Филология и все, что с ней связано

Осень. Привычный сентябрь, который уже четырнадцатый год заставляет позабыть про отдых. Первый ранний подъем за последний два месяца. Впереди третий курс филологического факультета. Очередной год, когда придется за девять месяцев осилить более четырехсот книг. Общежитие. Второй этаж. Пошарпаная дверь. Сопящий в подушку сосед по комнате, который предпочëл проспать в первый учебный день. Сегодня Антон даже не успел прилечь на кровать. Недавнее возвращение в Петербург из родного Воронежа, новая работа для бедного студента, расшатанная нервная система - все это делало свое дело. Почти двухметровый парень, сев на кровать и откинув голову к стенке, пытался привести мысли в порядок. Выходило, откровенно говоря, плохо. Все те же причины: ночная смена, долгие раздумия, воспоминания о столь нелюбимом и принципиальном преподавателе, заставляющем дрожать даже отличниц, непокидающих комнату из-за учебы. Юношу пробил холодок. Перед ним встал ледяной взгляд голубых глаз и холодная ухмылка. Строгий голос настойчиво повторял: "незачет". Однажды Шастуну уже пришлось столкнуться с этим страшным словом, произнесенные без капли всякого сожаления. "Незачет!" - опять гремит в ушах. На переносице парня образуются легкие морщинки. Антон снова хмурится, он старается отогнать мысли о том, что терпеть это придется ещё два года. А ведь он думал о том, чтобы после окончить магистратуру. Но, кажется, такой пытки он просто не вынесет. "Незачет" - снова отчетливо, словно по слогам произносит Арсений Сергеевич Попов, отдавая зачетную книжку, которую студент посыпал солью на удачу, на которую так молился и кричал в окно "халява приди". Не пришла. "Не-за-чет" - это последняя капля. Юноша открывает глаза. За окном уже встало солнце, а его лучи пробираются на лицо, шею, запястья. Они слегка пригревают, но не трогают мирно спящего брата по несчастью. В мыслях Шастуна проскальзывает идея разбудить товарища. Если он не появится на первой паре Попова - ему несдобровать. С другой стороны, это не его дело. На занятиях Арсения Сергеевича, как не прискорбно, каждый сам за себя. Да и всякий, в конце концов, заслуживает право на сон. - Никто не заставлял тебя идти на зарубежную филологию. Мог спокойно плакать над "Муму", перечитывая Тургенева в сороковой раз, - бубнит себе юноша. Он небрежно поправляет отросшие кудряшки, что так назойливо лезут в глаза. Неспешно запихивает пару общих тетрадей в любимый портфель, вешает его на правое плечо и, натягивая поношенные кеды, тихо выходит из своего неприступного укрытия. Легкий осенний ветерок снова устраивает гнездо на голове, что не так уж и сильно заботит парня. Солнце слегка подпекает шею, напоминая о недавно закончившемся лете. А Шастуна греет мысль о том, что на первом занятии не должны устраивать разбор полетов. В ином случае лучше и не приходить. Но деваться уже некуда. Карта "Подорожник" нехотя скользит в руках, намекая на отсутствие необходимости появляться в ВУЗе, который когда-то был местом мечты. Звучит протяжный писк, оповещающий о том, что можно проходить. Метро встречает желанной прохладой и приевшимся запахом. Третий год в Санкт-Петербурге, а ничего не меняется. Час-пик, заставляющий поставить наушники в ушах на шумоподавление, очереди на эскалатор и длинная поездка вниз к вагонам. Всё это происходит как само собой разумеющееся. Такие мелочи больше не вдохновляют когда-то романтичную натуру будущего филолога. "Раньше Питер был городом моей мечты" - проносится в мыслях у студента, а потом перебивается назойливой строчкой из песни. И так всегда: умные мысли приходят либо перед сном, либо при прослушивании музыки, точно не на парах. Точно не на парах по профильному предмету. Точно не на парах по профильному предмету у А.С.Попова. До начала занятий остается двадцать минут, когда Антон выбирается из толпы, что спешит и суетится. Времени еще предостаточно. А потому юноша зажимает между губами сигарету, улыбается, потревожив ранки на губах, и сокращает свою жизнь, взявшись за зажигалку. Дурная привычка с ним с середины средней школы: подростковый бунт, этим все сказано. Каждый вдох сопровождается легкой и такой приятной судорогой, позволяющей отпустить тревожные мысли в небытие. Неспеша студент доходит до Университетской набережной, тушит очередную сигарету о подошву и поднимает голову, вглядываясь в небо. Погода сегодня явно не Питерская. В мыслях проносится идея позвать пройтись по Невскому Поза. "Вспомнишь лучик - вот и солнышко" - видимо, этому дивизу следовал Дмитрий, в очередной раз появившись прямо перед другом, что только и успел о нем подумать. - Антошка, ты чего такой кислый? Взгляни, какой день солнечный, как в родном Воронеже. Нужно будет после пар пойти копать картошку, - задорный тон, сияющие из-под очков карие глаза, легкий морщинки вокруг глаз. Все это выдает столь отличающийся настрой Позова. Для него первый "рабочий" день явно не в тягость. Он занимается любимым делом, у него в этом году защита диплома, в съемной однушке ждет Катя. Жизнь бьёт ключом. А Антона она бьет ключом исключительно по голове. Особенно сегодня. Особенно, когда первая пара в первом семестре стоит с Поповым. - Родной, что ж тебе на месте не сидится? Ведь явно же не на филфаке учишься, - Антон постарался вложить “остатки бодрости былой” в свою реплику, но ничего дельного из этого не вышло. - Плохи Ваши дела, молодой человек, - все с той же усмешкой продолжает будущий стоматолог, - небось на пары любимого преподавателя идешь. Не вешай нос, Антошка. Твоя смерть не успеет наступить за несчастных полтора часа. Шастун и не успел ничего ответить. Лысый и счастливый друг махнул рукой и быстрым шагом направился прочь с Васильевского острова. Делать нечего. Вновь и вновь придется смотреть в лицо опасности ровно до тех пор, пока не пройдут эти два года. Глубокий вдох, нервный выдох. Антон собирается с силами, он не может так позорно убежать от стен родного университета - слишком много прошел на этом тернистом пути. Первый шаг. Второй. Дальше - по инерции. Первая пара. Тут не получится как с шагами. Тут нужно будет приложить побольше усилий: сесть посередине, чтобы не привлекать особого вниманиявнимания; незаметно положить голову на руки и постараться не уснуть, вслушиваясь в стальной голос. Шастун заходит в аудиторию. Ежится то ли от страха, то ли от сырости в помещении. Встречается взглядом с одногруппниками - товарищами по несчастью, отмечает, что его сосед так и не проснулся. Антон занимает место, выбранное ещё до появления в аудитории. Антон надеется, что перед ним ещё кто-то сядет. Антон нервно смотрит на часы, когда места перед ним не заполняются третьекурсниками. Антон начинает дрожать, когда в аудиторию заходит ОН. Черная водолазка под горло, пиджак, что красуется на спинке стула. Прическа, в которой сочетается несочетаемое. "Антитеза" - проскальзывает в мыслях у Шастуна. Чувствуется укладка, но эта небрежность в отросших волосах заставляет не отводить взгляд. Очки на переносице, поправляемые хозяином каждые десять - пятнадцать минут. "Ритм" - снова звучит в голове. Ледяные глаза, прожигающие каждого насквозь так не подходят под черный и коричневый, преобладающими в гардеробе преподавателя. "Гипербола" - студент быстро моргает и замирает, боясь спугнуть момент. - День добрый, дорогие третьекурсники. Кто успел забыть, вновь будем знакомы, Арсений Сергеевич Попов. Мы с Вами неразлучны, как Тамара и её пара, ведь мой предмет у Вас - профильный, - все размышления о красоте человека моментально исчезают, а по телу снова легкая дрожь. Антон не может ненавидеть его, но он боится. До сведенной челюсти, до подкашивающихся коленок. В первый учебный день тяжело сосредоточиться на получении знаний, которые так настойчиво Попов пытается засунуть им в голову. Речь на русском мешается с цитатами из книги на немецком, а Шастун вновь проваливается в свои мысли. - Was ist los, Shastun? Was habe ich vor einer Minute gesagt? - низкий голос с легкой хрипотцой от долгой непрерывной речи вырывает студента из придуманного мира. В его голове молниеносно проносится перевод: "В чем дело, Шастун? О чем я сказал минуту назад?". Виновник заминки краснеет, бледнеет, почти зеленеет. Ком подкатывает к горлу. Запинаясь, Антон мямлет что-то на немецком, переходя на русский. Он не готов к мозговому штурму. Его миссия провалена, он облажался в первый же день. Теперь сессию на "отлично", да и на "хорошо" он точно не закроет. Минутная пауза, растянувшаяся для юноши в целую вечность, заканчивается. Где-то на окраине сознания Шастун слышит цитаты из Ремарка. Где-то звучат названия "На западном фронте без перемен", " Триумфальная арка", "Три товарища". К этим произведениям студент не питает особой слабости, но теперь слушает препоадаваткля чуть более внимательно в надежде на то, что этот позор смоется за оставшееся время... Предсказание друга сбылось: Антон не успел умереть за несчастные полтора часа. Но был близок к инфаркту, когда, убирая тетрадь в портфель, вновь услышал свою фамилию за спиной. Его не смутило бы, если бы кто-то из товарищей обратился к нему так, однако интуицию не обманешь. По спине снова прошелся липкий холодок. Его во второй раз зовут по фамилии, а голос предательски напоминает того, о ком не принято говорить на филологическом факультете. - Ja, soll ich länger bleiben? - мямлит Антон, понимая, что он заранее проиграл. - Вы все верно поняли, - холодный голос эхом звучит в опустевшем сознании. Ноги сковал страх, при всем желании, Шастун бы не смог сейчас сдвинуться, - подскажите, молодой человек, Вас так сильно не привлекает Ремарк? Если так, то позвольте поинтересоваться, что Вы забыли на немецкой филологии? - Не спешите делать поспешные выводы, - тяжелый вздох вырывается из груди, а в мыслях Шастун уже дает себе подзатыльник за тавтологию, - я большой любитель этого прозаика. Скажу больше, "Приют грëз" был мною прочтен в оригинале, из-за чего стал моим любимым произведением. А потерянное поколение, которые так приелось к фамилии автора, уже затерто до дыр, а потому не вызывает во мне столь бурной реакции. - Так Вы ценитель. Что ж, тем лучше. Будьте добры, подготовьте доклад на следующую пару по "Приюту грëз". Раз это Ваше любимое произведение - это не составит Вам труда, - преподаватель взял пиджак, повесил его себе на предплечье и, проводив взглядом пошатывающегося третьекурсника, закрыл на ключ аудиторию. - Хорошо, я Вас понял, Арсений Сергеевич. По любым вопросам, как всегда, могу писать без отлагательств, - скорее на автомате говорит светловолосый, переключаясь на немецкий, - Danke. Auf Wiedersehen. Антон стремится покинуть это здание как можно скорее. Ему просто нельзя больше здесь оставаться. Буквально завтра он готов появиться лишь на минуту, чтобы написать заявление об отчислении или переводе на отечественную филологию. Плакали Ремарк и все остальные в сторонке. Парнишка больше не выдержит таких потрясений. Сердце стучит слишком быстро, Шастун не может сконцентрироваться на чем-либо. Его ноги заплетаются, он спотыкается, останавливается, скидывает рюкзак к стенке в узком проходе и присаживается на корточки. В голове самые страшные события: очередной "не-за-чет" от Попова, пересдача за пересдачей, добровольно-принудительный академический отпуск, армия, возвращение и долгожданное отчисление. Не проще ли скоротать время и написать заявление завтра? На вторую и последнюю в этот день пару студент все равно опоздал, а потому он не торопися. У него есть время, чтобы подумать. У него есть парочка минут, чтобы убежать от сюда куда глаза глядят. У него есть желание исчезнуть. Это он и делает. Ноги затекли, голова налилась свинцовой болью, а глаза и руки ищут поддержки и опоры. В таком состоянии по памяти Шастун добирался до общежития. Он принимает все близко к сердцу. Ему необходимо перестать так переживать. Красный диплом все равно обеспечен - даже с тройкой 85% оценок будут составлять "отлично". Так почему же перед глазами ледяной взгляд, а колени подламываются? Ответа на этот вопрос Шастун не находит. Все слишком сложно. В мыслях смешались в кучу и кони, и люди, и залпы тысячи орудий сплелись в протяжный вой. А потому, как только парнишка добирается до кровати, а голова оказывается на подушке, глаза медленно закрываются, а мозг переходит в "спящий режим". Просыпается студент под вечер. Головная боль все также сопровождает каждое движение, а мысли стремительно запытваются в клубок. Антон тянется к телефону, просматривая множество уведомлений. Одно из них всплывает из забытого всеми " ВКонтакте". Одно из них от Арсения Попова. Одно из них гласит о том, что пользователь отправил "заявку в друзья".