Никакие воды не сравнятся с бескрайним синим морем / All water is forgettable, when you’ve seen the vast blue sea

I. Шэнь Цинцю в своей жизни принял множество ужасных решений. Он осознаёт это. От решения жить и умереть в одиночестве до чтения дерьмовой литературы — каждый шаг, который он сделал в своей жизни, привёл его к нынешней судьбе, которую он регулярно оплакивает. То, что эта судьба подразумевает, что теперь он находится в теле невероятного привлекательного заклинателя, который умудряется неосознанно собирать вокруг себя армию людей, готовых умереть или, как минимум, убить кого-нибудь ради него, он не осознаёт. Пока кто-то мог бы взглянуть на свою ситуацию и подумать: «Ну, по крайней мере я не перенёсся в тело лягушки или что-то вроде того», другие люди — Шэнь Цинцю, если конкретнее — говорят: «Да, но как насчёт всей этой истории с превращением в человеческую палку? Всё ещё несколько обеспокоен этим». Другими словами, решения Шэнь Цинцю, как правило, являются палкой о двух концах, которой он с опаской пользуется на регулярной основе. Сегодняшний день — не исключение: незначительный, казалось бы, выбор может привести к непредвиденным последствиям. Непредвиденным для него, если быть точнее. Система точно знает, что произойдёт, если он совершит определённое действие, и там, где она обычно остановливает его и вбрасывает предупреждение об ООС, сейчас она обнаруживает, что дело может развернуться очень интересным образом, и если даже история и сойдёт с рельсов, то, по крайней мере, сойдёт с блеском. Она не понимает, что это несвойственное ей действие, неспособная распознать, что она уже повреждена из-за небольшой, неустраненной ошибки в одном из ее секторов (отведенном для статуса второго главного героя). Поэтому она не останавливает его, а просто сидит и смотрит, как мужчина приближается к Шэнь Цинцю. Тот не так привлекателен, как ему кажется, и не так силён, как ему хотелось бы. Он — заклинателесь из небольшой секты, и он только что заметил того, кто, по его мнению, мог бы стать достойным трофеем. Действительно, мужчина выглядит холодным надменным красавцем, но именно таких интереснее всего завоёвывать. — Итак, — говорит мужчина. Слишком прямолинейно, но ему кажется, что его потенциальный партнёр уже достаточно пьян, чтобы стать лёгкой мишенью. — Из какой же ты секты? Шэнь Цинцю его игнорирует. Кто-то мог бы предположить, что это потому, что он считает себя выше этого, но на самом деле это потому, что он всё ещё слегка паникует из-за того, что сюжет, кажется, не идёт по плану. И что если Система накажет его за это? И нет, он не обращает ни малейшего внимания на человека рядом с собой. Мысли об ужасной судьбе слишком сильно отвлекают от окружающей действительности. Мужчина прищёривается, но он быстро переключается. Ладно, думает он. Он может сменить тактику. — Ты здесь один? На это Шэнь Цинцю уже обращает внимание. Вроде как. — Нет, — отвечает он, неопределённо махая в ту сторону, где, как ему казалось, мог находится Лю Цингэ. По идее, они здесь для того, чтобы собрать информацию о возможном появлении монстра в округе, но на самом деле Шэнь Цинцю просто напивается и сетует на свои жизненные решения, а Лю Цингэ делает вид, что не наблюдает за ним, как ястреб, готовый в любую секунду вмешаться, если увидит, что тому угрожает опасность в каком бы то ни было виде. Он уже обнажает меч, когда заклинатель оборачивается и хмурится. — Кто? Он? — он верно предположил, что речь идёт о Лю Цингэ, значит он не совсем идиот, но это утверждение тут же забирается обратно, когда он добавляет: — Он что, твой партнёр? Возможно, в другой жизни Шэнь Цинцю мог бы сказать что-то вроде: «Нет, просто ещё один Пиковый Лорд, с которым я путешествую». Или же просто «Нет». Но не в этой жизни. В этой жизни Шень Цинцю, принимая одновременно лучшее и худшее решение в своей жизни с того момента, как он начал читать один конкретный веб-роман, говорит: — Он мой муж. Почему он это говорит? Возможно, дело в алкоголе, затуманивающем его рассудок, или желании поскорее закончить разговор. А может, это что-то более глубокое. Желание, которое он держал в тайне, и когда все барьеры упадут, он сможет открыть правду. Система ставит на второй вариант. В любом случае, это работает. Мужчина моргает, краснеет, и отступает назад, когда Лю Цингэ выходит вперёд, подсознательно чувствуя, что Шэнь Цинцю только что совершил что-то невероятно глупое, и ему, вероятно, придётся это исправлять. Но исправить это невозможно. Вернее, нет необходимости. — Неважно, забудь, — бормочет заклинатель и быстро ускользает. Лю Цингэ убирает руку с меча, когда подходит к Шэнь Цинцю. — Всё в порядке? — спрашивает он. — Всё нормально, — Шэнь Цинцю взмахивает рукой и каким-то образом касается лица Лю Цингэ. — Знаешь, Лю-шиди, — произносит он задумчиво. — У тебя действительно очень гладкая кожа. А в следующую секунду его лицо ударяется об стол. Люди, подслушавшие предыдущую беседу, не преминули заметить, как Лю Цингэ подхватывает Шэнь Цинцю на руки и уносит с собой. И это совершенно не помогает предотвратить лишние домыслы. Зато эта ситуация очень помогает постоялому двору, который переживает резкий подъём, поскольку слухи распространяются очень быстро, и множество людей заглядывают сюда, чтобы узнать, не собираются ли два очень привлекательных заклинателя вернуться и сделать ещё одну ночь ужасно интересной. II. На этом всё могло бы легко закончиться. На следующий день Шэнь Цинцю просыпается с лёгким похмельем и туманностью в разуме, тщетно пытаясь вспомнить события предыдущего вечера. Хотя один ключевой момент он всё же ясно помнит. Он назвал Лю Цингэ своим мужем. Правда, он не знает, кому именно он это сказал. Лицо того мужчины — бесформенное пятно, которое он отбросил, как нечто неважное. Важнее то, слышал ли это Лю Цингэ. — Лю-шиди, — говорит он, щурясь от солнца, пока Лю Цингэ ворчит что-то на прощание и пытается не зыркать на всех, кто кажется чрезвычайно заинтересованным в том, насколько близко к Шэнь Цинцю он стоит. — Сказал ли я что-нибудь, чего не следовало, вчера вечером? — Нет, — говорит Лю Цингэ. И он действительно так считает. В этом-то и проблема. Но Шэнь Цинцю этого не видит. Наоборот, он чувствует облегчение. Хорошо, думает он. Всё вернулось на круги своя. Мы просто будем двигаться дальше и забудем об этом. Важно помнить, что это говорит Шэнь Цинцю. Он тот, кто клянётся, что больше никогда не поведёт себя так глупо, никогда не позволит людям даже подумать о таком. В конце концов, они ведь не в таких отношениях. Они с Лю Цингэ просто хорошие друзья и Пиковые Лорды, запертые внутри истории, написанной человеком, у которого темп повествования, как у белки. И всё хорошо, пока… Три месяца спустя, они на очередной охоте. Шэнь Цинцю не совсем уверен, почему он всё время ввязывается в эти дела с Лю Цингэ, как и не знает того, почему Система вдруг отказалась от всей этой истории с Бесконечной Бездной и, кажется, блаженно равнодушна к каким-либо сюжетным моментам. Однако он не собирается задавать вопросы. Не тогда, когда из-за этого его шансы выжить и сохранить все свои конечности многократно возрастают. Они снова идут по следу монстра, но возникают проблемы. Во-первых, они ушли на приличное расстояние от Цанцюн. Это не должно быть источником трудностей, но затем возникает вторая проблема. Идёт сильный дождь, льёт как из ведра, заливая всё на много ли вперёд. Передвигаться на мечах было бы довольно неприятно, так что они оба решают остаться где-нибудь на ночь. И здесь возникает третья, самая серьёзная проблема. Учитывая отсутствие придорожных постоялых дворов, единственное место, где, похоже, есть что-то доступное — маленькая деревенька, окружённая очень высокими стенами с единственной дверью, ведущей внутрь. Это неплохое решение, учитывая постоянные нападения монстров в этих местах, и кто-то мог бы подумать, что больше деревень в округе стали бы отстраивать такие же, если бы не были уже стёрты с лица земли нападениями монстров в этих землях. Тем не менее, это значит, что Шэнь Цинцю должен пройти мимо стража — высокой пожилой женщины с суровым лицом, которая, лишь раз взглянув на Шэнь Цинцю, скорчила такую жуткую гримасу, что тот задумался, не наткнулись ли они всё-таки на монстра, которого искали. — Нет, — говорит она, глядя на Шэнь Цинцю взглядом, который говорит о том, что она глубоко разочарована тем, что показалось на её пороге. — Я не буду впускать внутрь заклинателей. Шэнь Цинцю моргает, стараясь выглядеть ещё более потрёпанным и беспомощным, так как он почти уверен, что не может тягаться с ней в области запугивания. — Всего на одну ночь, — уговаривает он. — Пожалуйста, мы можем заплатить. — Я уверена, что можете, — говорит она. — Но я уже впускала таких, как вы, и не успеешь оглянуться, как женщины оказываются соблазнены и осквернены, прежде чем такие, как вы, сбегают, оставляя их обесчещенными. — Я не собираюсь никого обесчестить, — тихо говорит Шэнь Цинцю, чувствуя нарастающий комок в горле. — Честно, я обещаю. Её глаза становятся напряжёнными, холодными. — Все вы так говорите, — говорит она, и Шэнь Цинцю почти уверен, что она вот-вот ударит его вилами, когда её рука останавливается. В очередной раз, шестое чувство Лю Цингэ включилось, и он подошёл к Шэнь Цинцю сзади, удерживая плащ над его головой. Шэнь Цинцю неосознанно делает шаг назад и прижимается вплотную к Лю Цингэ. И если теперь его рука находится подозрительно близко к талии Шэнь Цинцю, то, что ж, так тому и быть. Женщина замирает. Её глаза расширяются, и как будто что-то в её лице расслабляется. Натянутой тетиве больше не нужно пускать стрелы «убирайтесь к чёрту из моей деревни» в незваных гостей. — Ага, — говорит она. — Так вы вместе? Шэнь Цинцю открывает рот и… ещё раз обдумывает то, что собирается сказать. Лю Цингэ, конечно, ничего не говорит, просто придвигается ближе. Но, похоже, на этот вопрос есть правильный ответ. Система снова хихикает от восторга. Её испорченность достигла пика, и теперь никакая перезагрузка и перепрошивка её не исправит. — Да, — отвечает Шэнь Цинцю. Он аккуратно совершает манёвр, и теперь рука Лю Цингэ покоится у него на талии. Мысленно он благодарит его за то, что тот подыгрывает. Женщина открывает ворота. — Хорошо, — говорит она, приглашая их войти. — Всего на одну ночь. — Да, — повторяет Шэнь Цинцю. — И не вздумайте тайком подглядывать, — добавляет она, ухмыляясь. — Я обещаю, что не… — А я это не тебе, — прерывает она его, и Шэнь Цинцю кажется, будто откуда-то доносится хор встревоженных женский вздохов. Верные своему слову, Шэнь Цинцю и Лю Цингэ уходят утром. Оба были так вымотаны, что просто упали пластом на кровать той ночью. И, несмотря на то, что горничная сообщила, что они спали в одной кровати, она не смогла не упомянуть, что ничего не произошло. Тем не менее, опасения стражницы оправдались. Женщины деревни уже никогда не будут прежними. III. Шэнь Цинцю начинает становиться всё более беспечным. Может, он и не называет Лю Цингэ своим мужем напрямую, но он активно намекает людям на это, и радостно обнаруживает, что это идёт ему на пользу. Он больше не получает странных предложений, куда бы ни пошёл, они получают более качественное обслуживание на постоялых дворах, и, самое интересное, некоторые симпатичные барышни вдруг начинают ими интересоваться. Они могут правильно разыграть свои карты, и тогда главный герой будет не единственным обладателем гарема. Если не учитывать некоторые моменты. А именно: Шэнь Цинцю, будь у него гарем, не знал бы, что с ним делать. Также, Лю Цингэ глубоко плевать на этих девушек, что, конечно же, делает его ещё более привлекательным для них. Аналогично тому, как кошки больше любят тех, кто медленно отстраняется от них, надеясь, что они не напрыгнут. И наконец, далеко не те явные намёки, которые разбрасывает Шэнь Цинцю, заставляют большинство людей кивать головами и отказываться от планов по сватовству. Нет, это из-за того, что Лю Цингэ всегда присматривает за Шэнь Цинцю, делая это с таким выражением лица, которое заставляет девиц падать в обморок, а затем бежать домой с новыми идеями для творчества. Из-за того, как Шэнь Цинцю улыбается ему, пока рассказывает о том, какой Лю Цингэ красивый и замечательный всем заинтересованным слушателям, говоря, какой выгодной партией тот является, что он всегда заботится о людях и, правда, вам просто нужно узнать его поближе, и вы увидите, что он нечто большее, чем просто потрясающий воин, который определённо может с лёгкостью надрать всем задницу. Слушатели кивают и записывают. Ну, делают наброски. А также заметки на полях, которые, впрочем, лучше не видеть неподготовленному зрителю. Удивительно, но очень немногие из них доходят до Цанцюн, а те, что всё-таки добираются до ордена, настолько далеки от правды, что просто списываются со счетов. Юэ Цинъюань очень хорошо подавляет сплетни, не давая никому очернять репутацию Пиковых Лордов. Особенно тех, перед которыми он до сих пор чувствует сильную вину. Нет, если на Цанцюн что-то и произойдёт касательно отношений между Шэнь Цинцю и Лю Цингэ, то это произойдёт потому, что один орден совершил ошибку, попросив одного из Лордов пожить у них на протяжении года. — Вы же не серьёзно, — говорит Шэнь Цинцю, поднимая веер. — Как они могут требовать подобное? Юэ Цинъюань неловко поёрзал. — Это часть соглашения, которое мы заключили некоторое время назад. Просто раньше не было подходящей возможности для его соблюдения. — Кого вы думаете отправить? — выпаливает Шан Цинхуа, а затем пригибается, когда несколько пар глаз обращаются в его сторону. Да, думает Шэнь Цинцю, принимай удар на себя. В комнате становится тихо. Никто ничего не говорит. Вероятно, из опасения, что любой произнесённый звук может быть расценен как желание выдвинуть свою кандидатуру. Юэ Цинъюань вздыхает. — Ну, точно не Лю Цингэ, — говорит он. Все в комнате почти сразу соглашаются с этим, даже Шэнь Цинцю, который всё ещё считает нужным спросить: — Почему? — Он ударил по лицу одного из их Лордов, — встревает Шан Цинхуа, потому что, как и у Шэнь Цинцю, его инстинкт самосохранения приходит и уходит в самый неподходящий момент. Шэнь Цинцю тратит секунду на обдумывание и кивает. — Да, в этом есть смысл, — он оглядывается, но Лю Цингэ, похоже, совершенно не обеспокоен. Прежний Шэнь Цинцю знал бы об этом, поэтому Юэ Цинъюань на мгновение опешил, но быстро пришёл к выводу, что, естесственно, Шэнь Цинцю скорее всего не хотел вспоминать или спрашивать о деталях того инцидента. На самом деле, прежний Шэнь Цинцю знал обо всех подробностях. Он даже отправил Лю Цингэ корзину с фруктами. Анонимно, конечно, но важнее суть. И оригинальный Шэнь Цинцю очень одобрял то, что Лю Цингэ ударил бабника по лицу. Как мог бы и нынешний Шэнь Цинцю, но эта информация не была в его распоряжении, поэтому ему приходится довольствоваться восхищением Лю Цингэ по множеству других причин (в большинстве из которых он всё ещё себе не признаётся). — И кого тогда? — Шан Цинхуа снова задаётся вопросом, и надо отдать должное Пиковым Лордам: их взгляды не сразу обращаются на Шэнь Цинцю. Хотя в конечном итоге все они смотрят на него. Даже Юэ Цинъюань выглядит неловко. Шэнь Цинцю действительно мог бы быть лучшим вариантом, учитывая отсутствие у него связей, а орден Хань Цзин посчитал бы лестным то, что им отправили второго по важности Пикового Лорда. Но было в нём что-то, что отвергало эту идею, потому что это означало бы, что он снова отрекается от Шэнь Цинцю, и потому что он, вероятно, отомстит, устроив инцидент, который приведёт к по меньшей мере нескольким смертям. Это будет уже не первый раз. Шэнь Цинцю тоже не устраивает эта идея по вполне очевидным причинам, которые не нуждаются в озвучивании. Но, возможно, их лучше было бы озвучить. Если бы он придумал правдоподобную причину того, почему будет плохой идеей отправлять вашего лучшего учителя, второго по статусу Лорда и единственного человека, который может удержать главного героя от превращения в ужасающего повелителя демонов и убийства всех вас, люди покивали бы, согласились, и встреча не погрузилась бы в абсолютный хаос. — Ну, я не могу, — говорит Шэнь Цинцю. — Нас с Лю Цингэ нельзя разлучать, — и он многозначительно поднимает брови. Наступает минута молчания, пока все переваривают полученную информацию. Так как они лучшие в своём роде, они понимают всё так, как и хотел Шэнь Цинцю. Тридцать минут спустя, когда крики поутихли, половина Пиковых Лордов покидает зал с головной болью. А Шэнь Цинцю скромно попивает чай, наблюдая за Лю Цингэ, сохраняющим то же выражения лица, что и в самом начале. Юэ Цинъюань устало поднимает голову и спрашивает: — Так кого же ты предлагаешь вместо себя? Улыбка Шэнь Цинцю милая, добрая и совершенно беспощадная, когда он смотрит на Шан Цинхуа. Здесь следует отметить, что Шан Цинхуа действительно отправляется в Хань Цзин, где его принимают вежливо, но без особого энтузиазма, так как глава Хань Цзин надеялся, что у них не будет другого выбора, кроме как послать Шэнь Цинцю. (Здесь также следует отметить, что если бы оригинальный Шэнь Цинцю мог отправить корзину с фруктами тому, кто в данный момент занимает его тело, он мог бы неохотно сделать это за полное разрушение этого плана). Три месяца спустя, Цанцюн просит вернуть Шан Цинхуа назад, готовясь к любым дипломатическим конфликтам, которые могут возникнуть из-за того, что они вот так забирают подарок, который только что вручили. Да, это серьёзное оскорбление, но накопилось очень много бумажной работы, никто не удосуживается наладить поставки неделями, и всё горит. Метафорически, конечно. Хотя, возможно, если так и будет продолжаться, то станет буквально. Несмотря на опасения, Хань Цзин довольно быстро отправляет его обратно, добавляя, что все долги выплачены, они не питают никаких неприязненных чувств, и не могли бы вы, пожалуйста, больше никогда его не присылать? — Ты ударил кого-то по лицу? — любопытствует Шэнь Цинцю. — Нет, — говорит Шан Цинхуа, безмятежно улыбаясь. Выражение его лица пробирает Шэнь Цинцю до костей. — Я просто показал им кое-какую литературу. Шэнь Цинцю решает, что это было порно, вздрагивает, и больше ничего не спрашивает. Через два месяца после этого был рождён первый профессиональный союз мира заклинателей. В него входят в первую очередь те, кто лишился собственности из-за сломанной системы и люди, глубоко озабоченные правами всех. А некоторые части Хань Цзин и вовсе охвачены пламенем. Но никогда ещё их бумажная работа не была столь организованной. IV. Затишье перед бурей. Цанцюн успокаивается. Большая часть Пиковых Лордов, оправившись от первичного шока, готовы признать, что, да, это должно было быть очевидно с самого начала. Разве Лю Цингэ и Шэнь Цинцю не проводили много времени вместе? Да, они часто препирались, но, возможно, это было просто прикрытие для зарождающегося романа. Кроме того, Шэнь Цинцю спас Лю Цингэ от отклонения ци. Вероятно, с этого момента всё и началось. В последнем они наполовину правы. Итак, Юэ Цинъюань одновременно поздравляет и предупреждает Лю Цингэ, что тот воспринимает с полным спокойствием. Он серьёзно кивает, заявляет, что никогда не сделает чего-то, что могло бы причинить вред Шэнь Цинцю, и заполняет документы для ухаживания с намерением на брак так быстро и чисто, что Шан Цинхуа чувствует соблазн вставить их в рамку и повесить на стену. Но он этого не делает, потому что Шэнь Цинцю всё ещё мог предложить отослать его куда-нибудь, а ему ещё столько беспорядка нужно убрать после своего короткого отсутствия. Другие Пиковые Лорды это особо не обсуждают. Частично из-за того, что это всё ещё новый союз и никто не хочет его портить, поскольку атмосфера на Цанцюн была как никогда спокойной, несмотря на то, что случилось на прошлом собрании. А частично из-за того, что если всё пойдёт не так, что ж, не будет никого, кого можно было бы обвинить в произошедшем. Они слишком осторожны, слишком циничны в отношении ухаживаний и их шансов. И они также не зря делают то, что делают. Потому что всё идёт не так. Совершенно не так. Кто-то стучит в дверь Шэнь Цинцю и тот идёт открывать. Это довольно тихий день. Ло Бинхэ ушёл с другими учениками, с которыми довольно неплохо поладил. На самом деле, дела идут довольно гладко, теперь, когда Шэнь Цинцю сбросил со своих плеч бремя Бесконечной Бездны. Вроде как. Поэтому он не ждёт никаких гостей, из-за чего он был слегка шокирован появлением Лю Минъянь у себя на пороге. — Проходи, — говорит он, пропуская её внутрь. В обычной ситуации Ци Цинци, возможно, сказала бы пару резких слов о том, как это неприлично. Но ей знать о происходящем необязательно. Она бы этого точно не хотела. — О, нет, — говорит Лю Минъянь, качая головой. — Я не могу остаться надолго. Просто… Я услышала о ваших с моим братом отношениях, и я хотела отдать вам кое-что. — О моих с… — рот Шэнь Цинцю захлопывается. Дерьмо. Он должен был подумать о том, что это дойдёт до неё. Но в его защиту, он не думал вообще. Она протягивает руки, и Шэнь Цинцю берёт лакированную коробочку, которую она держит. Это красиво гравированная шкатулка, и он открывает её, чтобы достать нефритовый гребень. — Я не… — Я знаю, что скорее мой брат должен дарить вам подобное, — говорит она, и в её голосе отчётливо слышна улыбка. — Но это семейная реликвия, которая передаётся из поколения в поколение, и я считаю, что он должен быть у вас. — Я не могу… — Я осознаю, что вы не тот человек, которого могли бы ожидать в моей семье в качестве партнёра брата, Шэнь-шибо, — продолжает она. — Но вы выходите замуж за старшего сына, и по традиции должны получить подобный гребень от старшей женщины в семье. Моей матери и бабушки больше нет, так что это моя обязанность принять вас в… — Нет, — говорит он и закрывает шкатулку, отодвигая её обратно к ней. В её глазах замешательство, и она чувствует нарастающий ком в горле. — Я не могу это принять. — Но, — её голос становится тише. — Я не понимаю. Это потому что… — Всё не по-настоящему, — говорит Шэнь Цинцю. — Мы на самом деле не женимся. Недоумение в её глазах держится несколько секунд, пока не сменяется… болью? — Я знаю, что женитесь. Мой брат уже сказал мне, что ухаживает за вами. — Это просто… нет, — запинается Шэнь Цинцю. — Я имею в виду, мы не, это не… это была просто шутка. Лю Минъянь очень долгое время ничего не говорит. Она наконец кивает, убирая шкатулку обратно в рукав, и тихо уходит с опущенной головой. И потому что вселенная просто ненавидит Шэнь Цинцю, потому что всё в этом мире было создано ради того, чтобы причинить ему как можно больше боли, не прибегая к милосердной смерти, Лю Цингэ стоит в дверях. Да, думает Шэнь Цинцю. Ты конечно же всё слышал. До последнего грёбаного слова. — Я не имел это в виду, — слышит Шэнь Цинцю свой голос. — Мне не казалось это смешным, просто… — Ты просто не имел это в виду, — Лю Цингэ склоняет голову. — Я понимаю. Он тоже уходит, и Шэнь Цинцю остаётся совсем один. V. На самом деле, когда Шэнь Цинцю заключают в тюрьму во дворце Чжантоу, это почти ощущается как утешение. — Не могу поверить, что вы снова пришли сюда, — говорит Мэн Ся. Она хорошая девушка, добрая и понимающая, даже когда сообщает ему, насколько сильно он облажался. — Вэн Цзяхао даже говорил вам, что если вы ещё раз заявитесь, будут последствия. Да, но я даже не знаю, что я сделал, хочет закричать Шэнь Цинцю. Это не было описано ни в одной из глав. В данный момент я уже пишу свой фанфик по дерьмовой книге братца-самолёта! Он не говорит это вслух, вместо этого он вздыхает и говорит: — Я надеялся, что он забудет. — Забудет то, как вы унизили его перед толпой людей? — Мэн Ся качает головой. — Простите меня, Пиковый Лорд Шэнь, но мне кажется довольно глупым с вашей стороны предполагать такое. — Это так, — говорит он. — Это действительно так, — он вздыхает. — И какие последствия меня ждут? Мэн Ся выглядит неуютно, но Шэнь Цинцю не отводит глаза, и она неохотно говорит: — Я думаю, он намерен вызвать вас на поединок. — Поединок? — Шэнь Цинцю смотрит на своё тело, уже ослабевшее за две недели, которые он провёл заточённым без доступа к большей части своей ци. — Я полагаю, он уверен в своих силах. — Он убил множество людей, — говорит Мэн Ся. — Убил? — Ну да, Пиковый Лорд Шэнь, — в её глазах отражается сочувствие, и из-за этого только хуже. — Таковы все наши дуэли — насмерть. Конечно же насмерть. Шэнь Цинцю закрывает глаза. Может, это с самого начала был план Системы? Внушить ему ложное чувство безопасности, позволяя думать, что ей всё равно на его действия, а затем дважды уничтожить его сначала сломав ему жизнь, а потом прикончить его на самом дне. Хотя он даже не может винить Систему за это. Он сам разбил сердце Лю Цингэ. Хуже всего то, что он только сейчас понимает, что потерял. Тот момент, когда он бросил спичку и сжёг всё дотла, был тем же моментом, когда ему захотелось прыгнуть в огонь и спасти всё, что он может. Теперь всё, что осталось, это просто принять то, что больше ничего не остаётся, кроме как закончить работу. Главный герой будет в порядке. У него есть друзья, другие Пиковые Лорды, даже будущие любовные интересы, которые будут ворковать над ним и утешать, и придёт время, когда он забудет, что у него вообще был такой ужасный учитель как Шэнь Цинцю. — Полагаю, другого пути нет, — тихо говорит он. — Нет, — говорит она. — Если только… — и она останавливается, бросая на него понимающий взгляд. — Пиковый Лорд Шэнь, — говорит она. — Это правда, что вы замужем? Блять, думает он. Даже здесь. — Да, — тупо говорит он. Можно идти умирать, подсластив себе финал сладкой ложью. Её лицо светится восторгом. — Ну вот и всё, — говорит она. — Ваш муж может сражаться вместо вас, — она наклоняется и заговорчески шепчет. — Я слышала, что он очень хороший боец. — Это так, — затем Шэнь Цинцю добаляет. — Но он сюда не придёт. — Пиковый Лорд… — Он хороший человек, — говорит Шэнь Цинцю. — Который не заслуживает того, чтобы отвечать за последствия моих собственных глупых поступков. Если бы я мог попросить вас о чём-то, так это о том, чтобы вы не впутывали его в это. Мэн Ся открывает рот, чтобы запротестовать. — Пообещайте мне. Проходит пара секунд, но она наконец кивает. — Я обещаю, — говорит она. Она плачет, покидая комнату. Дни проходят. Время размывается, думает он, и вот уже через неделю Мэн Ся заходит в комнату в сопровождении двух стражей. — Уже пришло время? — спрашивает он, поднимаясь на ноги, всё ещё истощённый, всё ещё уставший, всё ещё пустой от внутреннего огня, теперь, когда он выжег всё вокруг него. — Тогда давайте… Она отходит в сторону. Там стоит Лю Цингэ. Его меч сверкает в ножнах, а его лицо решительное, суровое. Шэнь Цинцю резко разворачивается и кричит на Мэн Ся: — Я же сказал тебе не говорить ему… — И она не сделала этого, — говорит Лю Цингэ, выходя вперёд. Стражи позволяют ему подойти ближе и взять холодные руки Шэнь Цинцю в свои. — Я сам узнал. Когда ты пропал… Шэнь Цинцю качает головой. — Тогда ты знаешь, почему я здесь, и почему это должен сделать я. — Нет, — просто говорит Лю Цингэ. — Этого не будет. Шэнь Цинцю вздрагивает и осознаёт, что не чувствовал этого страха, когда думал, что отправится на смерть, только мрачное смирение. Этот ужас, бегущий по его венам, — нечто совершенно иное, нечто, что кричит: «Ты не можешь так поступить, я не позволю тебе так поступить, ты не можешь, ты не можешь, ты не можешь…» — Ты ведь не мой муж, — холодно говорит он. Это единственное оружие, которым он сейчас владеет, и он знает, какую боль оно может причинить. Теперь очередь Лю Цингэ качать головой. — Я всегда им буду, — говорит он. — Потому что я люблю тебя. Шэнь Цинцю протягивает руки и не знает, что собирается сделать. Попытаться отобрать у Лю Цингэ меч, или повалить его на землю, или просто удержать его, выплеснуть на него ещё больше слов, пока он не поймёт, что Шэнь Цинцю того не стоит, ничего из этого того не стоит. И он должен знать, что самая большая шутка в том, что кто-то вроде Лю Цингэ вообще мог его полюбить. Только услышав, как Мэн Ся разрыдалась, он осознал, что сказал всё это вслух. — Я знала, — говорит она. — Люди говорили мне, что ты лжёшь, но я знала, — её рыдания становятся ещё громче. Лю Цингэ прижимается лбом к Шэнь Цинцю. На его лице лёгкая улыбка. — Видишь, — говорит он. — Все это знают. Щёки Шэнь Цинцю намокли, а его глаза чешутся. — Полагаю, я последний, кто это понял. — У тебя был достойный соперник, — говорит Лю Цингэ и нежно целует его, прежде чем отойти назад. — Мы увидимся через час и пойдём домой. Он наблюдает, как Лю Цингэ идёт к двери, почти выходит, и всё внутри него снова ярко вспыхивает, когда он говорит: — Мужу лучше бы победить. Взгляд Лю Цингэ устремлён на него, и в нём таится обещание, гораздо большее, чем могут выразить любые слова. Дверь закрывается и Шэнь Цинцю ждёт. Он думает, что ради Лю Цингэ готов ждать вечность.