Батрахотоксин

Проблема в том, что я слишком дотошная. Я бы не задумывалась об этом, поправляя неверное определение алкалоидов, которые Аленка вечно путала с гликоалколоидами, и была твердо уверена, что разницы нет. Или когда вставляла свои пять копеек, нет, рублей, долларов правосудия в пылкий рассказ Вари об очередной капающей ей на мозги личности. Или может, пока ругала Снежку за еë добросердечность и сочувствие, проявленное к очередному злодею из-за чего мы попадались на крючок, а разруливала ситуацию и находила выход я, ведь никто не хотел бы стать дополнением к злодейскому гарниру на злодейский ужин со злодейскими приправами. Но я твердо задумалась об этом, когда он закрыл глаза и глубоко вдохнул, покидая кабинет и немного агрессивно захлопывая массивную дверь так легко, словно она была бумажная.    Вертикальная линия между моими бровями становится массивнее и больше похожей на разлом земной коры, а зубы сжимаются и я случайно прикусываю язык, от чего злюсь ещë сильнее. Мой кулак сжимается и с небольшой силой ударяет о стол, на котором лежат мериады книг и чуть поменьше листов бумаги. — Кристаллы-порталы. — фраза не сильно похожая на ругательство слетает с моих губ на выдохе через стиснутые зубы. Я потираю глаза под очками.    В последнее время я заметила, что все чаще вещи, которые происходят вокруг меня, злят меня. По большему счету — глупость. Порой, своя собственная.    Меня начинает злить, когда Корвин быстро хватает меня за руку и оттягивает на безопасное расстояние от фейерверка, который я устроила, по глупости залив калий водой и спрашивает в порядке ли я, словно переживает и ему есть дело. Злит его спокойное лицо и спокойные глаза, его слова, произнесенные спокойным голосом в мои очень неспокойные губы в лаборатории на фоне взрывной реакции как в глупом ромкоме, которые смотрит Алиса, заедая килограммами ворованного у Снежки мороженным горькие слезы. Или когда волшебное растение оказывается слишком капризным и меня не слушается. И я совсем забыла о том, что только постиранная футболка пахнет порошком, а моя фигура — книгами, а этот вид входит в состояние бешенства, услышав эти нотки. Видно, кто-то не сильно чистоплотный. И не любит учиться. Скорее всего — я, ведь это написано в первой строке в разделе волшебной ботаники. А успокоил это растение Корвин. Спас меня от учести быть проглоченной гигантским фикусом переростком.. Просто облив его? И да, это тоже написано в первом разделе. Я злюсь, когда Корвин выигрывает уже пятую партию в шахматы, а я не понимаю, где просчиталась и зачем согласилась бросить ему вызов, собирая толпу народа вокруг нас. А он ради меня даже отстраняется от книги, ведь даже если на колледж вдруг налетит гигантский метеорит, он не шелохнется и дочитает последнюю главу. Меня злит, что он делает ситуацию на черно-белом поле слишком сложной и внимательно смотрит на меня и что я предпряму. Злит, что он изучает меня своими темными глазами. И изучает он долго и не позволяет себе заговорить, пока я напрягаю свои извилины. Меня злит, когда он сдает контрольную и обходит меня на шесть баллов. И он снова смотрит на меня. Злит, что он слишком привлекателен. Злит, что слишком умен. Злит, что такой непоколебимый и спокойный в любых ситуациях. Злит, что он — Корвин.    Корвин. Корвин. Еще раз Корвин.    Меня, черт побери, злит Корвин.    А сейчас меня злит не меньше, что Звездочет (А еще и Кривозуб. Вы что, сговорились?) снова, еще раз, опять ставит меня в пару с тем, кто опускает мою самооценку  ближе к ядру земли. Он умнее меня. Он привлекательнее. Выгляжу ли я рядом с ним как лягушка? Эта мысль не покидала меня каждый раз, когда я проходила мимо чего-то хоть немного похожее на зеркало. Может, он спасает мир лучше меня? Нужно подумать об отставке из "Сказочного патруля" и пойти устроиться работать флористом где-то в скромном уголочке Мышкина. Может ему подойдет зеленый и очки.    И я снова прогоняю эти мысли. Меня они злили. Как и то, что произошло только что. Проэкт по ядовитым существам к лекции Звездочета через неделю не был завершен и обрывался на словосочетании "Ядовитые птиць". Да, именно так. Буква "ы" осталась проигнарированной. Меньшая еë часть. Для завершения своей личности ей пожалели палочку. Конечно, Корвин бы сдал на благотворительность, если бы мой, на удивление, грубый голос, который я сама не узнала, не прервал его. — Я могу понять ядовитые растения и крошечных земноводных, которым нужно как-то защититься от этого злобного мира. — Вау, прямо как ты, Маша, сейчас защищаешь свою задницу порывыми агрессии. — Но зачем яд птице? Ты знал, что у нее есть крылья?    Я не смогла увидеть реакцию на лице Корвина из-за его темной челки, но заметила как он замер на пару секунд, держа карандаш в паре миллиметров от бумаги. — Я уверен, что ты понимаешь, что крылья не дадут тебя сто процентый шанс на спасение. Ты знала, что есть такой вид, как Двухц.. . — Его голос бархатистый и глубокий. — Чепуха. — Я не даю ему закончить. Он что, опять хочет меня унизить, показывая как много он знает? Вот сейчас он взорвется и будет со мной спорить. Вот сейчас. Еще чуть-чуть.    Но он молчит. Единственное, что я могу заметить, как он немного сильнее зажал карандаш между пальцами и сглотнул. А после того, как я карандашом зачеркнула заголовок про ядовитых птиц, закрыл глаза, вздохнул, встал, ушел, закрыл дверь.    По сути я должна расслабиться. Должна быть рада, что этот человек покинул мою компанию и я осталась одна с перечеркнутыми ядовитыми птицами. Словно в паутинах следов от грифиля они были в клетке. Но я опять, и снова, и снова злюсь. Мне не понравилось, что не было ответной реакции. Не понравилось, что он не выкрикнул "Пошла ты в жопу, Маша" когда выходил. Не понравилось, что не оторвал свою часть проэкта и не ушел с ней. Не понравилось, что не забрал мои очки, не надел на себя и не сказал, что зеленый идет ему больше. Он черный ворон. Он разнесет любого, кто посмеет встать у него на пути и я знаю, что играю с огнем. И я знаю, что он так и делал. Но почему он реагирует так спокойно на меня.    Остальные пять дней до сдачи я не встречаюсь с ним взглядом. Нигде. Ни во время лекции Звездочета, когда прожигаю взглядом его упрямые губы, упрямый лоб, упрямый подбородок, но не встречаюсь с упрямыми глазами, ни в коридоре, когда чуть не врезаюсь своим телом в его тело, но чувствую сильные руки на своих предплечьях, которые спасают меня от неприятной встречи с крепкой стеной, ни даже когда он заходит в комнату патруля, отдавая Аленке какую-то книгу, но подозрительно близко стоит около меня. Я бы поклялась, как сильно меня смущал и раздражал его взгляд на себе. В моих мыслях он значил "Я твой конкурент, Маша. Я умнее. И да, мне бы подошел зеленый и очки. " Он буквально прожигал меня взглядом везде. Всегда пялился как ни на кого другого. Но не сейчас. Ни эти долгие пять дней. И именно сейчас я чувствую себя ребенком, у которого отобрали любимую игрушку; Владом, если бы колючка превратилась в гладкий фикус; фанаткой музыкальной группы, мама которой сорвала любимый плакат со всем составом, злобно сказав, как это не сочетается с интерьером и иди поучись.    То что нужно, поучиться. Я училась всю жизнь. Сколько себя помню, папа и мама всегда учили меня всему, что знали сами. Сейчас они известны и с радостью делятся знаниями со всеми и рады этому. И я пошла по их стопам.. почти. Видимо я не такая добронесущая, как думала я, как думает патруль, как думают мои родители. Почему же сейчас, уже пятый час утра, а все, о чем я думаю, это что случилось со мной за последнее время и почему я так реагирую только на Корвина, успею предположить, что Корвин готовит месть, а еще приписать себе синдромы по типу Самозванца или Отличницы.    Может, эта агрессия в его сторону — защита. Защита от того, что он может занять мое место и я не успею моргнуть глазами. Может, это инстинкт. Нечто, данное мне от природы, что заставляет меня так предвзято к нему относиться. Может, это рудимент. Внутренний голос и понимание, какой исход будет меня ждать, если я выберу другой путь. Это защита от нажатия огромной манящей красной кнопки с такой же огромной надписью "НЕЛЬЗЯ".    Я могу помнить первые записи на своем телефоне во время наших первых путешествий с девочками, могу прекрасно помнить структуру и строение животной и растительной клетки, прекрасно помнить рецепт маминого варенья из шишек, но совсем не могу вспомнить как я уснула. И спала ли вообще. Девочки спят и легкое сопение и смешной ночной бред Аленки немного пробуждает меня. Но полностью возвратить в реальность может только яркий свет монитора ноутбука с открытым сайтом " ВикипедиЯ" и статьей "Ядовитые птицы".    Чтобы встать с кровати нужно проплыть через километры и пройти высокие горы книг с птицами на страницах. В результате путешествия я едва не скатываюсь с неë по скользкой бумаге. Пол немного скрипит под  моим весом, что слегка меня задевает и заставляет Варю чуть ли не проснуться. Сон как рукой сняло и я вылетаю в коридор  академии. Возможно, мне стоило накинуть что-то на свои плечи или хотя бы запрыгнуть в тапки, ведь прохладный ветер нагло забирается в приоткрытое окно, а короткая ночнушка не обладает подогревом.     В коридорах спокойно и немного холодно. Ощущение, что под голыми ногами лед, а я словно иду в неизвестность, ведь очки благополучно остались лежать в компании нарисованных птиц.     Тот самый инстинкт, рудимент, красная кнопка, голос, неважно, что это, заставляет меня идти куда-то. Куда-то в сторону улицы, куда-то на веранду. Пока иду стараюсь себя развлечь и начинаю считать ворон. Вон — одна пролетела за окном в сторону леса, а вон там вторая. Забавно, летит туда же, куда и я. А вот..    А вот и третья. Прекращаю считать пернатых и смотрю на него. Я должна скорчить смешную гримасу и немедленно развернуться в теплую постель, а не делать шаг вперед. Должна крикнуть ему, что он идиот и что он делает тут в такую рань, а не делать два шага вперед. Должна сказать ему, что десерт, который он предпочитает на завтрак на вкус как мыло и победно уйти, проговаривая счет " Маша +1000, Корвин -1000. " — Двухцветная дроздовая мухоловка. Что? Что я делаю? Я подхожу немного ближе. 3 шага. — Долгое время считалось, что ядовитых птиц не существует, пока не поступили сообщения, что люди, контактирующие с двухцветными дроздовыми мухоловками испытывали онемение конечностей. Дура Еще шаг. — На коже и перьях у неё присутствует яд батрахотоксин — мощный нейротоксин, обладающий нейротоксическим и кардиотоксическим воздействием. Батрахотоксин способен необратимо связываться с натриевыми каналами в клеточных мембранах, что приводит к снижению электрического потенциала клетки. В конечном итоге клетка теряет способность к передаче нервных импульсов, и возникает паралич дыхательной мускулатуры. Люди и животные, отравившиеся батрахотоксином, погибают в результате остановки сердца. Прямо как ты сейчас. — Я изучила все книги и статьи. — Правда? — Потому что я не могу спросить тебя лично. Я не заметила и охнула, когда подошла к нему ближе. Вплотную. Корвин все еще стоял спиной ко мне и молчал, сказав только одно слово, но уже смотрел на свои ноги. Мне не было холодно и я могла чувствовать жар его тела. Его голос. Бархатный, глубокий. Хочется включить в наушниках на всю и позволить барабанным перепонкам лопнуть. Он выше меня на голову. И меня это злило. Злило то, когда в моей голове вдруг начали крутиться такие мысли. Пара секунд молчания длилась вечно, но не хотелось терять этого. Записать на диктафон, поставить на телефон пять, нет, семь паролей и повесить несколько замков на сундук, где его спрятать. Где спрятаться. — При этом прикосновение к двухцветной дроздовой мухоловке не представляет опасности для человека, в отличие от прикосновения к коже лягушки листолаза ужасного. — Накогец он говорит. Немного глубже и я слышу, как он улыбается. Я не успела заметила как он повернулся ко мне. Но успела заметить его темные глаза. Все пять дней я не видела ничего прекраснее. Хотелось в них утонуть. Успела заметить его немного поднятые уголки потрескавшихся губ и чуть заметные ямочки на щеках. Успела заметить, как все тот же наглый ветер дунул на его челку и как будто что-то тайное, вечно скрытое от моих глаз,  и то, что я желала увидеть всю жизнь, само мне показалось. — Ты сравнил меня с лягушкой? Совсем без капли обиды говорю я, немного согревая и без того горячее расстояние между нами своим шепотом. —Яд со временем накапливается из-за насекомых, которыми питается лягушка. Если сменить листолазу рацион, то со временем он перестанет быть ядовитым. Продолжает он и сокращает расстояние между нами и я могу чувствовать его запах свежести, дерева и старых библиотечных книг. Его биение сердца и прерывистые горячие вздохи, которые стали ближе ко мне. Теперь его фигура не размытая и я могу детально рассмотреть его прекрасное лицо. Ему точно не хватает какого-нибудь шрама или красной точки, чтобы испортить всю красоту. Идеален. — Батрахотоксин действует практически мгновенно, вызывая паралич и остановку сердца, остановку дыхания. Причем к лягушке достаточно просто прикоснуться пальцем, чтобы получить смертельную дозу. Я чувствую горячую руку на талии моей ночнушки, но совсем не разрываю зрительный контакт. Красная кнопка уже сломалась пять раз от того, с какой силой на нее давят. — Ты хорошо с этим справляешься. От всего этого, от этих слов и их значения у меня перехватило дыхание. От горячей руки на моей талии. От неприличного расстояния между грудными клетками. От его длинной челки, щекочещей мои пунцовые щеки. — Маш. — Он наклоняется ближе, от чего мое сознание давно улетело куда-то в стратосферу. Он тяжело вздыхает и прикрывает глаза, немного наклоняя голову. — Давай сменим твой рацион. Мое сердце увеличивает скорость и вот-вот разорвет грудную клетку. Это были его последние слова перед тем, как я схватила его за воротник, накрывая его губы своими. Поцелуй долгий, но нежный. Никто не проникает друг другу в рот и не исследует ротовую полость. Он немного проводит языком по нижней губе и издает смущающие гортанные звуки .Нежно держит меня за талию, словно боится приложить немного силы, вдруг я сломаюсь, раскрошусь как старое печенье. Горячие руки принялись исследовать мою спину и сейчас прожгут в ней дыру, как забытый утюг на гладильной доске. Я перемещаю руку и залезаю пятерней в его волосы, слегка жимаю и разжимаю. Теперь я слышу только наше прерывистое дыхание и что-то во мне переворачивается. Я понимаю, что все, чего я хочу — быть с ним рядом. Стоять под плакучей ивой и пробывать на вкус что-то новое. Пробывать запретный плод и нажимать на красные кнопки.    Спустя долгих пары минут я отсраняюсь от нехватки свежего утреннего воздуха. Наши губы красные, немного припухшие от долготы поцелуя. Моя рука все еще покоится в его волосах, а тело немного изогнулось от прижатия к нему, от его руки на моей талии и моих пальцев босых ног, стоящих у него на ногах, чтобы быть немного выше. Сердце стучит где-то в горле и я хочу либо целовать Корвина снова, либо убежать как можно быстрее. Хочется много всего сказать. Попросить прощение за то, что вела себя как последняя сука. Спросить, что, черт возьми, это только что было. Спросить, сильно ли надоедливая я в последнее время. И еще квадриллиард вопросов крутились в голове, танцу чечетку.    Я кладу горячую ладонь на его не менее горячую щеку и поглаживаю большим пальцем.    — Ты прав. — Ворон немного выгинает бровь. —  Тебе бы подошел зеленый.