Питера в уголок губ, а потом резко вскакивает. — Это значит, что сегодня мы идём гулять! Под словом «гулять» Стайлз имеет ввиду беготню по лесу. В других обличиях.

***

Лунной ночью тишина широкая, а звуки случайны. Лунный свет просачивается сквозь ветви деревьев. Такой лес притягивает и завораживает. Блаженную тишину прерывает только одно. — Стайлз, я до сих пор не до конца понимаю, откуда у тебя столько энергии, — говорит Питер, глядя на лиса. Лис в свою очередь лишь махает хвостом и бежит сломя голову вперед-назад. При сильном желании он бы смог снести даже Питера. Лис прыгает с пня на пень, не забывая поваляться на земле. Лис у Стайлза до жути красивый. Рыжий, шерсть на лапках и ушках чёрная, а кончик хвоста и вовсе беленький. А морда такая же хитрая и наглая. Не успел Хейл моргнуть, как этот очень-очень наглый лис прыгает прямо на него, валя на влажную почву. Видимо, желание снести Питера с ног было очень сильным. В эту же секунду лис начинает радостно кричать, тыча свой нос Питеру в шею. — Да понял я, лапушка, сейчас, — лис снова убегает вперед, виляя хвостом, Питер же встаёт, отряхивается, хотя через минуту ему одежда и не нужна будет. Глазами ищет нормальный пень для перевоплощения. С разбега прыгает через пень, превращаясь в большого волка. Лис уже во всю бежит обратно, исследуя волка, будто видит первый раз. Волк же проходится языком по морде напротив, и тут же наблюдет за тем, как тот снова убегает, потому что «ты такой слюнявый, просто ужас». Питер бежит за ним, наслаждаясь лёгким прохладным ветром. Вот такие нынче прогулки.

***

— О господи, я устал как собака! — Стайлз плюхается на кровать, тяжело дыша. — Или устал как лис? — Ну, лисы тоже относится к семейству псовых, так что… Устал как лис и собака, — Стайлз устривается поудобней, и, кажись, заснёт прямо сейчас. — Раз так устал, то бегом в душ и спать, — Питер достает из шкафа два полотенца.

***

— Волче, — зовет Стайлз шепотом. — Не спится? — спрашивает в полудреме. — Я тебя тоже очень сильно люблю. О нет, Питер не хочет умереть от сладостных ощущений, но он очень близок. Сердце бьётся сильнее, наверное, ещё немного и оно выпрыгнет. Он прижимает парнишку ещё ближе, хотя казалось бы куда ещё? Целует куда-то в макушку, поглаживает по спине, пальцем проходится по каждой родинке, потому что выучил их расположение уже наизусть. Вдыхает полной грудью, прислушивается к сердцебиению, к своему или Стайлза — не понятно. Наконец полностью осознает озвученные слова. И чувствует, как по щеке катится одинокая слеза счастья.