Обряд

      Сандалии больно натирали в области пятки, и раздражающая саднящая боль начала действовать на нервы. Анна только сейчас осознала свою ошибку в выборе обуви, перед тем как поехать в префектуру Фукуока. Надо было выбирать кроссовки, проверенные временем и ходьбой как по Токио, так и по лесам близ Идзумо и в глубинках Аомори, а не летние сандалии с красными замшевыми ремешками. Но девушку никто не предупредил, что придется идти по проселочным дорогам или по горячему асфальту без надежды на тенек, мимо полей и домов-минка, так далеко от остановки общественного транспорта, хотя бы до знаменитых в этом краю проклятых моста и телефонной будки, расположенных рядом друг с другом.       — Черт бы побрал этого Асакуру, — тихо прошипела Анна, боясь того, что виновник всех ее сегодняшних несчастий может в эту же секунду появиться подле нее и ткнуть пальцем в ответ, что это ее вина, раз она приехала в Фукуоку не совсем подготовленной.       Анна набрала только необходимую одежду, пару обрядовых вещей, которые могут помочь в деле итако, и коробку с белыми четками. Остальное она надеялась предоставит Хао Асакура.       Зной стоял сильный, как-никак середина июня — месяц Босю, время «Кусарэтару куса хотару то нару» или, другими словами, «Дни, когда трава перегнивает и превращается в светлячков». Солнце лишь изредка перекрывалось облаком или кроной редких деревьев, что в прохладе ненадолго скрывали девушку от зноя и лучей. В траве сидели цикады, что на протяжении всего пути Анны сопровождали ее своим пением, громким и слегка мешающим. Жар исходил еще и от раскаленного асфальта старой дороги, покрытой трещинами, по которой изредка ездили машины. Водители предпочитали другую, ту, что ведет через дамбу, построенную несколько десятков лет назад. А по несчастливой случайности Анне была нужна именно заброшенная дорога.       Свободная рубашка из молочного цвета льна на спине девушки почти прилипала к коже из-за пота. В волосах можно было чувствовать неприятную влажность, из-за которой чесалась кожа головы. Анна остановилась ненадолго под тенью лиственного дерева, чтобы перевести дух, попить воды, что успела нагреться в рюкзаке, и заодно закрепить несколькими металлическими шпильками две свисающие по спине косы на затылке, чтобы не мешались. Ее голые ступни приятно щекотала заросшая сорняками трава, что под действием ветра колыхалась и издавала звуки. Руки были липкими в области предплечий от жара солнца и пота, и поэтому к ней липла всякая обитающая в тени мошкара. Анна постоянно скидывала насекомых, отгоняла от лица мух и бог знает что еще.       — Может, смогу найти поблизости колонку воды, — понадеялась девушка, когда в очередной раз провела по рукам ладонями и проверила, сколько осталось питьевой воды.       Несколько минут назад Киояма встретила пару местных жителей — деревенских работяг, судя по их изношенным футболкам, шароварам с парой дырок и загорелым лицам с белыми морщинами, которые сильно контрастировали друг с другом. Те подсказали ей, в какой стороне находился красный железный мост через небольшую речку в овраге зеленой травы, но, к сожалению, итако не спросила, где здесь можно добыть воды. Телефону Анна не доверяла, потому что верила, что в местах скопления энергии, особенно такой негативной, как в этой местности, GPS будет сбоить и поведет ее в совсем неправильном направлении. Мужчина и женщина, которые и помогли ей найти дорогу, с осторожностью и подозрением смотрели на нее и сперва не хотели даже говорить, в какую сторону идти, вероятно, боялись, что проклятое место — телефонная будка возле красного моста — не должно привлекать ничье чужое внимание, тем более туристов. Но Киояма настояла и успокоила пару тем, что сейчас день, а не ночь.       — До полуночи еще одиннадцать часов, — заметила Анна, когда разговаривала с ними, и те в итоге, скрипя зубами, указали ей направление.       Верно, проклятие начинает действовать только ночью. Так сказал Асакура.       После небольшого отдыха медиум снова зашагала вперед и через несколько минут наконец вышла к небольшому перекрестку. Впереди был тот самый старый красный мост, а слева дорога вела вверх по горе, где предположительно находилась точка окончания путешествия Анны. Она вышла из-за тени деревьев и подошла ближе к телефонной будке. Стационарный телефон был новым, как и сама будка, хотя девушка предполагала, что они будут старыми и обшарпанными, но, видимо, местные власти выделяют деньги, чтобы данное место продолжало работать. Днем он действительно был простым телефоном, и только в полночь шел звонок, на другом конце которого была тишина.       Подходя ближе к будке, Киояма не чувствовала ничего. Никакого изменения на духовном уровне или какого-то всплеска потусторонней энергии. Вообще ничего. Даже в камешках на дороге, и в травинках с листьями не осталось ни одного шинигами, ни одной анимы поблизости не чувствовалось, не наблюдалось.       — Странно, правда? — раздался спокойный и приятный мужской баритон справа от Анны, который ее ничуть не испугал, наоборот, придал уверенности, что в этом непонятном месте она не одна.       Киояма повернула голову, хотя уже знала, кто будет стоять рядом. Хао. Сам король шаманов и по совместительству зачинщик этой «экспедиции» в Фукуоку, появился из ниоткуда, как он всегда любил делать.       Они уже виделись недавно, как раз когда он заявился в Идзумо и попросил Анну помочь ему в одном деле, привлекая внимание тем, что оно будет трудным и, возможно, долгим, полным копания в дерьме истории префектуры, местных властей Фукуока и чем-то очень темном. На последних словах Асакура убедил девушку, что она будет в безопасности, потому что сам король шаманов будет с ней, и сказал, что способности итако будут как нельзя кстати.       «Как будто с тобой не опасно», — подумала тогда Киояма и, решившись, согласилась помочь.       Однако сейчас Хао, в отличие от того раза, был немного взвинчен, если можно было так сказать о самом спокойном существе на этой планете. Парень сканировал местность, побольше вглядываясь в овраг, где протекала река, и лес — дикий и нелюдимый, давно оставленный на растерзание ёкаям.       Свободная льняная рубашка Хао, имевшая молочный оттенок, развевалась на ветру, и приоткрывала вид на оголенную крепкую грудь, а некогда темно-красные штаны сменились на свободные белые, подходящие в комплект с рубашкой. С обувью он тоже прогадал, простые сандалии с еще более тонкой подошвой, чем у Анны, не внушали доверия, учитывая, что им еще идти по лесу и заброшенным местам. Но это же Хао, ему будет комфортно, даже если он пойдет босиком по земле.       Асакура лишь мельком взглянул на Анну, осмотрев ее фигуру, а потом снова начал рассматривать местность, которая даже у него вызывала странный трепет и ожидание чего-то, о чем он не знал.       — Что, здесь нет никаких духов? Да, — девушка перестала разглядывать парня, чьи распущенные волосы в этот момент легонько развевались на ветру, не мешая ему самому. А вообще, почему он просто взял и появился, а ее заставил добираться пару дней? — Мог предупредить, что идти тут далеко, я все ноги стерла.       Юноша вновь посмотрел на нее, уделив внимание худым длинным ногам, которые он всегда считал красивыми и привлекательными, и сандалиям, потертым по краям.       — Хочешь, могу одолжить свои, — беспечно предложил Хао, легко улыбнувшись Анне.       Но она знала, что он в голове не держит какие-то альтруистичные мысли, поэтому сразу же во всех мыслях отказалась от помощи. Еще потребует чего-то взамен, как ребенок.       Анна закатила глаза, надо было сейчас же взяться за то самое дело, о котором говорил Асакура. Поэтому, скрестив руки на груди, и поднимая солнечные очки на макушку, она прямо спросила, что делать дальше.       — Мы должны пойти вверх по дороге, а потом найти заброшенный туннель, через который и попадем в нужное нам место, — сказал в итоге Хао, приняв молчание Анны. В прошлую встречу он так и не сказал, куда они пойдут вдвоем, и только в такой компании, потому что думал, что Анна откажется.       Как-никак, место, куда ему нужно попасть, не пользуется популярностью даже у итако.       — И это место? — с нажимом спросила девушка, шаркнув ногами по асфальту, придвинувшись ближе к Асакуре. Что-то в его немногословности тревожило ее, а еще тайна того, куда им надо.       Шаман оставил ее без ответа. Он подошел к будке, открыл ее дверцы, что складывались вдвое, и вошел в нее, сразу же взяв в руки зеленую трубку телефона. Анна не знала, что он там пытался услышать, ведь на дворе день, и не все темные сущности и проклятия готовы выходить в это время суток, да даже проявлять какую-то активность в виде загробного шепота в трубке телефона.       Хао только хмыкнул через пару секунд, и с характерным звоном положил трубку на место. Потом, повернувшись лицом к Анне, которая подошла ближе, готовая узнать ответ на свой вопрос, закинул локоть на телефон, полностью опираясь расслабленной фигурой на аппарат.       — Ты ведь знаешь о местной проклятой деревне?       О да. Она слышала.       Знала, что деревню давно покинули все боги и духи, которые призваны оберегать и даровать свет людям.       Деревня, что славится пропажей людей... И смертью.