Крысы

Ты не любил находиться на рынке. Особенно днём. Особенно, когда солнце стремилось испепелить всё живое и не очень. Но эта была необходимость: тебе нужно было пшено для привлечения крыс. Ритуал требовал крови, а собственное тело уже изнывало от порезов. Коты и собаки бегали слишком быстро, твоим «подчинённым» явно за ними не угнаться. Да и пропажу животин сразу заметят, и, конечно, всё повесят на тебя. Так что крысы – лучший вариант: никому до них нет дела, да и поймать сразу нескольких легко. Осталось только найти зерно для приманки. Хотя крыс тебе очень жаль. Чем-то они были на тебя похожи. Может тем что их тоже гнали, как только замечали? Или тем что все думали, что они несут смерть? Или на них тоже брызгали всякую отраву, надеясь, что они издохнут где-то под забором, подальше от глаз людских? А может и всем сразу. Иногда тебе казалось, что ты и сам крыса. Найти бы зерно. Ты хоть и не встречал ни одну крысу с жёлтой шерстью и зелеными глазами. Значит ты особенный. Но тебе так же приходится делить со всеми пищу, кров и воду, как и всем остальным. Вам всем так же приходилось разбегаться как только свет касался ваших мелких глазёнок. Разбегаться быстро. В свои глубоки норы, в безопасность. Делить кров было тепло и хорошо, хотя и тесно. Раз в пару недель вас становилось значительно больше. Тогда в норах становилось теплее, а голодные времена отступали. Зажимая стаями сородичей, вы не щадили никого. Будь-то совсем малыш не открывший и глаз, или несносный подросток, который проявил неуважение. Голод не оставлял выбора. Как хорошо, что теперь вас всего двое. Еды хватает, а спать вместе всё еще тепло, но при этом просторно. Вам не нужны ни вожаки, которые забирали большую часть добычи, ни толпы детенышей с последнего выводка, что бы утолить пустоту в желудке. Больше никаких добытчиков, очередей, тесных нор. Теперь вы сами себе по себе. Сами строите норы. Сами выбираете кому и сколько еды. Сами выбираете где спать. Сами выбираете что есть. Сами. Сами. Сами. Всё делаете только вы. И еду добываете тоже только вы. Нужно найти зерно. Стоп. А где ты, собственно говоря? Пришлось остановиться и оглядеться. Вокруг толпа людей, некоторые из которых стоят за ограждениями. Похороны? Нет, быть не может, ты бы определенно знал. Все куда-то спешат, кто-то толкает тебя плечом. За такую наглость и грех проклятие не кинуть, но незнакомец скрылся. Бросить проклятие в толпу? Нельзя, отнимет слишком много сил, которых и так уже почти нет. Ты все ещё потерян, но ясно было одно: вам пора уходить. Где же он? Ты снова оглядываешься. И снова. И снова. Где он? Звуки смешиваются в рой. Рой? Неужто мухи? Мухи....рой..шум. Ты среди роя трупных мух? Опять? Он снова умер? Голова кружится. В рое всё больше и больше мух. Они всё громче. Дышать трудно, кажется, что они уже начинают пожирать оставшуюся часть лица. Хотелось царапать череп и кожу. Хотелось снять оставшийся скальп самому. Да съест Неотец курятку быстрее, чем ещё хоть раз мухи отведают твоей плоти. Пока одна рука лихорадочно пытается соскрести остатки кожи с лица, другая тянется за ножом. Ты будешь отбиваться, последнее время мухи вышли из-под контроля. -«Яблоки! Самые свежие яблоки во всей Цирлотии! Только у «Двух добряков»!!- Ты быстро оборачиваешься на шум. Уже обе руки лежат на поясе, готовые выхватить нож. Плечи расслабляются. Ты прикладываешь руку к переносице. Легкая боль от надавливания на лицо возвращает в реальность, а холод от перчатки помогает прийти в себя. Точно. Это рынок. Вокруг толпа, а ты пришёл за зерном. Он находится в доме, живой настолько, насколько может быть. Ты проводил ритуал для него буквально на днях. Всё хорошо. Нужно лишь дойти до ларька с зерном. Поправив капюшон, не хотелось, что бы легкий ветер уронил его, обнажая твоё лицо. Тогда беды не избежать. Ты двинулся в сторону ларька, который как на зло находился почти в самом конце рынка. Толпа двигалась быстро, тебе же оставалось только и поспевать за ней. Такими темпами, до места назначения можно добраться и за минуты три. Ларьки и слоганы мелькали один за другим. Тебе показалось, или там действительно был ларёк волшебника? Пришлось остановиться. Ну конечно. Ты со злостью и завистью смотрел на эту чудесную вывеску со шляпой и парой звёзд.  Все так гордятся своей меткой, своим даром. Как же не выставить на показ её всему миру?! Пока ты скрываешься и прячешься по заброшенным зданиям, надеясь, что сможешь отбиться от нежелательных гостей, хотя любые гости были не желательными. Они стоят на холме и кричат всему миру о своей исключительности. Хотелось плеваться в них проклятиями, пока сам дух не испустишь, лишь бы они заткнулись. Лишь бы почувствовали хоть часть того, что ты каждый день. Пришлось себя отдернуть. Зерно. Ты пришёл за зерном ни больше ни меньше. Дальше идти пришлось с глазами, опушенными на землю. Если бы ты увидел хоть ещё один ларёк мага или предсказателя, заголовки завтрашних газет пестрили новостями о массовом убийстве на рынке и новой странной эпидемией, которая поражает лишь волшебников. И ты клянёшься и Великой Матерью и её не путёвым мужем, что смертность у болезни была бы все двести процентов. Ещё немного и ты бы прошёл мимо нужного ларька. Тебя остановили крики о лучшем зерне, с которым вашей выпечки курятка даст перо. Храни Великую Мать за громкие рекламные слоганы. Осталось лишь купить зерна и покинуть рынок без происшествий. Ты достал кошелёк, посмотрел на цены, в кошелёк, на цены и опять в кошелёк. «Мені вистачає лише на дрібний мішок. Чудово! Ціни знову піднялися.»- ты хлопнул себя по лбу:« Звичайно піднялися. На сході почалася війна. Адже він попереджав. І за ціни, і за війну, і за грошіб» - делать было нечего. Нужно хоть сколько-то зерна. Ты вывалил на стойку почти всё содержимое кошелька: «Мне зерна на все эти монеты»- скрывать лицо помогал капюшон и маска, метку на тыльной стороне ладони - перчатки, но вот речь приходилось контролировать. Уж слишком она была узнаваема для этих мест. А допустить, что бы тебя узнали лишь по твоему странному говору, было бы верхом идиотизма. Метки давали силу и знания, но вместе с тем изменяли твоё мышление, речь и иногда, ощущение и восприятие мира. Тебе досталась поганая метка, со знаниями, которые могли изменить мир. Но вместе с тем, этот же мир тебя и возненавидел. А узнавать себе подобных помогал говор, так услужливо измененный меткой. Полезно это как Неотцу вода. Контролировать речь, конечно, можно, но с большими усилиями. Продавец, пересчитав монеты, вздохнул и насыпал средний мешок зерна. Подумал ли он что перед ним инвалид или новоиспечённый ветеран, ты не знал. Да и незачем тебе было знать. Главное – тебе продали зерно, и насыпали явно на большую цену, чем ты заплатил. За это определенно стоило похвалить. Другой бы, увидев человека с перебинтованными руками в капюшоне, маске и перчатках, начал бы сочувствовать или расспрашивать о трагедии. Любил ты молчаливых. Может поэтому Великая Мать дала тебе возможность провести в их компании всю жизнь? «Дякую»- ты идиот. Продавец стразу уставился на тебя, как и пару человек вокруг. О да, влип ты похуже Великой Матери в меду. Он наверняка отдал честь Неотцу не только, что сжалился над тобой и насыпал больше зерна, но и что вообще взялся тебя обслуживать. Сил не было и на неторопливую ходьбу, теперь же ты бежал на крыле курятки, спиной ловя крики: «Некромант! Здесь некромант! Доставайте воду, что благословила Великая Мать!»- надо же было так облажаться. Но стоит признать, у тебя была фора, хотя мешок с зерном и замедлял тебя. Выбросить ты его не смел, ведь ты бежал теряя перья и поедая мёд, спотыкаясь о камни и налетая на людей, именно из-за него. Не лучше ситуацию и делало то, что бежал-то ты против потока. Приходилось проталкиваться сквозь людей и стараться уворачиваться от благословлённой воды. Последнее получалось совсем плохо. Кожу правого плеча и обеих ног жгла ужасающая боль. Вот тот ларёк мага, он смотрит на тебя с презрением. Конечно, это не его сейчас пытается пришибить каждый от мала до велика. Его-то все любят, вон очередь какая. А ты ведь тоже можешь дать им возможность поговорить с умершими. Прямо напрямую. Всё что нужно это лишь терпение и иногда немного крови. Но ты нечисть поганая, сотворение Неотца, которому и по земле ходить нельзя. Снова «Два добряка», правда мужчина за прилавком не выглядит добрым. Особенно держа вазу в руках. Там наверняка благословлённая вода. Хорошо хоть увернуться получилось. Выход уже прямо под носом. Стоит лишь выбежать с рынка, и затеряться среди улиц не заставит и труда. А там и до дому близко. Он там наверно уже заждался. Сидит у окна и ждёт его, или читает газету. Неотец нагнал, надо ж было захватить для него сегодняшний номер. А может сейчас он лишился ума?! Хоть и ритуал на поддержание ты и проводил недавно, но когнитивные функции на расстоянии трудно. Особенно, когда силы курятка склевала. Но ничего, лишний повод поторопиться. Ворота рынка и, что странно, ни капли благословленной воды. Ну и Неотец им Матерью станет. Пару поворотов по узким улочкам. Мусорные баки уже виднеются, а значит до дома еще около восьми минут дороги. Уже почти можно выпустить курятку. Ага, да возрадуется Неотец. «Блять»- ты ненавидел ходить по таким улочкам как раз из-за мусора, разбросанного тут и там. Ноги так и норовили зацепить какую-нибудь банку или поскользнуться на обертке от чего-бы то ни было. О, а как же ты обожал пакеты, которые явно лежали не так как Великой Матери надо, хорошо хоть ветер исправлял эту оплошность, так и норовя запустить пакет тебе в лицо. Особенно ты обожал бутылки, на которые ты постоянно наступал. Ну и теперь ты лежишь плашмя на земле. К ноющей боли в плече и ногах прибавилась острая боль в районе живота и груди. Как бы раны не открылись. Тогда-то он от тебя и живого места не оставит. Начнет читать нотации об осторожности, и о том, что под ноги тоже смотреть так-то надо. «Ты ж карлик, тебе земля перед глазами стелется в своей ногой красе. Хули ты каждый камень в засос норовишь засосать?»- о, Великая Мать, ты прям слышишь его голос. Хриплый и тихий. Всё же голосовые связки начинают изнашиваться. А может так повлияло таскание родительских скруток в молодости. Воспоминания вызывают улыбку. Но не силы. Пошевелиться крайне трудно. Ты еле-еле поднимаешься на локти. Тело ноет, а скулы сводит толи от жажды, толи от усталости. Тебе с трудом удаётся отползти на локтях к стене дома. Принять сидячие положение с опорой на стену гораздо легче, чем без неё. Укрывшись парой старых коробок тебе оставалось лишь ждать. Чего? Ты и сам не знал. Может появления Неотца, а может и яйца от курятки. Но делать было нечего. Нужно было посидеть, привести дыхание в норму и восстановить немного сил. Маска слетела при погоне, и теперь ветер неприятно холодил кости черепа и зубы. Может прикрыть ненадолго глаза. Совсем на чуть-чуть. Он сможет подождать. Всё же хорошо. У всех поход за зерном может занять от получаса до всех трёх часов, ну или дней. И плевать, что дойти до рынка по главной улице можно дойти за три минуты. «Да не ссы, Штрих, всё нормально будет. Говорю же сто раз это делал уже»- конечно, такое тихое местечко очень популярно. Просто выглядывать из-за угла стало опасно, что уж говорить о дремоте. Кто это? По голосу вроде дети. А сколько их? Дала ли им Великая Мать своё благословение? Находиться тут опасно. Но опасней, если они заметят тебя в настолько слабом и жалком виде. Придётся сидеть как Ципон в меду. «Не знаю. По-моему, это место не очень то и безопасное» - отлично ты потерял нить разговора. «Да нормально всё. Щас костёр разожжём и никакой Неотец не сунется» - ты услышал копошение. Ищет зажигалку? Значит меток у них еще нет: «Да где она нах?!» «Не говори, что выронил её.» - будь ты в более хорошей своей форме, ты бы не примерно посмеялся над тем, какие эти дети жалкие. Может даже поднял бы пару крыс, что бы напугать их забавы ради. Но сейчас ты и сам возносишь все свои молитвы Неотцу и Великой Матери, что бы им не понадобились коробки для поддержания костра или розжига. «Да не парься, вот она. Давай расчехляйся пока.» Спустя пару минут в воздухе послышался запах жареных сосисок. Желудок позорно свело от голода. Ты не ел... сколько уже? Кажется дня три. Стыдно признавать, но крысы нужны были возможно не только для ритуала. Голод не оставлял выбора. «Ну шо, Кудряха Сью, пришло время историй» - и о чём же будут шептаться дети? Истории про Неотца и Великую Мать или про курятку, или про Ципона? Интерес был сильнее страха, так что ты немного придвинулся к краю угла. Совсем малость. Но из-за этого ты не расслышал, что сказал второй ребёнок. «Ой, не про этих скучных особ. Приколись, есть реальная история о некроманте. От главного услышал.» - блять. Если уже и шпана всякая байки про него травит. Пора бежать на крыле курятки из этого города. «Только не строй лицо такое, будто даже не знаешь кто это. Да ты издеваешься нах. Это ж тот, кто с мертвяками, да детьми Неотца колбасится» - ты в бешенстве. О тебе не только знало, судя по всему, полтора человека, так еще и описали тебя так убого, аж самому тошно стало. Захотелось встать и врезать им хорошенько, а еще лучше кинуть им проклятие. Ах, да. Ты не можешь даже и рукой пошевелить. «Та короче, слухай. Говорят это больной каких ещё поискать надо. Когда дружбан его во владения Неотца перешёл, он того поднял и к себе подселил. Ну его главный, конечно, такого не одобрил, но терпел около двух лет. Нет, ну ты прикинь! Два года жить с мертвяком под боком, буээ» - два года для них много. Попробовали бы с ними всю жизнь прожить. Посмотрел бы, как вы бы не стали «больными каких еще поискать надо». Так и смеются же ещё. Слабость слабостью, но проклятие ты в них кинешь. Хотя и слабенькое, простую неудачу, но чтобы прилипла она к ним на весь остаток жизнь. «А знаешь почему только два года? Да потому, что прирезал он главного и сбежал с трупяком. Говорят, где не появлялся, так что не эпидемия, так смерть» - ну хотя бы слухи не правда на все сто. Не проносишь ты смерти всюду где идёшь. Это тебе зачастую и приносят смерть или пытаются это сделать. «Самое стремное, что его сегодня на рынке некроманта видели. В капюшоне, руки все в порезах, а на лице маска. Прикинь, говорят он маску обронил когда, там на половине лица кожи не было, только череп торчал.» - ну точно, сегодня же нужно переезжать. «Да врешь ты всё. Тут бы и курятка в пасть к Ципону  не пошла! В городе бы давно прочесали всё» «Ты что в главном моём совневаешься, нах? Он мужик умный чуши не скажет. Пошли сам спросишь. Зассышь небось» «А вот и пошли! Серебрянную ставлю, он о некроманте ровно столько слышал, сколько Неотец о свете!» «Ну, Штрих, туши огонь тогда» - отлично. Пару минут и они уйдут. Можно будет и домой попасть. Облегчение же какое. Спасибо Неотец. Остановка явно пошла на пользу. Сил прибавилось, не так что бы бежать, но для ходьбы без опоры на стену хватает. И хотя дорога вместо восьми минут по ощущениям заняла все двадцать, ты наконец у нужного дома и двери. Стук у вас особый: три удара влево, два вниз или вверх, смотря кто стучится. А шлифанули вы всё это вопросом и ответ фразой. В каждом новом месте вопрос и фраза разные. Причём фраза может быть как мёд Великой Матери. Ты уже готов отвечать, но дверь открывают настолько быстро и сильно, что тебе чуть не прилетает по лбу. А появившиеся из проёма зеленая рука, хватая за капюшон, быстро тащит в дом. Захлопнув дверь, он перегородил её спиной. «Нигель»- говорил он строго, смотря сверху вниз, что с вашей разницей в росте, не было особо трудно. Он чего-то словно ожидал, скрестив руки на груди. Тебя до сих пор смешит это странная красная накидка, хотя ты видел её уже множество раз и на других трупах. Но сейчас она тебя пугала. У них что вечер обратного знакомства? «Саки» - ты не понимал, к чему это идет, но на всякий случай приготовился к драке. «Нигель»- видимо изменение в твоей позе заметили, обращение было уже более мягким и обеспокоенным. Его руки повисли в доль тела.: « Тебя не было пол дня. Где ты, Мать Великая побери, был? И где маска? Что, во имя Неотца у тебя произошло?» «Ой, ти голодний як Ципоп, напевно»- Саки лишь поджимает губы и подходит ближе: «Я ж зерна купив все таки. Зараз швидко щурів наловимо, там і ритуал проведемо, і засмажити пару штук. Із залишків зерен борошна як намелимо, там і коржі будуть. Вообщем шикуем сьогодні. Бачив який я добувач?»- на протяжение всей твоей пламенной речи Саки хранил молчание, что было вообще-то непривычно. Может настолько оголодал? Ты уже собирался пойти на кухню, как он схватил тебя за руку. Той хваткой, которой ухватить может только неживой. У тебя наверняка останутся синяки. «Нигель»- он вздохнул. Конечно, сейчас он понимал, что внятного объяснения из тебя не вытащит и Неотец: «Что. Случилось»- чеканя каждое слово, он повторил вопрос. Ты улыбаешься, стараясь смотреть куда угодно, но только не в эти стеклянные, запавшие глаза. Кто-то спрашивает, что же может быть хуже смерти. Ты же уверенно можешь им сказать, что это незнание, как и что сказать. Саки знает – способа разговорить тебя лучше, чем просто молча смотреть тебе в глаза – не существует. Пытки, просьбы, угрозы – всё это не сработает лучше пристального взгляда молчаливых стеклянных глаз. О своём позоре говорить уж точно не хочется, да и зачем, когда всё может уложиться в одно ёмкое предложение, которое всегда поймут, за которое не осудят и не засмеют. «Переїжджати нам пора»