Чай

      Гоуст — британец. Логично было бы предположить, что чай в его венах и кружке каждое утро. И вы бы не ошиблись, если бы подумали именно так. Но многие не знают, в КАКИХ количествах Гоуст пьёт чай.       Спустя два месяца работы с Гоустом Соуп начал замечать, сколько чая пьёт старший. Казалось бы, ну нравится и нравится, что с него взять. Но четвёртая кружка за час — это уже слишком…       А также весь процесс приготовления чая полностью выбивался из картины «Гоуста». Саймон Райли — лейтенант 141-го отряда, максимально собранный человек, педантичный и аккуратный во всех смыслах. Но когда он делает чай... это всегда хаотично и непредсказуемо.       Иногда он кидает один пакетик, иногда два в одну кружку. Иногда наливает слишком много воды, иногда слишком мало. Но в любом случае не было ещё ни разу, когда на столешнице не осталось ни капли воды после лейтенанта. Сахар всегда по настроению, иногда одна ложка, иногда две, бывает, что вообще не кладёт, а ещё иногда он умудряется найти в недрах холодильника мёд.       Самое страшное, когда дело доходит до молока. Однажды у него закончилось обычное коровье, и Гоуст решил вместо него использовать соевое… За этим было больно наблюдать.       У Джона уже вошло в привычку каждый раз после Гоуста прибираться на кухне. Всегда будет рассыпано чутка сахара или разлита капля молока. Но он и не жалуется, можно считать, что это своего рода флирт.       Но всё же, хоть он и делает по четыре кружки в час, о трёх из них благополучно забывает. И остывшие кружки всегда приходится выливать. В эти моменты Саймон выглядит действительно расстроенным: плечи опущены, а голова наклонена вперёд. Будто он действительно не верит, что ему приходится это делать.

***

      Очередная кружка стоит на столике в комнате отдыха. Гоуст приготовил её десять минут назад и с того момента ни разу на неё не взглянул. Он полностью утонул в каком-то отчёте и прочих бумажках.       А это значило, что через двадцать минут эту кружку с грустной миной выльют в раковину. Задумавшись об этом, Соуп закинул ноги на столик в опасной близости к кружке. Что не осталось незамеченным самим Гоустом.       — Убери свою чёртову ногу от моего чая, МакТавиш.       Гоуст прохрипел что-то себе под нос и сделал глоток из кружки. А это сработало...

***

      Соуп взял на себя роль спасателя кружек чая. Он приносил их Гоусту из других комнат, если он оставил чай там. Или на брифинге, когда им нужно было вести себя тихо, азбукой морзе стучал по коленке лейтенанта «Ч-А-Й». А когда Джону нужно было пораньше уйти с ужина, кричал Гоусту: «Выпей чай!!».       Вся эта история длилась на протяжении пары месяцев. Такой расклад устраивал их обоих. Ни одна кружка чая не была вылита в раковину за последние два месяца. А у Соупа появилась возможность ухаживать за своим начальником.       Однажды Гоуст всё же спросил:       — Почему ты так печёшься о моём чае?       В этот момент Соуп как раз достал упаковку печенья, которое Гоуст так любит есть с чаем. Он глянул тому в глаза и ответил честно.       — Ты выглядишь слишком грустным, когда приходится его выливать. Не могу видеть такую милашку грустной.       Джон подмигнул Гоусту, на что тот лишь закатил глаза.       Соуп плюхнулся на диван рядом с бриташкой. Тот продолжал пялиться на чай перед собой и теребить упаковку печенья, явно хотел что-то сказать. Но, видимо, набраться смелости всё никак не получалось.       — Джонни..       — Ась?       — Знаешь, почему я делаю так много чая?       — Ты британец, и тебе всегда холодно?       — Ха-ха, смешно... — Саймон перевёл взгляд на Соупа, но когда увидел, что тот уже смотрел на него, растерялся. — Мне нравится, как ты смотришь на меня, пока я готовлю его.       В моменте челюсть Соупа отвисла до пола.       — Этот взгляд, как будто ты смотришь не на опасного Гоуста, а на Саймона. Это...это приятно…       Джон уставился на Гоуста с открытыми от удивления глазами и ртом.       Господи, всё это время великий и страшный Гоуст готовил столько чая только ради того, чтобы заполучить больше твоего внимания...       Мозгу Соупа потребовалось время на обработку информации. И только когда он услышал ещё более нервный шелест упаковки печенья, слова возникли в голове.       — Господи, Саймон.. Я…       — Неважно, забудь о том, что я сказал.       — Сай, я... Можно тебя поцеловать?       Теперь пришло время Гоуста вытаращиться, как идиоту.       — А… — его глаза забегали по комнате в поисках того, за что можно зацепиться — можно?…       Джон тут же подскочил к Саймону, маска была приподнята за нос, и губы соприкоснулись. Ладони Соупа легли на щёки Сая, это было самое приятное и нежное прикосновение, которое Гоуст чувствовал за всю свою чёрствую жизнь. Поцелуй вышел нежным и лёгким, казалось, что они в отдельном шарике, что был вдали от этого мира.       Когда они отцепились друг от друга, перед Джоном предстала милая картина: лицо Саймона красное, а взгляд — упор глаза в глаза. С губ Тавиша слетел лёгкий смешок, и он поцеловал Гоуста уже в щёку.       — Дурашка, я всегда так на тебя смотрю, пока ты не видишь, — большой палец Соупа прошёлся по губам Сая, — но могу абсолютно всегда, если ты разрешишь, конечно..       — Разрешаю…       Однако ту кружку чая всё же пришлось вылить.