Сквозь столетия.

Две ведьмы, спасшие сотни других. Две ведьмы, не сумевшие спасти себя.

Говорят: в момент смерти человек проживает все заново. Вот нова и проживает. Особенно ярко — последние 10 лет. Случайная встреча и короткий диалог, тотально изменивший ее жизнь: — Значит, союзники? — то ли утверждает, то ли спрашивает Верховная, протягивая руку. — Союзники. — улыбнувшись, Нова пожимает чужую ладонь. Губы Веспер трогает ответная улыбка, кивнув, женщина разворачивается и уходит, бросая напоследок: —Детали обсудим позже. Союзники... каким же убогим кажется это слово сейчас, спустя столько времени. Хотя, вероятно, даже через месяц оно не смогло бы описать зародившиеся между ними отношения. Это была крепкая дружба, в первое время самая, что ни на есть, обыкновенная, а после какая-то совсем иная, непривычная, такая тёплая и приятная, напоминающая.. любовь? Не будь они двумя женщинами, да еще и постоянно рискующими своими жизнями, Нова бы так всё и назвала. Но они были и рисковали, вынуждая Ловчую остановиться на каком-нибудь менее весомом варианте — хорошие друзья. Теперь же, когда ее сердце вот-вот перестанет биться, это казалось несусветной глупостью. Какая к черту дружба? Все эти чувства — самая настоящая любовь. Такая странная и прекрасная, то распускающая в груди дивные цветы, то кромсающая сердце тупым ножом. Такая.. неподвластная, не поддающаяся ни моральным установкам и предубеждениям, ни общественным правилам и устоям, ни здравому смыслу, не поддающаяся ни-че-му. Невыносимо больно было сознать это только сейчас, когда уже слишком-слишком поздно. Нет. Смерть не могла столь бесцеремонно, не дав даже попрощаться, забрать их в свои путы. А Даже если и могла, то Нова — Ловчая. Она сумеет поймать небольшой отрезок, добыть хоть ничтожную каплю времени для них двоих...

***

— Как жаль, что я не целуюсь со шпионками Ватикана. Капкан. И Ловчая попалась в него, теперь захлопнутого наглухо. Лазеек нет, единственный способ выбраться — упасть в ноги и заливаясь слезами молить о пощаде. Но Нова так не поступит. Ей и без этого до жути мерзко от самой себя от всей лжи и неопределенности, а стань она брыкаться, словно убогий зверек, пойманный в крепкие сети, отвращение захватит ее поголовно. Целиком и полностью. Без малейшей слабины или промедления. Но нужно же что-то сделать. Точнее сказать, ведь на первое, под строгим контролем хозяйки гнезда, она не способна. Однако даже тут Веспер оказалась на шаг впереди, не успела Нова и рта раскрыть, как женщина произнесла... Нет. Вернее будет: выплюнула. Настолько громкими в своей неприязни были эти слова: — Молчишь? Может, соизволишь объясниться? фраза, тон, ситуация — всё это нещадно душило, рвало на мелкие куски. — Ну молчи, — резким, наполненным еле сдерживаемой злобой движением Веспер припечатывает ее запястья к стене, сжимая с такой силой, что кажется: надави еще чуть-чуть и кости с треском переломятся надвое. Так некстати в голову врывается воспоминание: вальпургиева ночь, прохладная река, мимолетное прикосновение, переросшее в аккуратно, со всей нежностью сцепленные пальцы. Нарастающая неловкость, отчего-то приятная и будоражащая. Контраст между «есть и было» заметит даже слепой идиот, а ощутив его на себе, даже самый бесчувственный сухарь зальется горькими слезами. А Нова не была ни тем, ни другим, поэтому помимо наполняющихся влагой глаз и удушающего в комка в горле ощутила, будто её, оставленную замерзать на остром льду, окатили кипятком. Погрязнуть в себе не удалось, из колющей пелены задумчивости вырвал голос: — Нова, ты жалкая, мерзкая предательница. Ловчая прерывает Веспер: — Так убей меня. — холодные слезы скатываются по щекам — запри где-нибудь в катакомбах, используй, высоси все присутствие. Сделай, что угодно, только не смотри на меня так. Веспер, кажется, вздрагивает. — не смотреть как? Молчание. — Не буду я этого делать. Ничего не буду. Должна, но не могу. Ненавижу себя за это. Однако что толку? Все равно не могу. — Веспер высвобождает Нову из хватки, но не отходит ни на шаг — и тебя ненавижу. Но все ещё не могу. И не просто... — прервавшись, женщина замолкает и прикрывает глаза. А Нова начинает говорить: слова, необдуманные, явно не те, которые должен произнести человек, пытающийся спасти свою шкуру, льются неконтролируемым потоком: — я шпионка Ватикана, Веспер, шпионка. С самого начала шла против вас. Ты можешь презирать меня, воткнуть нож мне в глотку – это будет правильно. Но не смей меня винить. Я, ты и все остальные — просто выполняем свою работу. Кто-то следует своим идеалам, а кто-то тому, что словно молитва, повторялось так часто, что окончательно въелось в плоть. Веспер отошла, прибивая Нову взглядом. Дышать вдруг стало легче. — Ты ведь знала все, если не с самого начала, то почти с него. Но использовать мой дар, изображая великое дружелюбие, это тебе не мешало. А что сейчас? Пользоваться инструментом, вывалянным в дерьме, стало неприятно? Или, может, надоело марать руки об напускную любезность с самой шпионкой Ватикана? Захотелось загнать в угол и упростить задачу? Ноги дрожали и напрочь отказывались выполнять свою функцию. ловчая медленно опустилась на пол, поднимая голову на хозяйку гнезда. Минутную тишину прервал голос — ты не инструмент, Нова. Не для меня — сказала медленно и чётко. Чуть ли не по слогам. — не нужно этого. Хочешь создать слезивую историю про бедную обделенную судьбой девочку, которая переходит на другую сторону из-за небольшой толики такого непривычного тепла? — Ловчая истерически усмехается — Можешь не стараться. Я уже предала церковь со всеми правилами и кардиналами, туда входящими. Сердцем давно. Разумом буквально пару недель назад. На словах прямо сейчас. Вздох. Бешено колотящееся сердце. Липкий страх, окутывающий с головой. Нова опустила взгляд. Меньше всего ей хотелось встретиться с завораживающе красивыми, наполненными гадкой неприязнью и презрением, глазами. — я говорю тебя это не для поиска прощения или понимания. — первое она не заслуживала. А последнее... она просто не верила, что кто-то хоть когда-то сможет её понять — всего лишь хочу, чтоб ты знала. Веспер неожиданно опустилась рядом. Больше никто не предпринимал никаких действий. Никто не пытался заговорить, а время и вовсе потеряло свой счёт. Неизвестно, сколько бы ещё они так сидели, если бы не золотистая, сияющая сфера, появившаяся из ниоткуда. Она взорвалась и пропала. Так стремительно, что Ловчая не успела и удивиться. На смену шару пришла острая головная боль. Перемешанные всмятку мысли, и что-то инородное, бешеным потоком заливаемое в голову. Нова кинула взгляд на Веспер. Та успела активировать присутствие, и, как видно, испытывала все то же, что и Ловчая. Беспорядочный поток вдруг стал утрамбовываться. Нова расслабилась, принимая его. Это было правильно, ведь вскоре в помутненном сознании всплыло: "воспоминания". Явно старые, её собственные. Теперь они прижились в ней и стали ее частью. Вспышка. И показались события, отражающиеся яркой проекцей, хранящей в себе все эмоции, ощущения и запахи.

***

"Она сумеет поймать небольшой отрезок, добыть хоть ничтожную каплю времени для них двоих..." Сумела. Выжав из себя последние капли. Обрекая на что-то, в разы хуже хлопка. Но все это не важно, главное, что смогла и теперь они с Веспер стояли рядом. В ослепляюще белом, не имеющем границ пространстве. Мозг словно заморожен. Все в тумане. Соображать сложно. Вероятно, что даже сложнее, чем на утро после самой великой попойки. Ослепляющая вспышка. Перед ведьмами появляется парящая сфера: золотистая, яркая-яркая, неземная. Нова, боясь потеряться, с силой сжимает руку ведьмы. — я не знаю точно.. но где-то тут мы может запечатать свои воспоминания. Воспоминания, которые откроются нам в следующих жизнях. Если мы там, конечно, встретимся. Веспер смотрит удивлённо. — Разве это возможно? И откуда ты об этом знаешь? — без понятия, она словно всегда была со мной, эта информация. Странно. Не понимаю. Но уверена в действиях. — Нам нужно влить в неё присутствие, вместе с ним уйдет и память. — теперь об этом говорит Веспер, и теперь уже черед Новы смеривать собеседницу недоумевающим взглядом. — откуда? — не знаю. Вероятно оттуда же, откуда и ты. Чертовщина, но ни других вариантов, ни времени на раздумья у нас нет. Все словно во сне. Происходит непойми что. может, и удивляет, но кажется правильным. — пойдем. — ускоряя шаг, Веспер тянет Нову за собой. Ловчая кивает и они идут. То ли бесконечно долго, то ли крайне быстро — непонятно. ощутить течение времени тут, как видно, невозможно. Известно лишь то, что там, в реальном мире, этого времени осталось крайне мало. Сфера предстает перед ними во всей красе. На ней множество витиеватых узоров, таящих в себе свой смысл, свою историю. Так и не расцепив руки, они активируют присутствие и тянутся к ней. Не дотянулись. Веспер вдруг развернула Нову, впиваясь в ее губы. Две женщины, так ещё и Другие.. прямо сейчас они нарушили парочку церковных законов. ДАже смешно. Они черт знает где, черт знает в каком состоянии, и продержатся, если повезёт, ещё минут пять. А она думает о священниках и грехах. Стало легко-легко. Нова неожиданно рассмеялась, отвечая на поцелуй. — я люблю тебя — запретное откровение, прошептанное прямо в губы, вызывает шквал мурашек. — я люблю тебя — ответное признание. Оказалось, что говорить даже приятнее чем слышать. Десять лет...им понадобилось десять лет и осознание скорой гибели для того, чтоб понять и принять свои чувства. Поделиться ими. Ведьмы соприкоснулись лбами. Хотелось простоять так вечно. Но нужно было отпустить. Себя, друг друга, жизнь, и на удивление податливое время. Но отпустить — это нереально, можно только заставить себя двигаться дальше. Как заставляли всегда. И у них получается. Ведьмы прикасаются к сфере, которая словно загорается. Они смотрят друг на друга, и это конец. Дальше только пустота. Никакая. Нет ни мыслей, ни чувств. Нет абсолютно ничего.

***

Видение пропадает. Они все также сидят на полу. Прошло от силы пару минут, а кажется, что целая жизнь. Говорить не хочется. Незачем. Все понятно и без слов. Нова дотрагивается до щеки Веспер, секунда — и они сливаются в поцелуе: глубоком, чувственном, напористом и яростном. будто хотят навсегда запомнить, отпечатать чужие губы на своих, будто хотят наверстать упущенные годы. Мир сжался до узкой точки. В нем были только они, их чувства, запахи и ощущения. Их слезы и громкая тишина...

Две ведьмы, нашедшие друг друга спустя столетия. Две ведьмы, которым предстоит спасти сотни Других.