Потрясающий

      Стол в кабинете был завален документами. Некоторые папки лежали аккуратными стопками, другие же, с нераскрытыми делами, ждали своего заполнения. Грег терпеть не мог эту бумажную волокиту, но видимо, такова судьба каждого государственного служащего — быть похороненым в куче макулатуры.       День был крайне тяжелым, но вместо того, чтобы заняться своей непосредственной работой, инспектор прошёл вглубь кабинета, достал несколько ампул со шприцами и отправился в отдел. В камере был Шерлок — местная суперзвезда — нарик с нереалистично высоким уровнем IQ, что сливал свою жизнь в унитаз. Этого парня Грегори встретил полгода назад, в одном из притонов, во время облавы на наркокартель. Холмс убеждал констебля, что проводил частное расследование в отношении смерти одного парня, когда Лестрейд проходил мимо и по необъяснимой причине прислушался к словам неизвестного наркомана. То дело, как и торговца смертью, они закрыли в тот же день, и с тех пор Шерлок стал появляться в жизни Грега на регулярной основе.       Инспектор привлекал Холмса к мелким делам, которые были интересны детективу, тем самым повышая раскрываемость и спасая юношу от наркотической зависимости. К сожалению, рецидивы у Холма случались чаще, чем интересные дела, и после особенно паршивого случая, они заключили соглашение: если Шерлок продержится месяц без дозы, Лестрейд даст ему допуск в архив.       Выдержки Холмса хватило ровно на два месяца, ведь сегодня его вновь нашли в наркобухте со шприцом и доставили в участок. Все коллеги Грега знали о его особом отношении к этому парню. Выскочек и умников никто не любил. Лестрейда осуждали за привлечение к делам Шерлока. Никто не мог понять: зачем? Зачем терпит его хамство? Зачем терпит оскорбления? Зачем подставляет себя?       А Грегори просто не хватало терпения объяснять каждому встречному, что он чувствовал ответственность за Шерлока. За странного, колкого, гениального юношу, который никак не мог влиться в общество и поддавался слабости, продолжая отрицать свою зависимость. В этом парне Грег увидел свою мать — потерянную и одинокую. В отличие от женщины, которой он уже ничем не мог помочь, Шерлок ещё находился здесь и Грег мог стать его спасителем. И он старался.       Привычные пальто и шарф Холмса валялись на полу, а вид рубашки ввергал в уныние.       — Шерлок? — Лестрейд похлопал парня по щекам, но не добился никакой реакции. — Чёрт.       Закатав рукав Холмса на достаточную высоту и наложив жгут, Лестрейд достал прихваченный шприц и стал набирать препарат.       — Отвратительно, — послышался холодный голос со стороны решетки, от чего сердце Грегори стало биться чаще, — Такие люди, как вы, мне просто омерзительны. Вы должны быть лицом и защитниками нашей нации, а вместо этого становитесь причиной её погибели! Вам никогда не приходило в голову, насколько вы ужасны? Жалкий, алчный человечишка, возомнивший себя богом, что играет с чужими жизнями себе в угоду. Сейчас же остановитесь, и сделайте шаг назад, или, клянусь Королевой, жить вам останется недолго!       Плечо Грега пекло каждой выжженной буквой, а пульс отдавал в виски.       «Господи, помоги»       Грег, не выпуская шприц с ампулой из рук, сделал шаг назад и взглянул на говорившего. Высокий, худой, импозантный — первые мысли, что пришли в голову инспектора. Мужчина стоял перед ним с прямой, словно линейка, спиной и, выставленным вперед на манер трости, зонтиком. Глаза стального оттенка смотрели с леденящим душу холодом, а тонкие губы были поджаты. Лестрейд обратил внимание на тёмные волосы, крупный орлиный нос и жёсткие черты лица. Этот человек излучал властность и аристократизм каждой клеточкой своего тела.       «Так вот ты какой?» — промелькнуло в голове Грега.       С большим трудом отведя взгляд от мужчины, Лестрейд пытался собрать бегающие мысли в кучу. Он его встретил. Спустя столько лет ожидания, ненависти и боли, он встретил своего соулмейта. Человека, что предназначен ему судьбой и ненавидевший его с первого взгляда, первого слова. Ещё до их встречи в свои восемь лет, Грегори знал, что его душа, его любовь будет считать его самым худшим человеком на земле. Всё это время он гадал, что же такого ужасного от него ожидают? Почему первыми словами соулмейта будет именно это? Но, несмотря на всю боль, что принесла метка, Грег знал, что никогда не будет таким же жестоким. Ещё подростком он дал себе слово, что если заговорит вторым, то скажет те слова, которые хотел бы услышать сам.       Выпрямив спину и расправив плечи, Лестрейд уверенно посмотрел в глаза мужчины.       — Ты самый потрясающий на свете. Ты лучшее, что когда-либо существовало на этой земле. Никогда не сомневайся в своих поступках и действиях. Я люблю тебя, — последнее отдавало чем-то кислым на языке Грега, отчего он прикрыл глаза в бессилии.       Вот и всё. Его самый тяжёлый груз свалился с плеч, оставив после себя пустое место.       — Что? — послышался поражённый вздох со стороны мужчины.       — Я полагаю, вы Майкрофт? — собравшись с силами, Грегори поднял голову, но смотрел только в сторону Шерлока. Шерлока, который должен был быть без сознания. Шерлока, что смотрел на разворачивающуюся драму столетия, округлив глаза.       — Брат Шерлока, — хрипло продолжил инспектор, — Вы были контактом Холмса на крайний случай. Это я вам писал. Его нашли в Уайтчепл среди местных дельцов без сознания. По моему прямому указанию его доставили сюда, оформлять не стали. Это, — Грегори повернулся в вполоборота к Майкрофту и поднял руку с содержимым, — Универсальный антидот от интоксикации. Состояние не было критичным, а я проходил курсы первой помощи. Если бы обратился к медикам в больнице, на него бы завели дело. Поставить инфузию нет возможности, хотел помочь, чем смогу. Полагаю, сейчас вы его заберете?       — Я. Да. Да, заберу, — рот Майкрофта, как полагал Грегори, был приоткрыт в удивлении, а речь немного непонятной.       — Тогда, всего доброго, — дёрнув уголком губ, расплываясь в улыбке, инспектор развернулся на пятках и вышел из камеры, оставляя братьев позади. Его шаг был легким, а мысли пусты.       — Подождите! — Майкрофт было дёрнулся вслед за инспектором, но Шерлок схватил его за руку, останавливая.       — Стой, оставь его. По крайне мере, пока.       — Но Шерлок, — Майкрофт пытался вырваться из хватки брата, — Ты не понимаешь. Это он! Мой соулмейт!       — О, братец! Я всё прекрасно понимаю, — на губах Шерлока играла ироничная улыбка, — А вот ты на удивленнее непрозорлив. Как на тебя это не похоже.       — О чём чёрт возьми … — начал Холмс, но остановился, перестав вырываться.       — Да, братец, — улыбка на лице младшего была ехидной, — Это не только его первые слова, но и твои.       Майкрофт замер на месте с поднятым в руке зонтиком, неотрывно смотря на брата.       — То, чем ты всю жизнь так гордился, было проклятием инспектора. Ты его просто не заслуживаешь. ***       В отдалённом кабинете, среди множества папок с делами, Грегори сидел за столом, закрыв лицо руками.       Что ж… Он его встретил. Соулмейтом оказался мужчина. Харизматичный, красивый, властный и уверенный в себе. Судя по костюму и аксессуарам — при деньгах. Возможно, бизнесмен или политик. Хотя какая уже разница?       Как и говорила мать, соулмейта он встретил. Как парень и предполагал в одном из сотен тысяч сценариев — ситуация была недоразумением. Как он и хотел, его роль была сыграна превосходно.       Но что будет дальше?       Для большинства людей на планете встреча с соулмейтом является точкой отсчёта. На восьмой день рождения каждый человек получает метку с первыми словами своей второй половинки. Но это совсем не означает, что ты в ту же секунду должен бежать заключать брак.        Некоторые находят своего соулмейта ещё в школе, кто-то знаком с ним с рождения, ещё до появления меток. Другие же могут встретить свою половинку в глубокой старости, имея жён, детей и внуков. Всё индивидуально. И быть ли вам вместе, решаете только вы.       Большинство полагает, что это лишь способ эволюции указать на наиболее подходящего человека. Генетически, умственно, эмоционально. Как правило, среди пар-соулмейтов самая низкая статистика разводов и преступлений внутри семьи, как и самое крепкое и здоровое потомство.       Концепция, как и реализация проста: встретились, познакомились, узнали друг друга получше, брак. Если исключить из цепочки гипотетических супругов, не дождавшихся соулмейта партнёра, различия религиозных верований и территориальное место жительства, в течение следующих нескольких месяцев они, как правило, влюбляются и заключают брак.       Все общества, государства и религии поддерживают подобный образ мышления, вне зависимости от пола пары, посему нахождение соулмейта становится главной задачей каждого человека. Даже отрицающие теорию пар люди, после встречи, меняют свое мировоззрение.       Все это было вырезками статей из Википедии. Тысячи и тысячи исследований, что он прочитал за свою жизнь.       Но Грег знал, что он не такой. Они никогда не были такими. С первой секунды, как он смог осознать содержимое своей метки, он знал — соулмейт его ненавидит. И даже если причина сказанных слов нелепое недоразумение, как и оказалось на самом деле, это не меняет всех прожитых в самоунижении и ненависти лет. Лестрейд никогда не носил футболок с коротким рукавом, никогда не появлялся на общественных пляжах или бассейнах. Всегда переодевался только среди людей, которым доверял, которые знали содержание его метки. Каждый шаг, каждое решение в жизни Грегори были приняты с оглядкой. Он всегда стремился быть самым лучшим, самым честным, самым добрым человеком. Но даже так, если незнакомцы узнавали содержание его метки, начинали шептаться за спиной:       — Это его первые слова? Видимо, заслужил. Будь с ним осторожней.       Благодаря своему соулмейту Грег мог сказать о себе лишь одну вещь — он стал хорошим человеком. Или лишь считал себя таковым, по крайне мере до тех пор, пока бывшая жена не ушла к очередному любовнику, дословно процитировав содержимое метки с нелицеприятными прилагательными. Это было больно. Сука знала куда бить.       Лестрейд размышлял о произошедшем, прокручивал ситуацию снова и снова. Что было бы, если бы он не познакомился с Шерлоком? Если бы тот не был зависимым? Если бы в руках Грега не было этого чертова шприца? Если бы Майкрофт пришёл минутой раньше или позже, всё могло бы сложиться по-другому. Вся его жизнь прошла под Эгидой — я хороший, добрый, честный. Моя метка не моё олицетворение. Мнение одного человека не является отражением моей сути. И всё это было, просто случайностью! Просто стечением обстоятельств и отсутствием внимательности самого внимательного, со слов Шерлока.       О брате Холмс говорил редко, но метко. Умный, властный, опасный. Он описывал Майкрофта как мировое зло, но дал Грегу его номер на крайний случай. За все эти полгода Грегори не встретил родственника парня лишь чудом и вот, что из этого вышло!       — Блядь, — Лестрейд с силой провёл рукой по лицу, — Какая же ты блядь.       Оскорбления жизни вряд ли является показателем уравновешенности, но что ему оставалось?       Размышления Грега прервал стук.       — Войдите, — не смотря на дверь выкрикнул инспектор и начал перебирать хаос на своем столе, создавая иллюзию порядка.       — Инспектор, — интонация старшего Холмса поразительно отличалась от той, которой была сказана самая главная фраза в жизни Грегори.       — Я вас слушаю, мистер…       — Холмс, — продолжил мужчина, закрывая за собою дверь, — Как вы и сказали, я брат Шерлока. Майкрофт Холмс.       — Ясно, — повисло неловкое молчание. ***       Никогда в жизни Майкрофт не чувствовал себя… так. Это было больше чем стыд, сожаление или печаль. Эмоции перемешивались как песчинки в море. Холмс многие годы представлял себе встречу со своим соулмейтом. Расплывчатые образы, что рисовали чертоги, никогда не удовлетворяли его требования, но он старался. Перебирал черты лица, цвета волос, интонации голоса. Иногда его посещали мысли об архаичности своих догадок, и тогда приходилось гнать от себя размышления о второй половинке.       Но Майкрофт знал, за какую вещь всегда будет благодарен соулмейту — за свою метку. Слова, выжженные на его левом плече, стали путеводной звездой для Холмса в самые тёмные времена. Каждый раз, страдая от собственных комплексов, нападок брата или окружающих, Майкрофт прикасался к ней, вспоминая.       Буквы были резкими и угловатыми, что указывало на жёсткость и упрямый характер владельца. Несомненно, это был мужчина. Уже в восемь лет для Майкрофта не было секретов в графологии — одной из полезнейших наук в их обществе.       Холмс перебирал сценарии, прикидывал варианты событий, которые могли привести к подобному исходу.       «Ты самый потрясающий на свете. Ты лучшее, что когда-либо существовало на этой земле. Никогда не сомневайся в своих действиях. Я люблю тебя»       Что он мог сделать, чтобы получить это? Наверняка соулмейт будет говорить вторым. Слишком продуманной выглядела случайно брошенная незнакомцем фраза. И за это Майкрофт был благодарен вдвойне — о нём думали. О нём хотели заботиться. И даже если им не суждено будет встретиться, эту ценность Холмс будет нести с высоко поднятой головой. На фоне окружающих банальностей, по типу — «Здравствуйте», «Привет», «Передайте соль, пожалуйста» или упаси господи «Свали с дороги» Майкрофт чувствовал себя победителем. Но ни в одном из своих предсказаний Холмс и представить себе не мог, чем наградит вторую половинку. Господи, Шерлок впервые оказался прав — он просто чудовище.       С каждым годом, поднимаясь по социальной лестнице всё выше, Майкрофт терял надежду на встречу. Он отгораживал себя от окружающих и возводил высокие стены. Круговая оборона на триста шестьдесят градусов стала нормальной реакцией. Чрезмерная ответственность за брата, давление со стороны матери, безразличие отца, насмешки окружающих — всё становилось неважным, когда он надевал свой бессменный костюм.       Неказистая внешность? Зато острый ум. Гадкий характер? Зато высокое положение. Мания контроля? А что в этом плохого?       Годами Майкрофт оттачивал свои черты, как вода точит камень — постепенно, но неуклонно. И встречая отторжение окружающих, повторял как мантру — Ты потрясающий. Никогда не сомневайся в своих поступках.       Шерлок ненавидел метку брата.       Тривиальное «Хотите мой?» казалось парню вызовом. Очередной проигрыш не начатой битвы. И когда самая важная вещь в его жизни стала способом поиздеваться над братом, Майкрофт испытал боль сильнее прочих. Как оказалось, эта боль была каплей в море. В море отчаяния не пролитых слёз. Он уничтожил шанс на счастье, ещё до начала их отношений.       Грегори Лестрейд. Его вторая половинка была интересна. При первом взгляде на личное дело в глаза бросалось безупречно чистое дело молодого детектива-инспектора Скотланд-Ярда. Неподкупный, честный, ответственный, добрый, отважный. Каждая из характеристик казалась неоправданной лестью в их прогнившем мире.       Майкрофт не мог подавить свой цинизм к этому человеку. Как нужно жить, чтобы в личном деле, составленном тайной службой самой королевы, отсутствовали рычаги давления?       — Грязные рычаги, — отметил про себя Майкрофт.       Тридцать восемь лет. Выходец из бедной семьи с матерью алкоголичкой. Умерла, когда единственному сыну было двадцать два года. Отец неизвестен. Средние оценки и множество хвалебных отзывов со стороны начальства и сослуживцев. Распавшийся шестилетний брак, в котором, в виде отступных, инспектор отдал половину капитала. Нет ни дебошей, ни приводов за травку или нарушения правил дорожного движения, ни внебрачных детей. Идеально чистое личное дело, чёрт его дери. Единственной вещью, которой Майкрофт не удосужился поинтересоваться, была метка детектива-инспектора. Самая главная ошибка в его жизни.       Майкрофт стоял перед дверью старшего детектива-инспектора Грегори Лестрейда и не мог заставить себя постучать. Всегда подвешенный язык и острый ум дали осечку. Что сказать человеку, предназначенному тебе судьбой, если ты испортил ему жизнь? В книжках о таком не пишут… ***       — Мистер Холмс, — начал Грегори.       — Майкрофт. Пожалуйста, зовите меня Майкрофт, — в воздухе повисло неловкое молчание.       — Хорошо, Майкрофт. Я настоятельно рекомендую вам отвезти Шерлока в ближайшее медучреждение для прохождения обследования. Думаю, вы прекрасно осведомлены о привычках брата, но это его первый срыв за последние два месяца. Несмотря на хорошее самочувствие, его осмотр является… — Грегори говорил, не глядя на собеседника и перебирая бумаги. Холмс прекрасно понимал полную бессмысленность сего занятия. Взгляд мужчины блуждал по бумагам, не задерживаясь и не анализируя строчки. В конце концов, Холмс прервал его:       — Инспектор, я несомненно отвезу Шерлока в соответствующее заведение. И я бесконечно благодарен вам за заботу о нём. Не только сегодня, но и за все предыдущие месяцы. Хоть мы лично с вами ни разу не встречались, я прекрасно осведомлен о том, сколько головной боли доставил мой брат и готов компенсировать это в любой форме, — Майкрофт старался регулировать тональности голоса, лавируя между официальностью и мольбой, что была готова сорваться с языка.       — Не стоит, мистер Холмс. Я делал то, что считал нужным. И помощь Шерлока в делах более чем компенсирует все неудобства.       При взгляде на сидящего перед ним мужчину, в груди у Майкрофта всё сжималось. Он наблюдал за неспешными движениями инспектора и стал рассматривать подёрнутые сединой тёмные волосы, потрёпанный костюм, морщинки в уголках улыбающихся глаз. Тёмные добрые глаза, что сейчас придирчиво изучали документы и поджатые пухлые губы. Даже сидя за столом инспектор выглядел как взявшая перерыв от бесчисленных погонь гончая. Гибкий, опасный с преступниками и добрый к дорогим ему людям. Майкрофт уже размышлял, на каких правах старший детектив-инспектор держит его брата рядом с собой. Ни для кого не было секретом нелюдимость характера Шерлока и то, с какой профессиональностью он отпугивает от себя людей. Такое длительное добровольное сотрудничество с одним из Холмсов вызывало в Майкрофте бурю вопросов и недоверия. Какие цели преследовал этот человек?       Теперь, видя инспектора, а не сухие отчеты перед собой, Майкрофт начинал понимать. Лестрейд был самым редким алмазом из всех. Честный, принципиальный, неподкупный. С каждой секундой нахождения рядом с соулмейтом Майкрофт считывал всё больше фактов, от которых его разум и сердце сходили с ума.       — И этот идеальный человек предназначен мне вселенной? — вопрос, крутившийся в голове, звучал ещё громче: — Как я мог допустить такую ошибку? Я, который всегда гордился своим интеллектом, рассудительностью и аналитическими способностями. Не взял во внимание прочитанное личное дело, не рассмотрел названия препарата в руках инспектора, не придержал оскорбительные умозаключения до выяснения обстоятельств. Повел себя как Шерлок, чёрт его побери — силой воли Майкрофт заставил себя расслабить сжавшую зонтик руку и встать более свободно.       Его мозг работал на максимальных оборотах, стараясь собрать и зафиксировать как можно больше информации, попутно используя все свои познании из области переговоров и соблазнения. Печальным был факт того, что опыт второго полностью отсутствовал.       — Инспектор… Нет, Грегори… Я… Я не могу предать словами, как мне жаль, — впервые в жизни Холмс путался в словах.       Привычка всё анализировать мешала в формулировке мыслей, не давая подобрать правильные слова и предсказать ожидаемый результат. Даже на переговорах между Евросоюзом и Великобританией, Майкрофт не чувствовал такую потерю контроля. А это был самый сложный год его политической карьеры!       — Майкрофт…       — Нет, подождите Грегори. Я хочу сказать, что очень рад встретить вас. Я очень сожалею обо всем сказанном мною ранее. Это совершенно не отражает моих истинных мыслей в отношении вас, даже если не брать во внимание наше с вами… положение. Я допустил непростительную ошибку. Был невнимателен к деталям и заранее предвзят. Меня не оправдывает ни предыдущий опыт, ни двусмысленность ситуации. Однако, я полагаю… Я хочу верить, что не испортил всё окончательно.       Впервые с начала разговора Лестрейд поднял взгляд на мужчину. Инспектор молча смотрел на политика из-под густых тёмных ресниц с тяжело опущенными плечами. Майкрофт видел сканирующий взгляд Грегори, но старался не давать отразиться краске смущения, бросившейся к лицу.       — Я понимаю, что вас может смущать мой пол…       — Майкрофт, — попытался прервать Холмса Лестрейд.       — Насколько я знаю, вы не замечены в гомосексуальных отношениях и поскольку вы были женаты… — продолжил политик, глядя себе под ноги.       — Майкрофт…       — Так же я принимаю во внимание, что не отвечаю стандартам красоты и привлекательности, особенно такого мужчины как вы, но я гарантирую…       — Майкрофт! — Холмс очнулся, когда инспектор оказался перед его лицом, встряхнув мужчину за плечи.       — Прошу вас, Майкрофт, успокойтесь, — Грегори смотрел на политика с мягким выражением на лице, — Во-первых, вам стоит пересмотреть свои источники, мистер Холмс. Гомосексуальные отношения меня совершенно не заботят, поскольку я полностью бисексуален. Во-вторых, прошу вас прекратить говорить бред о своей внешности. Гарантирую, в моих глаза вы более чем привлекательный мужчина и меня не нужно никоим образом заверять, подкупать, — Лестрейд бездумно махнул рукой в сторону, — Или чем вы там меня собирались убеждать и гарантировать?       — А в-третьих? — тихо вопросил Холмс.       — А в третьих… А в-третьих, я принимаю ваши извинения, хоть и не считаю их уместными. Мистер Холмс… Майкрофт, я прекрасно осознаю всю ситуацию. Ты не виноват ни в чём. Не могу сказать, что считаю, что моя метка лучшая из всех возможных, но я рад тому, как всё сложилось в итоге. Я рад тому, что встретил тебя даже таким специфическим способом.       — Грегори, — Майкрофт чувствовал, как его губы расплываются в непривычной неуверенной улыбке. Он перехватил руку инспектора, прижимая её к губам и целуя костяшки, — Ты представить себе не можешь, как я рад это слышать. Твои слова делают меня самым счастливым человеком на земле. Грегори в смущении опустил глаза, но руку не отнял.       — Я хочу спросить вас, инспектор, — Майкрофт понизил голос до возмутительно мурчащих нот, — Согласитесь ли вы сходить со мной на свидание? Возможно, даже сегодня? Возможно, даже сейчас? — Грегори несмело улыбнулся.       — Я не имею ничего против, Майкрофт. Но, — Лестрейд отошёл от мужчины в сторону своего пальто, — Полагаю, стоит сначала разобраться с Шерлоком?       — Несомненно, Грегори. Прошу вас, — мужчина отступил, открывая дверь, — Брат ждёт нас в машине.       — Почему у меня создаётся ощущение, что мы завели ребёнка ещё до знакомства? — ворчливо пробормотал Лестрейд, выходя следом, на что Майкрофт лишь улыбнулся. ***       Один из разговоров, что случился много позже. Гостиная в поместье Майкрофта.       — Грегори, — Майкрофт держал руки мужчины в своих, ласково поглаживая огрубевшие костяшки и мозоли от оружия, — Я знаю что ты не согласен, но мне важно это сказать. Мне бесконечно жаль, что мои первые слова были такими жестокими.       — Май, — начал было Грег.       — Подожди, — прервал его мужчина, сжимая руки, — Это важно. Правда важно. Я прекрасно помню себя в детстве и подростковом возрасте. Ты и представить себе не можешь, как я гордился своей меткой. Каждый раз, встречая преграды, я думал о твоих словах. Я напоминал себе, что пусть не сейчас, но когда-то буду важен для кого-то. Важен настолько, что ещё до нашей встречи ты знал, что скажешь мне. Ты был моей незримой поддержкой и проводником света. И я обещаю, больше никогда не позволю моим словам ранить тебя. Ты моё прошлое, настоящее и будущее Грегори. Прости меня, если когда-нибудь сможешь. Я и представить себе не могу, насколько ужасным было для тебя бремя этой метки.       — Не неси чушь, Май, — инспектор пересел ближе к Майкрофту, прижимаясь бедром, — Конечно, это никогда не было легко. Я уверен, твой гениальной мозг и без меня прекрасно понимает, какой была реакция людей. Но я гарантирую, сейчас всё прекрасно! Я счастлив встретить тебя. Несмотря ни на что, я всегда надеялся, что метка моего соулмейта принесёт только счастье. Я жил со знанием того, что не одинок. И стал именно таким человеком, каким хотел быть. Возможно, если бы не ты, был бы я сейчас нелегальным дельцом или ещё чего похуже. А благодаря тебе я спасаю людей, — кривая улыбка Лестрейда отзеркалила улыбку Майкрофта, — являюсь лицом нации. Хочется верить, что порядочным.       — Не сомневайся, любовь моя, — мужчина прижался губами к запястью инспектора, — Ты лучшее из лиц, что я видел в этой стране. Уверяю, мне есть с чем сравнивать.       — Верю, мистер Холмс, — прыснул Грег, — Вы же само британское правительство.       — Ох уж этот Шерлок… ***       — Иногда мне казалось, что я теряю тебя.       — Что? — повернувшись, спросил Грег.       Это была их первая совместная ночь в одной постели. Маленький месячный юбилей отношений, по которым они неспешно двигались. Спустя несколько первых свиданий Майкрофт признался Грегори, что никогда не был связан романтическими или сексуальными связями прежде, а Лестрейд, приняв это во внимание, старался не торопить Холмса. Походы по ресторанам, кино и вечерние прогулки заполнили жизнь мужчин.       В этот раз, вместо ресторана, Холмс предложил провести вечер у него за беседой и блюдами, которые приготовит сам. Для Грега стало настоящим открытием искусность его соулмейта в кулинарии. Несмотря на свою параноидальность в отношении лишнего веса и помешанность на здоровой пище, Майкрофт был настоящим асом в готовке: Консоме, Луковый суп, Петух в вине. Странные, никогда ранее не пробуемые Лестрейдом блюда, Холмс приготовил на годовщину, сопроводив изысканным сортом вина.       Разомлевшие от спиртного и еды мужчины, не сговариваясь, расположились в одной спальне на этикетном для первой ночи расстоянии друг от друга. Так полагал Грегори — Наверняка и такое есть, а переспрашивать у Холмса было стыдно.       — Иногда, — шёпотом начал Майкрофт, — Мне казалось, что я тебя теряю. Или потеряю. Я… Стыдно признаться, в некоторой степени фанат детективов и мелодрам. И в подобных произведениях очень распространены предсмертные речи, по всем законам жанра. Когда впервые смог провести параллель, я впал в панику. Ещё несколько лет я просыпался с мыслью, что потеряю тебя сразу после встречи, — голос Мая становился всё тише и тише с каждым сказанным предложением. Полностью повернувшись к мужчине и нарушая негласно проведенную черту между ними, Грег придвинулся к Майкрофту.       — Ты же знаешь, что это, — указал Холмс на висок, смотря в глаза партнеру, — Я не могу контролировать. Мой мозг не так склонен к саморазрушению, как у Шерлока, но остановить поток мыслей, особенно во сне, бывает невозможно. Чертоги сами рисуют сценарии. В результате, для успокоения я разработал несколько протоколов по спасению жизни моего соулмейта при встрече.       — Хотя бы один из них включает твой зонтик? — мягко спросил Грегори, ещё ближе придвигаясь к мужчине.       — Эта информация засекречена.       — Я так и знал, Мэри Поппинс! — с наигранным возмущением воскликнул инспектор и заговорчески зашептал, — Скажи, что в нём? Пистолет? Шпага? Шокер? Взрывное устройство? Какие секретные штучки разработало наше теневое правительство для скромного госслужащего?       — Грегори! — осуждающе вздохнул Майкрофт.       — А если серьёзно, то мне бесконечно жаль, что ты переживал из-за этого, — промурлыкал растроганный инспектор, — И бесконечно приятно, что ты так ценишь нашу связь.       — Я ценю тебя куда больше, чем несколько протоколов безопасности, Грегори, — своей улыбкой Холмс вызвал дрожь возбуждения, прошедшую сквозь тело Лестрейда.       Не сдерживаясь, инспектор припал к губам Майкрофта. Их первый поцелуй был нежным и тягучим, как горячая карамель. Медленно скользя губами в ответ на робкие движения, Грег всем телом прижался к Майкрофту. Одна рука зарылась в слегка вьющиеся рыжеватые волосы, а другая ухватила мужчину за талию. Майкрофт с удивленным стоном приоткрыл рот, впуская язык партнера глубже и начал активнее отвечать на поцелуй. Несмотря на неопытность Холмса, Лестрейд возбуждался с каждой секундой всё больше. С каждым днём сдерживаться становилось труднее, и самоудовлетворение помогало меньше и меньше.       — Май, — со стоном оторвался Грегори, — О, Май.       — Грегори, — шептал в ответ мужчина, — Мой милый Грегори.       Периодически соскальзывая поцелуями то в уголки губ, то в подбородок, Грегори сжимал драгоценное тело в руках, пытаясь совладать с эмоциями, рушащими контроль. Мягкие звуки, издаваемые Майкрофтом, вызывали щемящее чувство в груди. Воздуха в лёгких перестало хватать и Грег отстранился от мужчины с колотящимся сердцем.       В полумраке комнаты было сложно рассмотреть что-то кроме ярко блестящих глаз Холмса и его влажных от поцелуев губ.       — Ты и представить себе не можешь, как давно я хотел это сделать, — пробормотал Лестрейд, сорвав ещё один короткий поцелуй.       Смущение политика можно было потрогать руками. Ничего не ответив на высказывание, Майкрофт просунул руки под одежду инспектора и прижался щекой к груди, слушая загнанное сердце.       Продолжая одной рукой перебирать мягкие волосы, Грег старался ненавязчиво гладить спину Мая. Успокаивающими массирующими движениями вверх-вниз, Лестрейд разглаживал ткань шелковой пижамы, пытаясь выбросить из головы мысли о соблазнительном бледном теле любимого мужчины.       — Май, — прошептал инспектор, целуя макушку.       — Ммм…       — Я знаю, что для тебя всё это ново. И поэтому не хочу торопить события. Но я не ты и не Шерлок. Иногда могу допускать ошибки или чего-то не понимать и не замечать. Пожалуйста, говори мне об этом сразу, ладно?       — Конечно, Грегори. Но не будет ли тебе от этого… несколько дискомфортно? — пробормотал Холмс в грудь Лестрейда.       — О, я понял к чему ты клонишь. Нет, меня не пугают размеры твоего интеллекта, как и твое положение в правительстве. Ты не твой брат и своё эго возишь в отдельной бронированной машине, — на возмущенный писк мужчины Грег лишь рассмеялся и сильнее сжал его в объятьях.       — Просто я прошу иногда быть помягче в высказываниях и быть более открытым в своих чувствах. Нет! Нет! — не дав партнеру отстраниться от своей груди, Лестрейд продолжил, — Погоди. Это не к тому, что ты скрытный или грубый, или что ты там ещё себе придумал. Просто я не хочу всё испортить. Боюсь излишне напирать на тебя, вот.       Подтянувшись чуть выше на подушках, но продолжая крепко держаться за Грега, Майкрофт улёгся так, чтобы их лица были напротив друг друга.       — Для начала, Грегори, для своего, как ты выразился, Эго, мне достаточно одного кабинета. У меня нет необходимости в привлечении чужого внимания и доказательства собственной важности посредством оскорбления интеллекта окружающих.       — И поэтому свою важность ты доказываешь, оскорбляя целые государства, — фыркнул инспектор.       — Гре-е-е-гори, — осуждающе протянул мужчина.       — Это не я сравнивал вице-президента с краснозадой макакой с мишенью в причинном месте на мирных переговорах!       — Можешь передать Антее, что она уволена.       — И не подумаю, — ухмыльнулся Лестрейд, — Без неё ты перестанешь появляться дома куда чаще, чем раз в месяц, — чмокнул он надувшееся правительство в нос, — Так о чём мы?       — Так вот повторюсь. Мне нет смысла доказывать собственную важность чужими оскорблениями. А этого человека я искренне терпеть не могу. Ты бы меня понял, если бы хоть немного интересовался политикой. Но Грегори, — изменив тональность, проникновенно шептал Холмс, — Я же обещал. Больше никогда своими словами я не позволю себе ранить тебя. Ты для меня слишком важен, чтобы распыляться на мелочные высказывания, не имеющие под собой никакого основания.       — Не зарекайся, Май, — удручающе пожурил его Грег, — Но я тебя услышал. Просто помни — ссоры случаются и не всегда всё складывается так, как мы хотим. Главное знать, как и зачем справляться с этими сложностями. И уверяю, для меня ты, — поцелуй в щеку, — Так же, — поцелуй в лоб, — Невероятно дорог, — поцелуй в губы перешёл в лёгкие покусывания и зализывания.       С каждым соприкосновением губ чувствовалось, как Майкрофт набирался уверенности в движениях и разнообразиях техник. Если бы существовал конкурс по скоростному обучению поцелуям — Холмс был бы призером. ***       Несмотря на плотный график обоих мужчин, ни Грег ни Майкрофт не могли представить себе жизнь друг без друга. Они все так же общались друг с другом не переходя приличий (а если быть точнее, не переходя в горизонтальное положение, кроме как для сна), но спать раздельно больше двух дней в неделю было невыносимо обоим. Чаще всего именно Лестрейд оставался у Холмса в его огромном особняке из-за чего вещи стали постепенно перекочевывать на полки Майкрофта.       Утром, собираясь на работу, мужчины могли невзначай касаться друг друга и помогать в незначительных мелочах. Так Грегори научился завязывать галстук Майкрофта его любимым Виндзорским узлом, а Холмс пристрастился готовить утренний лёгкий завтрак и кофе в постель для инспектора.       Их быт, на удивление, был очень лёгким. С каждым днём Лестрейд всё больше узнавал Майкрофта. Его привычку спать упакованным в шелковую пижаму, так похожую на любимые костюмы тройки. Ужасно мерзнущие руки и ноги, из-за чего по дому он всегда передвигался в смешных полосатых носках и махровых тапочках, а на улице всегда носил чёрные кожаные перчатки. Любовь ко всем видам зеленых салатов и манеру бухтеть на Грега, когда он ел на работе что-то из списка нон грата — пончики, бургеры или хот-доги.       К некоторым особенностям Майкрофта приходилось быть особенно внимательным. В связи с высокой должностью и множеством государственных дел, всё что связано с работой было в приоритете. Май никогда не задавал серьёзных рамок и правил, но даже так Грег легко понимал, когда не стоит лезть с нежностями или надоедать своей компанией. Старался не входить в рабочий кабинет Холмса в его отсутствие, никогда не лез в его портфель или оставленную на столе папку с документами, не отвлекал во время телефонных разговоров и старался не доставать с любопытными вопросами напрямую связанными с работой мужчины. На каждое проявление своей тактичности Грегори ловил мягкие улыбки со стороны Мая.       Ещё одной особенностью стало ОКР Холмса. Вначале они никогда не поднимали эту тему, но Лестрейд замечал патологическую тягу политика к систематизации. Выстроенные по размеру баночки в ванной, сложенные в ряд канцелярские принадлежности, развернутые ручками наружу кружки для кофе, мания чистоты и опрятности. Всё это легко можно было списать на особенности высокоскоростного мышления, направленного на максимальную эффективность, но пройдя курс психологии в колледже, Грегори замечал и другие детали. То, как Майкрофт по часовой стрелке протирал посуду или строго три раза встряхивал свой паркер перед тем, как начать записывать.       Больше всего Грега пугали моменты замкнутости мужчины. Сложно было определить, находится ли Холмс в чертогах, как его брат, или просто впал в ступор, как признак компульсии. Иногда после особо тяжелого дня или телефонного разговора, Грегори мог найти Майкрофта, застывшего посередине комнаты или неподвижно сидящего в кресле с опустошенным взглядом. Когда это случилось в первый раз инспектор кинулся к мужчине, от чего напугал его ещё больше и чуть не спровоцировал паническую атаку. Позже, успокоившись, Холмс объяснил причину.       — Мне сложно тебе говорить это, Грегори, — вздохнул политик, — У меня диагностировали расстройство психики. Это не мешает моему функционированию, скорее даже помогает. Многие считают мою педантичность полезной политической чертой. Но когда я оказываюсь в комфортной обстановке на фоне высокой эмоциональной нагрузки некоторые… признаки становятся более явными, — Майкрофт старался не смотреть в глаза инспектора.       — У тебя ОКР, не так ли? — Лестрейд мягко взял руку политика в свою и сжал её, желая поддержать мужчину.       — Ты знал? — удивился Холмс, вглядываясь в лицо Грега.       — Лишь предполагал, — улыбка мужчины стала ещё теплее, — В этом нет ничего страшного или постыдного, Май.       — Но я боялся, что ты подумаешь, что я…       — Ты не псих, дорогой, — взяв обе руки Холмса в свои, Лестрейд наклонился поцеловать их, — Твой разум работает гораздо быстрее прочих. Было логично, что твоё восприятие окружающего может отличаться от моего. Я вообще удивлен тому, как ты меня терпишь. Я же вечно раскидываю свои вещи, оставляю немытую посуду, а ты даже замечаний мне не делаешь, устраняя мой хаос.       — Твой, как ты выразился, хаос, успокаивает меня. Это становится ещё одним подтверждением, что ты где-то рядом. Того, что ты являешься частью моей жизни.       — О господи, — смущенно пискнул Грег, спрятав лицо на плече Холмса.       — Тебе не пришлись по вкусу мои слова? — низко пророкотал Майкрофт.       — Ты меня смущаешь, — пробубнил Лестрейд, не отрывая губ от пиджака политика.       — Мне прекратить?       — Ни за что.       Так они пережили очередной сложный момент в совместной жизни. Постепенно Грег научился ловить и вытаскивать Майкрофта из его эмоциональных ям. Каждый раз, видя замершего посреди действия Мая, он мягко приобнимал его за плечи и монотонно бубнил, усаживал на кровать или диван. Мог принести мягкий плед, накрывая худые плечи, вручить тёплый чай или кофе. А при любых признаках подступающего невроза старался отвлекать мелочами — включить на телевизоре бесполезное телешоу или начать зачитывать отчёт по последнему делу. Если настроение Холмса портилось во время работы, мог стоя за спиной массировать напряжённые плечи или перехватив свободную руку, перебирать тонкие пальцы. Каждый раз, возвращаясь к Лестрейду из своих эмоциональных заплывов, Майкрофт благодарно прижимался к мужчине и целовал, целовал, целовал. В такие моменты Грегори понимал, что всё делает правильно. ***       Жизнь вместе с Лестрейдом для Майкрофта была потрясающей.       Ещё до обретения второй половинки, Холмс переживал о будущих сложностях. На первый план, конечно же, выходила работа — жизнь под грифом секретности будет тяжела для любого непривыкшего человека. Даже в угоду своих интересов и личной жизни, Холмс был обязан держать огромное количество информации в тайне от Грегори, в интересах страны и её Величества. Документы, встречи, разговоры, информация — всё в жизни Майкрофта держалось в секрете и узнай Лестрейд даже малую часть этой информации, он подвергнет множество жизней, в том числе свою, смертельной опасности.       Вопреки ожиданиям, Грегори был крайне наблюдателен, неглуп и неожиданно тактичен. Из-за неудачного начала отношений, Холмс, из страха всё испортить, никак не мог подобрать момент для серьёзного обсуждения правил поведения, которые были созданы в его голове ещё до их встречи, но разговору не суждено было состояться. Лестрейд не был излишне любопытен и его вполне удовлетворяли поверхностные ответы политика на опасные вопросы. Ни разу за два месяца их отношений и около месяца практически полного сожительства, Майкрофт не замечал тяги Грегори к секретным материалам и документам, которые лежали на его столе. Инспектор самостоятельно провёл невидимую черту между рабочей и бытовой жизнью и ювелирно обходил острые углы.        Холмс старался не отставать. Он видел перепады настроения своего партнёра после сложных дел и старался не провоцировать его до того момента, когда накал страстей уляжется. После тяжелых будней сидячей работы или забегов за преступниками со своим братом, мог набрать горячую ванную или предложить расслабляющий массаж. Правда, предлагая второе не всегда преследовал целомудренные цели — смотреть и прикасаться к совершенному телу мужчины было пьянящим удовольствием, а в связи с отсрочкой их близости, интерес был в разы выше.       Существовали также вещи, напрямую связанные с безопасностью спутника жизни. Круглосуточная охрана и слежка стали причиной крайне эмоционального разговора с неожиданным концом.       — Это не моя прихоть, Грегори, — слыша собственный холодный тон, Майкрофт старался ещё крепче ухватиться за ускользающее терпение. Он не собирался нарушать данное себе и Лестрейду обещание. Слова ранят. Парадигма их жизни, которую он не забудет никогда, — Ты знаешь о моей работе и связанной с ней рисками.       — Ни черта я о ней не знаю! — эмоционально рявкнул инспектор, шагами меряя кабинет политика в Диогене.       — Грегори…       — Ладно! Ладно! Я не буду придираться к словам, но Майкрофт, — обессиленно сел инспектор в кресло напротив, — Я работаю инспектором многие годы. Я коп, черт тебя подери! И не первый год моя жизнь находится под угрозой. Ножевые ранения в тёмном переулке, бомбы в посылках, подстроенные аварии — всё это мне уже давно знакомо. Для меня не новость понимаешь?! И никогда за всю свою жизнь я не чувствовал необходимости в няньках в бронированных костюмах с автоматом наперевес. Ну как ты это себе представляешь? Бегу я за преступником, а его перехватывают твои люди и преподносят его на серебряном блюдце с бантиком на заднице?       — Прошу тебя, не утрируй, Грегори, всё не так…       — Всё именно так, Майкрофт! Когда во время перестрелки меня окружает кучка телохранителей и не дают выполнять мои прямые обязанности, именно так это и выглядит! Ты хоть представляешь, как мои парни отреагировали? А спецназ? Холмс, из-за чертового нарика с пушкой по мою душу ты выслал ёбанный спецотряд!       — Ну предположим, что это действительно было излишне. Но ты же понимаешь, что мои люди следовали инструкциям…       — А вертушка? Ебучий вертолёт, Холмс! Из-за воришки сумочки!       — Я понимаю…       — А зелёные береты? Как ты вообще направил армию США на территорию Англии для моей охраны?!       — Боюсь, что это…       — Секретно? Я знаю, но армия США из-за ограбления супермаркета?       — Но мне сообщили, что у него был нож… — жалобно проговорил Холмс, избегая прямого взгляда раскрасневшегося Лестрейда.       — Майкрофт, — вкрадчивым тоном начал инспектор.       — Да, Грегори, — отозвался Холмс, стараясь смотреть куда угодно, кроме как на мужчину напротив.       — Прекращай.       — Не могу.       — Майкрофт, — голос стал ещё ниже.       — Я правда не могу, Грегори! — отчаянность читалась на лице мужчины, — Ты моя болевая точка! Чуть ли не единственная, после Шерлока, и самая важная. Твоя охрана, твоя жизнь, твоё благополучие, здоровье в приоритете. Я не могу, не хочу и не буду запрещать тебе работать в полиции, но помимо угрозы жизни, к которой ты привык, из-за меня ты всегда будешь под прицелом. Ты буквально стал делом государственной важности!       — Май…       — Нет, стой, — в отрицательном жесте махнул мужчина рукой и, выпрямившись, посмотрел в глаза Лестрейда, — Ты знаешь, что я имею вес на политической арене. МИ6, КГБ, ФБР и секретная служба лишь дети в песочнице для уровня моей секретности. И даже не являясь публичным лицом, я легко могу стать скомпрометированным. Охота за сведениями, что хранятся здесь, — постучал Майкрофт пальцем по виску, — Имеют буквально мировое значение. И говорю я это тебе лишь из-за всестороннего доверия, а не пытаясь запугать. Твоя безопасность для меня важнее своей. Если из-за меня ты подвергнешься опасности, я никогда себе этого не прощу. Если давление на меня будет осуществляться через тебя… — Холмс вышел из своего массивного стола, подошёл к сидящему в кресле мужчине и погладил его колючий подбородок, смотря прямо в глаза.       — Пойми, Грегори. Я уже скомпрометирован, не имея путей отступления. У человека моей должности нет вариантов добровольного отстранения. Я ни секунды не жалею о встрече с тобой, но если хоть кто-то узнает о твоём существовании… Они узнают, что в их руки попал карт-бланш. С появлением тебя в моей жизни, мои приоритеты изменились. И простит меня Англия, но первое место принадлежит не моей стране, а тебе, дорогой инспектор. Смотря в дорогие сердцу карие глаза, Майкрофт видел, как расслабляются и опускаются напряженные плечи. Грегори прикрывает глаза в паузе обдумывая слова и прижимается к ласкающей лицо руке.       — Я понимаю, дорогой, — шепчет инспектор, — Если ты хоть на секунду допускаешь, что я люблю тебя меньше… — Майкрофт резко втягивает воздух в лёгкие, — Я бесконечно люблю тебя, Май. И мне больно даже думать о грозящей тебе опасности.       Лестрейд подскакивает с места и упирается лбом в Холмса, вглядываясь в серые омуты.       — Ты мой, Май. И я принимаю всё в тебе. Поэтому хорошо. Чёрт с ней, с твоей охраной. Просто позволь разработать протоколы. Я постараюсь свести все угрозы к минимуму, просто дай моей гордости и имиджу хотя бы шанс на существование. Твой брат стал называть меня принцессой под охраной злого дракона, — вырвавшийся смешок Грегори прервал мягким поцелуем в губы.       Углубив поцелуй, Холмс притянул сильное тело мужчины к себе за талию.       — Я не ослышался? — отстранившись, прошептал Холмс.       — М-м-м, — кокетливо взглянул на него инспектор.       — Ты сказал, что любишь меня.       — Ну конечно, я люблю тебя, Май, — рассмеялся Лестрейд, — Ты любовь всей моей жизни. Мой соулмейт. Человек, предназначенный мне судьбой. И самый потрясающий мужчина на свете.       Не выдержав накала эмоций Майкрофт зажмурился. К глазам подступали слёзы. Резко развернувшись, Холмс бросился к столу, схватил спрятанную коробочку и упал на колени перед замершим в ступоре мужчиной.       — Грегори… Я не могу подобрать слов, чтобы передать, как люблю тебя. Я собирался сделать всё по правилам и возможно сейчас слишком рано делать столь поспешные шаги, но я не смог стерпеть. Несмотря на нашу первую встречу, несмотря на все сложности связанные со мной и работой, несмотря на наше непродолжительное знакомство, мой упрямый характер и вредные привычки. Окажешь ли ты мне честь провести всю свою жизнь рядом с тобой? — отчаянно сжимая руку инспектора в своей, Холмс сквозь влажную пелену смотрел в его глаза.       — О господи, Май! — вырвавшись из ступора, Грегори рухнул рядом, — Да, да, конечно, да! Нет никаких, несмотря! Боже, — усыпая лицо Холмса градом поцелуев, шептал он, — Люблю тебя.       — И я люблю тебя, Грегори. Люблю. — всхлипнул в ответ Майкрофт. Впервые за многие годы айс мен дал себе волю. Человек, которого он любил больше жизни признался в любви и согласился быть его мужем. Это ли не счастье?