Бессоница

Блитцо не хотел вспоминать о том, что произошло в тот день, когда он познакомился с тем богатеньким мальчиком. Столас, вроде бы так. Блитцо помнит имя. А еще он помнит, как украл у него (вернее из его замка) кучу всяких побрякушек. Ему папа сказал так сделать. Блитцо бы отказался (наверно), но папа подумал, что он не хочет помочь маме, а он хочет помочь. Так что согласился. И играя со Столасом в пиратов, он вынес чуть ли не четверть всей дорогущей ерунды, что было в замке. Хотя в тот день ему показалось, что всю половину. А еще в тот день он решил, что не будет вспоминать об этом. Он немало воровал и это никак ему не мешало. Но один случай прям запомнился. Они тогда с Физзом играли, связали из шариков мечи и играли. И тут Барби. Вот никто не ждал, а она пришла. Грустная такая. А грустная она была, потому что куклу хотела. Шла–шла, наткнулась на магазин игрушек (где конечно же бесам не очень–то и рады). Заглянула и там… Та самая кукла, это можно было смело назвать «любовью с первого взгляда»!  Так подумал Блитцо и прыснул от смеха. Вслух он не сказал об этом, он и сам не знает почему.  И вот, к истории. Барби попросила эту куклу у папы, а папа отказался, сказав ей довольно грубую фразу. Она не вслушивалась, но вроде как «нахер иди, у нас денег нет». Или «у нас на еду еле хватает, а ты тут со своими куклами хреновыми». В общем, Барби теперь очень–очень грустно, потому что куклу–то хочется. Блитцо и Физзаролли даже не надо было говорить друг с другом, чтобы понять друг друга. Они взяли и украли эту самую куклу. Из того самого магазина (Барб не сказала, где тот магазин был, но вроде они его сами нашли). Их даже чуть не заметил продавец, но им свезло. Спёрли и принесли эту куклу фигову к Барби. Она такая радостная была. И они смеялись потом, смеялись так, что папа прикрикнул на них. Чтоб заткнулись. Этой ночью ему было явно не до смеха. Рядом спит Физз, Барби с мамой. Папа где-то в другом месте. Блитцо в какой-то степени один и он вспомнил про знакомство со Столасом. Он тако–о–ой зануда! Читает книжки свои, не вылезает из них! Если бы тогда Блитцо не сказал ему, что книжки — скука, он бы помер быстрее, чем этот принц закончит рассказывать о книжке про различия жаб и лягушек. Он докопался, блин, до того, что по его словам «пираты не выкидывают вещи в окно»! Ну и как с таким дружить?! Хотя… На самом деле… он прикольный. Да, не такой клёвый как Физз, но он не против хотя бы еще разик с ним встретиться. Это невозможно, конечно. Он тип принц, а Блитцо цирковой бес. Но ему нравится быть цирковым бесом! Принцы такие напыщенные, такие вредные богатеи! Он таким быть не хочет!  И не боится он их. Наверно, совсем капельку. Совсем чуть-чуть. А так Блитцо смелый! И не боится он этих богачей, вырастет — сам станет богатый! Откроет цирк с лошадьми и акробатами, как и говорил тогда вечером Столасу у дерева! И будет грести бабки! А ещё у лошадок будут крутые имена! Вот. … И всё же играть со Столасом в пиратов было весело! Он даже забыл о том, что должен был скинуть мешок того, чего набрал, в окно. Там его папа ждал. Но свист из окна быстро вернул его в реальность. И пока этот мелкий аристократ отвернулся, Блитцо в паре с любовью к Маме победил в смертельном пиратском бою нежелание отдавать эти хреновы побрякушки к папе и кинул мешок в окно. … И вот, Блитц сидит один.  Не считая Физза рядом. И думает. Сколько бы он не старался оторваться от этого непрнятного ощущения, он не мог. И ему стало страшно. Это ощущение, будто ему в сердце налили лимонного сока и оно морщится от этой кислоты. Это ощущение как тот момент, когда он сорвался с каната при полном зале зрителей. Как тот взгляд папы, означающий «тебе конец», на его языке — «Ты никогда больше не выйдешь на сцену, подонок».  И то, и то одинаково ужасно. Но Блитцо не падал с каната на этот раз. Но на этот раз папа не злится на него. Хуже.  Блитцо злится сам на себя. Он мог не воровать у Столаса! Или не воровать так много! Понятно, что эти деньги нужны им больше, чем этим аристократам чтоб их разнесло на клочья нахреннахреннахрен. И вроде это не та кукла, по которой плакала Барби, без которой она могла бы прожить. И вроде эти штуки из замка какихтамкактонаГ стоят денег, а деньги — еда, а еда это важно. Но за продавца того магазина игрушек как-то не обидно. А вот за Столаса… немного. Они стали как никак друзьями. На один день, но друзьями. Нет, не–е–ет, Блитцу не стыдно! По крайней мере, он этого не признает до конца жизни. Просто жалко Столаса. Он не похож на того зажравшегося богатея, каким ему показался его отец. Не стыдно. Жалко, жалко, просто жалко! Столас ведь наверно получил пиздюля от своего папаши! А уж Блитцо на своей шкуре знает, какого это — получать пиздюлей! Не стыдно, ему совсем не стыдно! Он постарался оттолкнуть от себя такие мысли и лечь спать. Но мысли вернулись. Вместе с звоном в ушах и осознанием. Ему, блин, стыдно. Он сколько угодно может говорить Физзу, что ему не стыдно, говорить папе, что ему не стыдно. Но себе он не соврет. Ему ужасно стыдно, настолько, что ему захотелось резко извиниться перед Столасом. Прийти и извиниться.  Только его убьют на месте если он признается. Лучше молчать. Лучше забыть, забыть об этом. Продолжать проваливать свои выступления, продолжать жить как ни в чем не бывало! Но только не это кислое ощущение стыда, Блитцо смелый мальчик, Блитцо непоколебимый мальчик, Блитцу плевать с высокой колокольни на этих аристократов. Надо лечь спать. Он не хочет весь следующий день проходить как дохлая муха. Пора спать, Блитцо Баксо, а на следующий день сделаешь вид, что не дал слабину этой ночью. Пора спать. И забудь о Столасе.