Вампир

      Непривычный вечер для этой душной комнатки, один из хозяев, что обычно занят гулянками, сейчас сидит и готовится к экзамену. Идти всё равно никуда особо не хотелось, да и учиться нужно порой, иначе выставят Диму за порог и глазом не моргнут. Антон же сидел у себя на кровати, окружëнный бумажками и учебниками, порой он морщился, мотал головой и снова смотрел на страницу, словно потерялся в чëм-то. После той драки, на удивление, он стал спокойнее и даже более позитивно расположенным, всё ещё раздражал, но чуть меньше. Дима всё равно ничего не понимал, но после выплеска эмоций стало легче.       Антон всё же был другим, не зря Побрацкий всегда замечал в нём фальшь, в ту перепалку он раскрылся, был живой. Это завораживало, хотелось снова потыкать палкой в этот труп, чтобы хоть ненадолго так же его оживить. Правда, непонятно как, когда этот человек снова сидит как фоновый персонаж из фильма и заученно делает то же, что и всегда, даже чай из термоса своего хлебает через равные промежутки времени.       — Антошка! — Учиться скучно, да ведь? Именно по этой причине можно и разрушить покой многострадального соседа. Тот со скрипом отрывается от зацикленного действия, уставший и серый, кажется, ещё больше чем раньше, но кому какая разница? — С таким лицом только вискарь пьют, чего такой?       Дима не знает для чего это, возможно, Антон был прав и парень просто порой привлекает внимание? Скорее нет, это же бред, Побрацкому просто скучно и Звëздочкина он ненавидит, от того и смотрит вечно, окликивает, чтобы тот не успокаивался.       — Хм, а вы проворливы. — Смешок, хоть что-то, обычно он на шутки либо цокал языком, либо молчал, в первый раз что-то другое. Это почему-то обжигает где-то изнутри, так он смеëтся, и это Дима вывел его на это.       — Ты о чëм…? — Побрацкий изгибает бровь в непонимании, на что Антон лишь протягивает в его сторону руку с термосом. Дима пытается дотянуться не вставая со стула, что чуть не заканчивается падением, хотя картина того, как Звëздочкин выгибается на встречу была… Интересной.       Жидкость из сосуда попала в рот и обожгла горло, от неожиданности парень чуть не выплюнул всё обратно. Странный чай, ещё более странный для Антона, он вроде таким не увлекается…? Это же спирт на половину, приторная и горючая жидкость!       — Ликëр, почти угадал. — Он снова на «ты», сидит с термосом и ухмыляется. С чего он такой открытый? Это не было бы так страшно, если бы действия Антона можно было бы понять, а тот как муха летает из стороны в сторону, то отдаляясь для чего-то, то чуть-ли не всем видом кричит, что даëт зелëный свет на сближение.       — Пиздец ты, прилежный мальчик. — Побрацкий пытается не подавать виду, но он растерян и в то же время от чего-то в восторге. Наверно от хорошей погоды.       — Всякое бывает. — Он утыкается в книгу. Снова. Молчит, а хочется большего, банально из-за интереса, но не судьба, да и не стоит.

***

      — Дима! — Голос подруги звучит из-за спины. Наконец-то, хоть кто-то обращается к нему сам. Девушка догоняет парня, она явно обеспокоена. — Ты же с Антоном живëшь, да?       — Да рот ебать… — Глаза Побрацкого настолько далеко ушли вверх, что тот готов покляться, что видел свой мозг, или что там вместо него? Обидно вообще, Антона тут даже нет, а он всё равно лезет и лезет, уже и пихать некуда, а тот всё равно в разговорах, в мыслях, на яву! — Ну типа, и чë дальше?       — С ним просто что-то… Странное в последнее время. Мрачный, вялый, да и появляется редко… Не знаешь, что случилось? — Девушка даже не смотрит на парня, забирая последнюю надежду на то, что Дима резко стал кому-то интересен.       — Не знаю я, ПМС может… Спросила бы у кого поближе, я с этим и срать рядом не сяду. — Тон всё грубее, а ноги так и стремятся уйти.       — Да уж, другого глупо ждать… — Собеседница вздыхает. — Сам небось наговорил чего. — Дима наговорил?! Да плевать ему хотелось, энергию ещё на это тратить! Заденут бедного Антона, кошмар какой!       — Да пошла нахуй, а? — Голос скорее уставший чем злой, и прежде чем собеседник поймёт, что в него прилетела куча грязи, Дима быстро уходит туда, куда занесëт.              Сквозь плотную толпу, которая скоро затопчет парня, маленького во всех масштабах, он пробирается на улицу, уходя куда-то в незаметное место. Снова он отключается от внешнего мира, оградившись оболочкой гнусных мыслей. Дима поджигает кончик сигареты и горький дым бьёт по горлу, заставляя поморщиться, парень опирается спиной о стену и садится на корточки, неосознанно желая стать маленьким и незаметным сейчас. На земле куча бычков, компашки студентов часто приходят в одно и то же место, но сейчас, на удивление, никого нет.       Слышится звук шагов, Дима уже и не помнил сколько тут находится, счëт идёт на третью сигарету, которая уйдёт так же неспешно. Ушла, работай бы эта чëртова зажигалка! Кусок дешëвого пластика только искрит и ничего не выдаëт, как глаза его соседа… Откуда он снова в пустой голове?       — Помочь? — Снова знакомый голос из-за спины. Более хриплый чем обычно, как тот ликëр из термоса, сладкий и терпкий. Ну, тоесть, он же был противен Побрацкому? Как и Антон с этим его бархатным голосом. Хотя, возможно, Дима был бы не прочь выпить сейчас хоть бутылку приторной жидкости, проникаясь той горечью и раскрывая её в себе… — У меня тут… Зажигалка.       — Спасибо… — Побрацкий говорит с неким снисхождением, корча сморщенную физиономию, но всё же благодарит искренне, просто показать это выше его сил. Зажигалка бензиновая, тяжëлая, горит слишком ярко и пахнет соответствующе. Загорается кончик сигареты, после чего с небольшим звоном закрывается металлическая крышка. Парень вертит предмет в руках, видя в хаотично выгравированных вензелях смесь плоти и черепов. Напоминает окружающий мир. — Смешная хуета.              Его взгляд был слишком задумчивым, пока он смотрел на кусок железа, будто в нём есть какой-то смысл. Но ведь был же? Бабское это в его представлении, надо проще ему быть, собраться.       — Знаешь… — Антон встаëт рядом и так же закуривает. Его взгляд несколько смазан, он странно курит, тонкие пальцы полностью растопыренны, а сигарета держится между кончиками среднего и указательного, он мягко обхватывает фильтр сухими губами и… И Дима, кажется, не должен на это так смотреть. — Я видел разговор ваш с Аней. Меня напрягает твоя реакция.       — Ой, начинается! Не нравится, что я её послал? Я и тебе если что дорогу могу указать. — Вновь в груди что-то вскипает. Отчитывают его тут, как ребëнка, оно ему нужно?       — Ну давай. — Звëздочкин ухмыляется, повернув голову в сторону собеседника и слегка нависая сверху, что заставляет чувствовать себя совсем уж ничтожным.       — Пошёл ты… — Побрацкий потерян, от Антона порой исходила атмосфера угнетения, но чтобы так открыто? Ещё и обращается на «ты», снова, как и тогда в комнате, он снова какой-то другой…       — На что ты так зол? — Антон не обращает внимания на сказанное, агрессия со стороны Димы для него уже привычна.       — А какого хуя у меня про тебя спрашивают? Эта хотя бы поздоровалась, но ëб твою мать, у меня даже про меня самого не спрашивают, а ты откуда-то вылазишь вечно! — Побрацкий в глаза собеседнику не смотрит, активно жестикулирует, почти не сдерживаясь, так как хочет наконец вылить то, что накопилось внутри.       — Ко мне почему такое отношение? — Тон выходит каким-то грубым, не факт, что Антон даже этого хотел.       — Ой, обиделся что-ли? — На этот раз Дима смотрит точно в глаза, но исподлобья, пытается уходить в сарказм, хотя сам снова чувствует лишь ярость, как и почти всегда в последнее время. Что не эмоция теперь — то ярость, но Побрацкий беззащитен. — Я стелиться не собираюсь, мало тебе что другие жопу лижут? Да, представь, у меня другое отношение, как бы твоё окружение гнилое не пыталось это изменить…       Спокойствие Звëздочкина в этот момент раздражало, но всё же утихомиривало. Не в хорошем смысле, скорее доминантно прижимало грязной подошвой в пыльный пол, показывая, что Диме хозяином ситуации не стать никогда. Антон закуривает, смотря я разгоревшиеся зелëные глаза, выдыхает всё же в сторону, поджимает губы в раздумиях.       — Извини. — Неожиданно. Такие слова окончательно ставят Побрацкого в ступор, он смотрит растерянно, но более мягко, точно выглядит сейчас ещё более маленьким, чем когда-либо был. — Просто, ну… Не принимай моё окружение за меня. Я никогда не желал тебе зла. Правда сожалею, что заставлял тебя чувствовать это.       Он говорит несколько отрывисто, свободной рукой теребя пуговицу на рубашке. Это звучало искренне, так мягко и даже заботливо… Взгляд Антона бегает по замусоренному полу, но всё же останавливается на лице собеседника, что совсем растерян. Дима ожидал многого, даже новой драки, возможно даже желал этого, прикоснуться к чему-то неизведанному, но получил снова другое. Звëздочкин вновь открывает что-то новое в себе, вроде очевидное, но такое далëкое. Его глаза смотрят прямо на Побрацкого и в них янтарëм отражается солнце…       — Да ладно, проехали. Но так и быть, прощаю если так спокойнее. — Дима слишком быстро осадился, он пытается юмором закрыть то, что вытекло наружу, как неконтролируемая рвота. Он жмёт руку Антона, холодную и острую, видя как сухих губ его касается лëгкая улыбка, оставляя морщинки в уголках не таких уж пустых глаз… — Пойду я в комнату. Удачи там.       — Вас… Тебя подвезти? — Запинается и нервничает, как непривычно для этого статного юноши. Хотя предложение странное, они не друзья, чтобы развозить просто так. Просто чуть меньше друг друга ненавидят теперь. — И у тебя вроде пары ещё…       — Ты давай момент не порть, пока снова цапаться не начали, разберусь я. — Сказанно это было без злобы, не хочется этого уже.       — Как скажете…       Как же тепло он улыбается…