простуда

Уставший свет уличных фонарей, тонувший в полумраке, и спускающийся хлопьями белый снег, лениво падавший на мерзлую землю, то — что следовало за ней по дороге домой. Розария ждала свой автобус, на проржавевшей от старости серой остановке, что отлично вписывалась в этот тоскливый антураж вокруг. Девушка подняла свою маску одним пальцем, выдыхая пар изо рта, что на таком морозе казался ватным. Как ни странно, но эта привычка радовала её ещё с детства, она и сама не замечала, как после этого на её хмуром, уставшем лице расплывалось теплая улыбка. Среди тумана и сильного снегопада замигало два огонька и красное табло над ними. Девушка тут же поправила маску, попятившись назад, пытаясь рассмотреть, её ли маршрут. В салоне было тепло и пусто, только пару мест было занято депрессивными силуэтами, утнувшихся в свои гаджеты. Заплатив за проезд, девушка заметила, что сзади не работает свет над сидениями, куда она и направилась. Сев на место, автобус захлопнул двери, лениво двинувшись вперёд. При такой погоде было сложно набрать скорость, так что транспорт двигался неспеша. Тихо и тепло, она засыпала, только незначительный шум мотора напоминал о том, что она ещё не дома. Дома? Что для неё значил дом. Веки Розарии медленно открылись, стараясь сфокусироваться хоть на чем то. В салоне все так же царила полутьма, из-за сломавшейся ленты над сидениями, однако это наоборот ей больше нравилось. Она наблюдала как пейзаж в окне менялся, как из тумана виднелись проблески гирлянд, фар, света торговых центров где-то вдали, чьи-то окна....она не раз задумывалась о том, как другие люди проживают зиму. Тепло и светло ли у них в квартире, готовятся ли они к зимним праздникам с таким же энтузиазмом, как это показано в медиа? Пьют ли горячий чай по вечерам собравшись с семьёй возле телевизора, с очередной дурацкой развлекательной программой в эфире. Живут ли они, радуясь тому, что снова идёт снег? Иногда девушку совсем съедали подобные мысли, в последнее время, она и сама не понимает что чувствует. Приятное ощущение внутри чего-то родного и беззаботного, наполняющее её сердце теплом, тут же мешалось с остротой холода и безнадёги, ощущение того, что ей не унять горечи потери, что она один на один со всем миром, что зимняя ночь никогда не закончиться, и её смятения, отягощающие все живое в ней никогда не покинут её. Смахнув поток негативных мыслей, девушка снова начала засыпать. Голова немного болела, а горло начало першить, кажется, она все же простыла. Пейзаж за окном все менялся и менялся, в стекло били падающие снежинки, однако казалось, будто они не сдвинулись и на метр. Автобус ехал так медленно, что заснув в нем, можно было выспаться за всю учебную неделю. Розария вновь прокручивая все теплые воспоминания из своей жизни. Первая поездка на отдых, первая компания, первая поездка с классом, первые друзья, первая победа первая....любовь. Каждый раз её сердце словно пропускало удар, а внутри расползались приятное чувство тепла и уюта. Их чувства обрели свои оттенки зимой, такой же холодной как и эта. Скромная девушка с двумя светлыми, блондинистыми хвостами, её волосы напоминали колосья в поле. А кожа, белая, словно фарфор, с порозовевшими от холода щеками. Да, она явно много усилий прикладывала в уходе за собой. Совершенно не похожая на Розарию, с нисходящими синяками под глазами, темной, слегка потекшей помадой и непослушными волосами. Её глаза были пусты и стеклянны. Однако, тогда, в тот зимний вечер, когда впервые за долгое время вышло солнце, золотыми, полукрасными лучами, падая на мерзлые окна и белый снег. Тогда, в тот момент, робкое признание блондинки словно разрушило ледяные стены внутри Розарии. В её глазах, наконец, появились живые блики, а тело, кажись, впервые ощущало такое тепло. Словно тяжёлая ночь закончилась, словно вся боль отступила, словно она снова смогла дышать, её губы сжались, почему она реагирует так? Разве ей было не все равно на весь мир, разве он не жесток к ней? Разве есть что-то, что может вызвать такие сильные чувства, кроме неприязни к другим? Тут же она почувствовала, как руки девушки напротив обвивают её за талию, от чего Розария и совсем запуталась. Неужели она ответила Барбаре взаимностью? Неужели она наконец ощущает то, о чем читала все это время в школьной литературе, считая все романтическое — сущим бредом. Однако её это больше не волновало, похоже, и в её холодном мире все ещё есть место чему-то горящему, горящему к этой светлой, наивной блондинке. Рядом с ней Розарии было так спокойно, она не хотела двигаться с места. Все вокруг будто плыло, её переполняли намного больше чувств, чем она могла выразить. В тот же день, возможно, она родилась заново, когда теплые губы блондинки, намазанные ванильным блеском, накрыли её, в темно красной полустершейся помаде. Из этого приятного сна её разбудил звук открывающихся дверей с характерным писком. Её остановка. По телу сразу пробежался холод, а в лицо ударил резкий порыв ветра. "Похоже, ночью будет метель" — пронеслось в голове, когда девушка двинулась в сторону дома. В носу стояло неприятное ощущение, горло все так же болело, и невероятно хотелось чихнуть, но этого не выходило. Розария добралась до подъезда, все ещё замечая, как красиво рядом стоящие кафе украсились к предстоящим праздникам. Время меняется, но люди продолжают радоваться приходу нового года каждый раз. Зайдя в теплую квартиру, девушка сразу включила свет, устало снимая промокшие от снега сапоги, на которых ещё остались не оттаявшие снежки. "— Роза, ты дома! Я уже заждалась тебя!" — Пронеслось возле неё. Розария тут же радостно подняла голову, однако, дома никого не оказалось. Только она одна, больше нет того приятного запаха шоколада и печенья. Больше нет тихого бормотания телевизора на фоне, больше нет включенных по всей комнате гирлянд. А этот голос каждый раз раздавался в её голове как только она заходила домой. Как и в тот зимний вечер, Розария оцепенела, не двигаясь, и каждый раз, когда она возвращается, происходит это. Её взгляд снова помутнел, каждый день в ней что-то угасало и ломалось, словно глыбы льда от подходящего в холодных водах корабля. — Я каждый раз, возвращаясь, надеюсь, что ты снова встретишь меня, снова поцелуешь, спросишь как мой день и самочувствие. Нагреешь мне ужин и нальешь чаю, пока я лениво ковыляю на кухню, стараясь согреться. И каждый раз, я не хочу верить, что этого больше не будет, — зайдя в комнату шепотом, сдерживая слезы промолвила Розария, смотря на портрет Барбары на столе, возле свечей, цветов, её любимых игрушек и сладостей, — Я знаю, что ты умерла, но мне так не хочется этого признавать, что болезнь забрала тебя у меня, наконец, обретя то, что разожгло во мне такие чувства, я утратила, кажись, я никогда не смогу смириться с твоим уходом......я все ещё сплю с тем огромным мишкой, который пропах твоими сладкими духами. Её монолог прервал кашель, что пронизывал всю грудную клетку, однако Розария наоборот, только улыбнулась, смотря на портрет. — А знаешь, кажись, мы снова сможем встретится, зимой, как и тогда, ты снова обнимаешь меня, я снова увижу твой стеснительный взгляд, мы снова встретим праздники вместе, любимая, мы снова будем наблюдать за салютом, отпуская все плохие мысли, что нас преследовали...ты ведь тоже говорила, что у тебя просто простуда, Барбара, — с комом в горле промолвила Роза, тепло снова окутало её тело, а она направилась на кухню, ставя чайник. Весна, лето, осень, три сезона пролетело незаметно. Каждый из них был прекрасен по своему. И вот, город снова окутывали сумерки и морозы, снова появлялись новогодние рекламы, снова гирлянды блистали на окнах, а из каждого утюга раздавались заезженный рождественские песни из года в год. Дверь в квартиру девушки больше не откроется, свет не загорится, а чайник не засвистит. Теперь от их светлой, теплой и такой комфортной и понимающей друг друга любви, как и от них самих, осталось лишь два надгробия стоящих рядом, медленно укрывающихся в пелену белого снега. — Давай проведем эту жизнь вместе, любимая. — Конечно, Роза, я с радостью проживу ещё несколько рядом с тобой. Последние их слова в канун нового года, последняя их фото, где они радостные, обнявшиеся в теплых шубках, стоят на фоне салюта.