2. Отель

      Набалдашник на ключе с номером 308 покачнулся, и замок щелкнул, когда Эшли открыла дверь.       Сквозь полупрозрачные шторы в комнату падал серый свет.       Добралась. Ура. Наконец-то.       По правде говоря, Эшли давно нужно было в туалет — так сильно, что в холле она еле вытерпела обмен любезностями с парнем за стойкой регистрации. Она натянуто улыбалась, слушая про время завтрака, часы уборки и дополнительные услуги, которые включали стирку и химчистку и были доступны ежедневно с десяти до двадцати одного, экспресс-химчистка занимает тридцать минут («на случай форс-мажора»). Эшли торопливо кивала, забывая все, что слышала, — нет-нет, помощь с чемоданом ей не нужна, у нее и чемодана-то нет, она приехала налегке, да и никаких форс-мажоров с ней не случается, разве что этот парень задержит ее здесь еще хоть на пару минут. В конце концов Эшли благодарно схватила ключ и засеменила к лестнице (ждать лифт пришлось бы дольше — судя по табло, он ехал с 29 этажа).       Ей было невтерпеж еще в такси. Чудо, что она не описалась прямо там. Теперь же, оказавшись в номере, таком приятном, тихом, глухом и обволакивающем, Эшли бросила ключ и сумку на первую попавшуюся горизонтальную поверхность и рванула к ванной. Было в этом что-то смутно унизительное: невозможность сходить в туалет как нормальный человек (Эшли стояла в пробке полтора часа, пока водитель рассказывал о своей семье в Бангладеш — жене-домохозяйке и дочке пяти лет, у которой завелись вши (судя по описанию, чудный ребенок — ровная кофейная кожа, платье морковного цвета и глаза, как у щенка немецкой овчарки). А потом еще рецепция. Нетерпеливое притаптывание. И теперь Эшли была вынуждена нестись к унитазу, как курица на ярмарочном забеге. Она буквально чувствовала, что ее мочевой пузырь тикает, точно готовая разорваться бомба, и с каждым шагом, когда сандали на танкетке глухо били о ковролин, в голове раздавалось ритмичное «быс-трей, быс-трей, быс-трей…»       Оказавшись наконец в уборной, Эшли с размаху захлопнула дверь и совершила отчаянный бросок к унитазу (джинсы и кружевные трусики она спустила в полете). Приземление было жестким и холодным. Но едва Эшли расслабилась и из нее хлынуло все то, что она так долго в себе удерживала, эйфория облегчения мгновенно окутала ее. Эшли почти оказалась в раю. Это было как оргазм. Нет, это было даже лучше оргазма.       Пережив первые секунды блаженства, Эшли вздохнула и принялась разглядывать интерьер ванной. Стены были отделаны простой белой плиткой. Одинаковые глянцевые прямоугольники, кафельная гладь, расчерченная сеткой белесых швов. Что-то от космического корабля, что-то от операционной. В голове Эшли сами собой начали появляться странные ассоциации. Лакированный пуховик. Пластинка жевачек Дирол. Кнопки на панели управления футуристичного аппарата в кабинете стоматолога. (А у нее дома плитка старомодно голубенькая, с каким-то морским узором в уголках. Надо будет заменить ее. Белая смотрится куда лучше. Скандинавский минимализм).       Закончив свои дела, Эшли потянулась к туалетной бумаге. В кармане куртки глухо тюкнул телефон — звук входящего сообщения. Эшли подтерлась, выпрямилась, натянула трусы вместе с джинсами, спустила воду, сполоснула руки (мыло пахло лавандой) и взглянула на себя в зеркало. Коротенькая розовая косуха, мелкие кудри, густой загар и помада персикового оттенка. В приглушенном свете отельной уборной это сочетание выглядело не так гламурно, как утром в зеркале спальни.       Протерев руки шершавым махровым полотенцем, Эшли вытащила телефон. На экране высветилось сообщение: «Как ты там? Добралась?» Двумя большими пальцами она настрочила ответ: «Да, все супер. Скоро будешь?» По экрану забегали точечки печатаемого сообщения. «Чуть задерживаюсь. Закажи пока что-нибудь? Я голодная как черт!» Эшли отправила в ответ смайлик поцелуя и счастливо вздохнула своему отражению.       Пожалуй, это было немного опрометчиво — вот так лететь на свидание к малознакомой женщине из Тиндера. Хотя как — «малознакомой». Это их третья встреча. Сначала они переписывались. Ничего особенного, простые бытовые вещи, которые обсуждаешь со всяким, с кем переписываешься в Тиндере — как дела, как день прошел, что делаешь, ясно. Потом они вышли в парк на кофе. Картонные стаканчики с гофрированными обертками, свежий весенний ветер, высокая пышногрудая леди — мед с карамелью, золотые кольца, летящее платье медного цвета. Эшли была очарована. Потом они встретились снова, но уже не в обеденный перерыв, а вечером, и пили не кофе, а красное вино. Эшли помнила отпечатки помады на краю бокала, похожие на полупрозрачных багровых мотыльков. Ей было весело, и легко, удивительно легко, как будто она говорит с давней подругой. И вот теперь — их третья встреча. В отеле. Эшли надела свой «выходной» комплект нижнего белья — легкое полупрозрачное кружево, вишнево-шоколадное, как вино и помада. В этом белье она чувствовала себя моделью Виктория Сикрет начала нулевых.       Телефон снова тюкнул. Ответ на целующий смайлик Эшли: сердечко. Она снова улыбнулась, глядя в экран, и опустила ладонь на круглую дверную ручку — прохладный металл — а затем провернула ее и толкнула дверь.       Ничего не произошло.       Эшли отпустила ручку, потом повернула снова, уже сильнее, и толкнула дверь боком.       Снова ничего не произошло.       Эшли отложила телефон.       Надо или приподнять дверь, или прижать к себе, чтоб замок поддался. Эшли проделала и то, и другое — без толку. Она даже зачем-то постучала в дверь, как если бы ей могли открыть снаружи.       Из коридора, от которого Эшли отделял целый номер и две толстые стены, послышалось дребезжание — тележка обслуживания мягко катилась по ковру. — Эй, — позвала Эшли. — Эй! Вы меня слышите?       Дребезжание продолжалось, как ни в чем ни бывало. — Эй! Я тут, эм-м… вы можете мне помочь?       Эшли слышала, как тележка проезжает мимо; в голове мелькнул образ спасительницы — горничная в аккуратной черной форме, с шапочкой и белоснежным передником, в мэри-джейнах на миниатюрных ножках, обтянутых полупрозрачными черными колготками в точку; каблук едва слышно проваливается в пыльный ворс ковра. — У меня замок заело! Слышите? — Эшли задергала ручку. — Эй!       Но тележка равнодушно проехала мимо, и вскоре дребезжание стихло.       В сердцах Эшли отпустила ручку и пнула дверь ногой. Не может быть, чтобы ей из туалета был слышен тоненький звук проезжающей по коридору тележки, а горничной из коридора не могла услышать истошный вопль Эшли. Если, конечно, горничная не была в наушниках. Но как же она могла быть в наушниках? Это не вязалось с лакированными мэри-джейнами и черными колготками в точку.       Разблокировав телефон, Эшли увидела новое сообщение: «Я подъезжаю. Мне не терпится тебя попробовать» — игривый смайлик в конце. Прочитав, Эшли торопливо застрочила ответ: «Слушай, я, похоже, застряла в туалете». — «Что-то не то съела?» — «Да нет, тут замок заклинило. Я не могу выйти». И потом: «Может, позвонить им в центр поддержки?» — «Не надо, дождись меня. Я приеду и разберемся». Эшли отправила грустный смайлик и принялась расхаживать от двери до ванной и обратно к двери. Луиза, наверное, вызовет сервис. У них же в отеле наверняка есть экстренный открыватель замков? Ее выпустят, принесут извинения, переселят в другой номер. Она, пожалуй, откажется — уж лучше они с Лу пройдутся до ближайшего ресторана и снова посидят на террасе. Поболтают, посмеются над произошедшим. Романтическое свидание, конечно, превратится в треш, но кто же виноват?       Эшли с грустью посмотрела на себя в зеркало. Эх, не везет ей в любви. Вечно что-то идет не так! В прошлый раз, например, она познакомилась в интернете с девушкой по имени Лили. Судя по фотке — ангел! Худенькая, бледненькая, с волосами — клубничный блонд! Эшли, правда, предпочитала другой типаж, но не смогла устоять. (Мало ли, вдруг у этого ангела клубничный блонд и внизу тоже). Но реальность всерьез обломала Эшли: когда она прискакала, в своих сандалиях на танкетке, к месту встречи (лавочка в парке), никого похожего на Лили не нашла. Зато на лавочке сидел упитанный мужчина в футболке с мультяшным пингвином и застиранных джинсовых шортах. «Привет, — сказал он, широко улыбаясь. — Я Дэн». Пока Эшли глазела на него, он закинул руки за спинку лавочки и выпятил живот. «Ты это, правда по девочкам? Расскажешь, как оно?»       До встречи с Луизой Эшли, умудренная горьким опытом, боялась, что ей и на сей раз вместо шикарной чувственной леди попадется какой-нибудь Дэн. И жутко обрадовалась, что Лу оказалась настоящей. Более того: в жизни Луиза выглядела еще более роскошно, чем обещали фото и анкета профиля: ее уравновешенный, веселый характер, ее пышущее изобилием жизни тело, ее элегантная, но в то же время могучая женственность — Луиза была богиней! Поначалу Эшли безумно волновалась, но вскоре ей стало на удивление легко и спокойно. Рядом с Лу не нужно было напрягаться, чтобы понравиться. Луиза как будто постоянно пребывала в своем собственном потоке удовольствия от всего вокруг — от людей, погоды, одежды, возможности дышать и двигаться, носить украшения, наслаждаться едой; женщина-кошка с улыбкой Будды, только не застывшей, а живой, человеческой.       Эшли в нерешительности покрутила телефон в руках. Как одиноко и неуютно. Какая стандартная, безликая комната. Больнично белая шторка тянется из-под потолка в ванну. Между ванной и унитазом — перекладина с аккуратно сложенными по старшинству полотенцами. Металлический змеевик под раковиной, в отражении которого все, даже сама Эшли, вытягивается и искривляется до неузнаваемости. Над ванной — два неприметных белых лючка, дающих, вероятно, доступ к техническим коммуникациям. Диспенсер для мыла — как в аэропорту. Квадратная сетка вытяжки в потолке.       Окон, как Эшли сейчас заметила, в уборной не было. А жаль. Окажись тут хоть микроскопическое окошко, через него можно было бы попробовать докричаться до внешнего мира и попросить, чтобы ее выпустили. А может, поискать в интернете лайфхаки, как выбраться из ванной, если заклинило замок? Наверняка ведь это распространенная проблема. А значит, человечество уже придумало способы ее решить. Но, мельком глянув на уровень зарядки, Эшли передумала: тринадцать процентов. Если она сольет их сейчас на гугление, нужный лайфхак может и не найтись, зато она уже точно останется без связи.       Эшли продолжала глазеть по сторонам в поисках то ли подсказки, то ли чит-кода. Как-то все слишком по-издевательски. Может, замок заклинило не просто так? Что, если все это — дурацкое шоу со скрытой камерой? И минуту назад в прямом эфире транслировали, как она ходила в туалет. (Эшли невольно распрямила спину: розыгрыш розыгрышем, а в кадре она должна выглядеть достойно). Нет, ну правда. Что, если все это только шоу? Из тех, где случайных, ни в чем не повинных людей сначала доводят до инфаркта, а потом ржут над их естественной человеческой реакцией? Эшли внимательно изучила раковину, дверной косяк, все укромные закутки, откуда не нее мог бы таращиться глаз камеры. Но ничего не нашла. Ей стало даже обидно. Если бы это был розыгрыш, она хотя бы знала, что он закончится. Ее выпустят. Может, даже подарят что-нибудь в качестве моральной компенсации. Или денег дадут. Было бы неплохо. Эшли начала злорадно фантазировать, что она сделает с тем, кто ей все это устроил.       За стеной послышался хлопок — кто-то открыл или закрыл дверь в соседнем номере. Эшли тут же спохватилась, прильнула ухом к стене и забарабанила по ней кулаками (не производя, впрочем, внушительнонго шума). — Эй! Вы меня слышите? Я застряла в ванной! Моя дверь не открывается! Вы не могли бы меня выпустить? Пожалуйста!       Но никто не ответил.       Уже уставшая от огорчения, Эшли опустила крышку унитаза и села сверху. Прохладный пластик прильнул к ягодицам. Где же Лу? Все еще стоит в пробке? Такси Эшли тоже стояло в пробке. Дорогу опять перекрыли из-за реконструкции, и трафик из итак ужасного стал просто адским. Может, все-таки позвонить в сервис? А то вдруг Лу еще три часа будет ехать.       Ванная все больше напоминала ловушку. Идеально отсортированные полотенца. Идеально чистое зеркало. Полочка над раковиной — пустая (Эшли хмыкнула: они даже не положили фирменные тюбики с гелем для душа и кондиционером. Чем она должна будет мыться? Лавандовым мылом из диспенсера?) Вскоре Эшли обратила внимание, что к стенке ванной прилип волос. Длинный, изогнутый, похожий на изящно выведенный контур девушки — аккуратный виток подбородка переходит в линию губ и носа, а затем лба и пышной волны волос, обрываясь на уровне лопаток. (Что-то похожее раньше рисовали на этикетках скрабов для похудения. Эшли покупала их батареями и остервенело втирала в бедра). Но прилипший к стенке волос вызвал вспышку раздражения. Разве после предыдущих гостей тут не должны были все убрать? Или это волос самой горничной? Фу. В воображении Эшли горничная носила сеточку для волос, и тоже в черную точку, как колготки.       В руке ожил телефон — новое сообщение от Лу: «Я приехала, сейчас поднимусь». Ну наконец-то. Эшли снова поднялась и походила взад-вперед. Перекладина с полотенцами — белый махровый мох. Лючки для коммуникаций. Противный волос в ванне. Внезапно Эшли посетила новая тревожная мысль: а вдруг зеркало над раковиной — это не зеркало, а зазеркаленное стекло, и по ту сторону сидит маньяк-вуайерист? Может, это для него Эшли заперли в сортире, а он там сидит себе тихонечко, пялится и придрачивает? Отель мог бы взымать за это дополнительную плату. Может, еще даже бОльшую, чем с постояльцев.       Эшли угрожающе посмотрела в зеркало: — Слышишь, ты! Надень штаны и сейчас же выпусти меня, урод!       Ни звука. Эшли почувствовала себя глупо. Может, там нет никакого маньяка. Но все равно, этому отелю не миновать еще одного плохого отзыва на гугл-картах.       Белая плитка по всем стенам. Идеальные прямоугольники, одинаковые, как таблетки в блистере. Эшли уже начала думать, что, может быть, это все действительно шоу, но не с тупым юмором, а с садистским умыслом — вроде «Пилы». И чтобы освободиться, ей нужно будет отпилить себе ногу, или сделать что-то в этом духе.       Снова пришло сообщение от Лу: «Поднимаюсь к тебе».       Прилипший к стенке ванны волос уже не давал Эшли покоя. Теперь он казался корнем всех проблем. Эшли не была помешана на чистоте, но в идеально отполированной уборной этот волос казался непростительным. Эшли отодвинула край шторки. Из стока торчал целый клок волос.       Эшли отпрянула. И это называется уборка? Здесь что, утопили Рапунцель? Отвращение боролось с любопытством. Эшли наклонилась над ванной — и в то же мгновение водосток набросился на нее голодной черной пастью и полностью проглотил ее. Спустя миг в ванной было пусто, как будто никто никогда в нее не заходил.       Белая плитка. Слоеный изгиб полотенец. Щелкнул замок. Провернулась ручка. Луиза вошла в уборную, стуча тяжелыми каблуками по полу. Она повернулась к зеркалу, легким движением взрыхлила кудри, подошла к ванне, и улыбнулась. Оттуда не нее унылой черной дыркой взирал водосток.