Это не так плохо

      Он не может сказать обратное, его сердце пронзило глубоким холодом после расставания, по его груди плетутся мерзлые тернии, укрытые осколками инея. Он помнит все сладкие поцелуи на своей плоти, помнит мягкие руки, он помнит все эти приятные воспоминания. А сейчас он в одиночестве курит у окна. Это чрезмерно драматично, но Алексей с собой ничего не может поделать.       Его отношения с Владимиром слишком охладели в какой-то момент. Он был так занят своей работой, торчал там, исполняя долг свой двадцать четыре на семь. А на него у него и минуты не было. Он хоть и сладок, как мягкий бисквит, нежен, как во рту тающий шоколад, но в этот момент что-то пошло не так.       Алексей больше не желал говорить ни "давай поговорим об этом", как бы это нездорово ни было, ни "что за хуйня?", он быдло не настолько. Поэтому он решил прекратить отношения по собственной инициативе. Возможно, он не совсем готов к этим отношениям, он не спец в этой сфере. На него слишком давила одинокая атмосфера и чувство, будто он встречается не с реальным человеком, а животным в его сосуде.       Этот пустой чат, отсутствие двух галочек "прочитано" на сообщениях, а самый максимум, и то редкий, это неловкий пресловутый звонок по телефону. Это не то, чего он хочет. Он даже не может прийти на работу к своему возлюбленному, но это не возлюбленного вина. Скорее тут виновато чувство стыда у Алексея.       Он тушит сигарету о пепельницу, со вздохом облокачиваясь о подоконник и пряча лицо в изгиб локтя, это контрастно тепло по сравнению с прохладным ветром из окна. Нос пощипывает, а в горле скапливается комок сожаления и тоски за теми прошлыми отношениями, сладкими и заботливыми. Его тело окутывает мерзлой меланхолией, легкой дрожью. Глаза легонько намокают.       Он не может забыть приторной атмосферы, чувство беззаботной, инфантильной влюбленность впилось в него сахарным клинком, но оставило лишь раны. Рана покрылась длинным струпом, отдающим тупой болью в груди на манер аэрографа. Он скучает. И на грани тихого воя вытирает рукавами слезы.       Он наполнен тоской и смятением, желанием все изменить, вернуть окрыляющие чувства, фантомные теплые руки на своем теле.       И все же он помнит вместе с этим то, как его успокаивал Владимир. "Это нормально", "все хорошо" и "такое бывает".       Может это к лучшему?