Твой любимый цвет, Изуку?

— Отдай, пожалуйста! Это моя игрушка, — маленький Изуку подпрыгивал, пытаясь выхватить игрушку с чужой руки, но тот сразу перекинул её в другую и поднял выше. — Не хочу, — мальчик фыркнул и слегка толкнув его в плечо отошёл. Он покрутил Всемогущего в руках, рассматривая: большие глаза, широкая улыбка и привычно поднятая вверх рука в больничном халате, вызывающая восхищение. Он нахально улыбнулся. Мидория вновь потянулся к игрушке, поднимая ладонь вверх, но тот спрятал её за спиной. Уголки губ грустно опустились, а в глазах скопились слёзы, пальцы непроизвольно сжались. — О-она моя... отдай, — заикнулся Изуку, сжимая руки в кулаки. Перед ним словно стеной встал Кацуки, загорождая собой, который был выше его на полторы головы. Мидория смотрел на него из-за плеча глазами полными восхищения и детского трепета. — Ты не слышал, что тебе сказали? На лице мальчика, который до этого улыбался мелькнул испуг. Большая часть людей опасались стычек с Бакуго, поэтому чаще всего уступали, либо... Получали, в крайнем случае. И потом больше не пытались лезть к нему, из-за чего часть детей относилась к нему с опаской. — К-кацуки.. а мы... играли да, — он несколько раз кивнул и поставил игрушку на пол, пятясь назад. — И теперь я ухожу! Мальчик сверкая пятками убежал в сторону туалета. Кацуки цыкнул, и, подняв Всемогущего отдал владельцу. — Спасибо, Каччан, — Изуку, прижав игрушку к груди тепло улыбнулся. В его зелёных глазах отразилась благодарность, а уголки губ поднялись в улыбке. — Ты должен уметь постоять за себя, дурак Деку, — Кацуки потрепал его по кудрявым волосам и мимолётно улыбнулся. — Я... не умею драться, и не хочу. Это же плохо, — он надул губы, продолжая бережно прижимать игрушку к себе и поднял взгляд на друга. — Для защиты неплохо. Хочешь, я научу? — Бакуго наклонился ближе к нему, сравниваясь по росту. — Ну... — Мидория немного засомневался, слегка нахмурился, но увидев блеск в оранжевых глазах сдался. — Хочу. Бакуго просил улыбкой и взял его за руку: — Значит пошли, я научу тебя чему надо. Мидория вновь ярко улыбнулся и закивал, идя в одну ногу за другом. Сердце маленького мальчика наполнилось радостью.

***

И этот случай, если углубляться, не был единичным, заботился о нём он ощутимо больше, чем о Киришиме или том же Каминари, который мог неправильно надеть шапку. Бакуго даже иногда кормил бездомных котов по дороге домой, и свидетелем этого стал Мидория. Возможно, даже другие друзья об этом не знали. Ведь по большей части Кацуки показывал себя с независимой стороны, по типу тех же уроков физ-ры или соревнований, работе в парах, но его мягкую сторону по большей части видел Изуку. Вызывало ли это море мыслей, да? А эмоций — ещё больше. От смущения до отрицания, вместе с умилением и пониманием того, что они гораздо ближе, чем кажется на первый взгляд. А если задевать тему тактильности, то он даже из объятий Эйджиро вырывался мол: «Пусти меня, криворукий! Хватит трогать меня!». Если его просил Изуку то Бакуго, немного понегодовав, соглашался почти сразу. "А может... это по другой причине? Может, я всё надумываю и это выглядит по другому. И у всех друзей такое близкое общение? У него может быть кто-то ближе, а я и..." — Эй, капуша-Деку! Ты идёшь? Знакомый громкий голос вырвал Изуку из мыслей и он, дёрнувшись поднял голову. Мир, выглядящий в его глазах в ярко-зелёном цвете убирал всю изюминку даже у цветущей сакуры, но почему-то Каччан в его глазах приковывал взгляд больше всего. Словно он сиял, излучая особенный цвет, который виден только ему. Он, затянув бантик на кроссовке потуже нагнал его: — Иду! — парень ярко улыбнулся, шагая уже рядом. — Опять думал о лекарстве ото всех болезней? — бровь Кацуки изогнулась дугой. — А... ну.. — Изуку заикнулся, слова смешались в кашу и он просто кивнул. Не скажет же он ему на самом деле, что думал о нём? — Ты представь как бы жить тогда стало проще, — на его лице вновь появилась мечтательная улыбка, а былое волнение ушло на другой план. Кацуки только фыркнул. — Ты как всегда в облаках витаешь. До сих пор хочешь на доктора поступить? — в его взгляде промелькнуло что-то похожее на интерес. Изуку только хотел открыть рот, как кто-то его перебил, не дав и слова пикнуть. — Эй, гусята! Вы долго-о! — прикрикнул Киришима, в голосе промелькнули нотки усталости. — Слышь, это ты раньше пришёл! Нормально мы подошли, — Бакуго слегка пихнул его плечом, заходя в вагон. Переферическим зрением он проследил, чтобы Деку зашёл вместе с нами. Каминари уже привычно висел на поручне на их излюбленном вместе, что-то активно печатая в телефоне. — Девушке письма о любви там строчишь? — хихикнул Эйджиро, устраивая руку на его плече и ехидно улыбнулся. Денки только закатил глаза и улыбнулся: — Это подруга, мы в чате одном заобщались. — О-о-о, — улыбка Эйджиро стала шире, а глаза хитро прищурились. — Как зовут? — Кьёка, — Денки неловко улыбнулся, но его глаза радостно сверкнули. — Она песни пишет, на гитаре играть умеет. А ещё.. Бакуго, тяжело вздохнув откинул голову на спинку кресла. Видимо, их разговор затянется надолго, зная то как Каминари любит болтать, а Киришима - слушать и допытываться до истины. Взгляд непроизвольно зацепился за привычно сидящего Мидорию рядом, всё такой же задумчивый как обычно, но его мысли словно совсем о другом, а не о том, о чём обычно. Любопытство внутри защекотало и парень перекинул руку через его плечо, из-за чего друг вздрогнул и перевёл на него непонимающие большие глаза как у оленёнка. Даже не беря во внимание тот факт, что Бакуго уже как лет шесть видит мир в одном чёртовом ярко-оранжевом цвете, который изрядно режет глаза.. Он до сих пор хорошо помнил как выглядел настоящий цвет его глаз - ярко зелёные. Как летняя трава, только-только появляющиеся листья, и цветы, начинающие цвести, как начало жизни. От этой мысли что-то вскокнуло вверх и упало, а внутри приятно затрепетало. Он моргнул несколько раз и наконец заговорил, чуть понизив голос. — Так ты всё ещё... хочешь?