Наказание.

      Саша отправился на кухню, чтобы выпить воды. Его горло пересохло, а в груди всё сжалось от чувства отвращения к тому, что произошло. Он ощущал себя таким уязвимым и беззащитным, словно был кем-то недостойным. По его щекам одна за другой покатились слёзы. Услышав приближающиеся шаги, он быстро вытер их. — Что делаешь? — спросил Ваня. Этот вопрос показался Саше тупым, ведь было очевидно, что младшему было хуево. — Воду пью — сухо ответил Клекс и быстро вышел из кухни, оставив Ваню в одиночестве. Бискас лишь пожал плечами и не стал ничего делать. Для него Саша был всего лишь игрушкой, которая помогала снимать видео. Но даже в таких ситуациях он не оставлял бедного Сашу в покое. Какие-то наказания, которые не приносили никакой пользы. Тем временем Клекс начал собираться куда-то. Точнее, на прогулку. Ему нужно было обдумать всё случившееся и проветрить свои мысли. Клекс натянул куртку, торопливо застегивая молнию. Руки дрожали, пальцы скользили, и это бессилие лишь усиливало ком горечи в горле. Он чувствовал себя грязной тряпкой, которую использовали и выбросили у всех на виду. «Только бы не встретить никого» — промелькнуло в голове, когда он выскальзывал из квартиры. Дверь захлопнулась с глухим стуком, будто отсекая его от всего этого ада. Улица встретила его прохладным ветром, который обжигал влажные щеки. Саша зашагал быстро, почти бежал, не разбирая дороги. Ему нужно было просто идти, пока не кончатся силы, пока шум в голове не сменится тишиной. А в голове крутилось одно и то же. Руки Бискаса, его притворно-ласковый голос, эти унизительные приказы, которые он выполнял, словно загипнотизированный. И самое мерзкое — что где-то в глубине ему иногда это нравилось. Эта мысль вызывала новую волну тошноты. Он свернул в безлюдный сквер и плюхнулся на скамейку, спрятав лицо в ладони. Дышал прерывисто, всхлипывая, как ребенок. Ему было стыдно. Стыдно за свою слабость, за продажность, за эти дурацкие слезы. Тем временем Ваня, оставшись на кухне, лениво налил себе сок. Он слышал, как хлопнула входная дверь, и усмехнулся. Подумаешь, немного понервничает. С ним всё равно стало скучно — слишком уж быстро ломался.