Дорога из лунного камня

Приближалось лето и выпускные экзамены. Студенты в оранжерее изнывали от жары, используя учебники в качестве опахала. Профессор Травологии — Мирабель Чесноук оглядывала семикурсников, про себя радостно отмечая, что все в сборе, и принялась рассказывать тему занятия: — Сегодня мы будем учиться сажать кусты Дрожащей трясучки, — улыбнулась она, поднимая горшок с небольшим саженцем, усыпанным маленькими фиолетовыми цветами. — Это один из самых очаровательных видов растений! Их листья неспешно колышутся без всякого ветра, а приятный запах, который для каждого человека свой, как у Амортенции, успокаивает и умиротворяет, так что можно часами наслаждаться ароматом. Мирабель увидела заинтересованность в глазах учеников и воодушевлённо продолжила: — А теперь, пожалуйста, откройте учебник на странице пятьдесят восемь. Я прочитаю информацию по Дрожащей трясучке, которую вы должны запомнить. Это будет на экзамене! Она читала вслух, время от времени отрывая взгляд от книги, чтобы убедиться, что все внимательно слушают, и в какой-то момент заметила, что Гаррет Уизли увлечённо смотрел на неё, а не в учебник. Мирабель начала подмечать подобное ещё в прошлом году, хотя поначалу не придавала этому значения, но потом пристальный взгляд ученика начал смущать и даже больше — нравиться. Она вновь почувствовала себя студенткой, которой заинтересовался красивый юноша. Подобное приятно грело сердце, хотя профессор понимала, что это всего лишь фантазия, которая никогда не станет реальностью. Слегка смутившись, Мирабель продолжила читать, делая голос как можно более мелодичным и выразительным, а после пары абзацев захлопнула учебник и принюхалась к маленьким цветам. Их сладкий запах напоминал о многом, но об одном особенно: — Цветочный мёд. Я отчётливо чувствую его. Она стала подзывать остальных студентов, чтобы те тоже рассказали о своих впечатлениях об аромате. Практически у всех он разнился, что было крайне увлекательно и интересно. Мирабель заметила, как Гаррет стоял поодаль, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то под ноги. Ему неинтересно? Профессор решила подойти к ученику и спросить, в чём дело: — Разве не любопытно узнать, какой именно запах откроется вам, мистер Уизли? Остальным этот процесс пришёлся по вкусу, попробуйте тоже. — Мне это ни к чему. Цветы будут пахнуть лилиями как ваш парфюм, профессор, — спокойно ответил Гаррет. Мирабель слегка опешила, поправила шляпу и проглотила комок в горле. Уизли не выглядел так, будто он шутил, и это сбивало с толку. В груди что-то потяжелело, а тело обдало жаром. Ну, ещё бы, в теплице так душно! Нужно как можно скорее выйти на свежий воздух. Преподаватель улыбнулась гриффиндорцу, стараясь не встречаться с ним взглядом, и, уходя, оповестила студентов: — Я отойду на пару минут. Потом продолжим разбирать посадку и уход. На улице девушка сняла шляпу и вытерла влажный лоб тыльной стороной ладони. Мирабель была уверена, что надумывала себе то, чего нет. Она знала Гаррета с момента его поступления в школу. Тогда он был маленьким хулиганом, за которого заместителю директора — Матильде Уизли — постоянно приходилось краснеть. Позже был главной занозой для профессора Шарпа, устраивая на Зельеварении взрывоопасные шоу, а сейчас… Гаррет стал мужчиной, чей низкий голос заставлял покрываться мурашками. Мирабель вновь корила себя за непозволительные мысли, которые возникали каждый раз, стоило только Уизли посмотреть на неё или сказать что-то похожее на… флирт.

***

Вечером следующего дня профессор решила наведаться к своей давней подруге — Сироне Райан. Мирабель частенько после работы в теплице позволяла себе пропустить пару, а то и больше, стаканчиков огневиски. Девушки нередко сидели до самого закрытия, болтая о насущных делах и обсуждая последние новости. — Он просто невыносим! Думает, что раз директор, то может делать, что хочет! Я, конечно, люблю свою работу, но не настолько, чтобы почти всё лето провести в теплице, — гневалась Мирабель, делая очередной глоток алкогольного напитка. — Я тоже имею право на заслуженный отпуск! Как и ты, подруга. Давай рванём на море! — Ага, море мне только снится, — с досадой смеялась Сирона, поглядывая на последнего выходящего из паба гостя. — Время уже позднее, пора бы тебе возвращаться в Хогвартс. — Райан выхватила стакан у подруги, когда та пыталась подлить ещё немного огневиски. — А это будет лишним. Мирабель возмущённо простонала, делая щенячьи глазки, каждый раз забывая, что на подругу этот трюк не действует. Сирона принялась протирать столы от разлившихся пивных капель, а профессор побрела на выход, пожелав ей доброй ночи. Покинув «Три метлы», она поплелась шаткой походной до точки с летучим порохом в центре Хогсмида, но, немного постояв возле неё, развернулась и решила пройтись до школы пешком, чтобы выветрить из головы весь алкоголь. К тому же быстрые перемещения плохо сказывались на самочувствии, а в состоянии лёгкого опьянения и подавно. — Чёртовы босоножки! — ругалась Мирабель, когда ремешки начали натирать голую ступню. Несмотря на то, что время уже позднее, температура на улице была по-прежнему высокая. Девушка сняла ненавистную обувь, и решила оставшийся путь пройти без неё. — Мерлин их подери! Она шла осторожно: приглядывалась, боясь наступить на камень или острый предмет и приподнимала подол длинного платья, которое некстати стесняло движение. — Профессор, никогда не слышал, чтобы вы ругались, — послышался сзади знакомый мужской голос. Мирабель обернулась и увидела Гаррета с большой сумкой через плечо, одиноко идущего вдоль дороги. — Почему вы не воспользовались летучим порохом? Вам помочь? Девушка готова была сгореть со стыда за своё неподобающее преподавателю поведение. Она выпрямила спину, прочистила горло и старалась хоть немного сгладить стыд, заставляющий полыхать не только лицо, но и уши. — Здравствуйте, мистер Уизли, у меня всё в порядке. Просто немного натёрла ноги. Порох я не люблю… А вы почему ещё не в школе? Время позднее, скоро отбой. Гаррет подошёл поближе, и из его расстёгнутой сумки стали видны различные склянки и мешочки с ингредиентами для Зельеварения или чего-то схожего с этим. Он посмотрел на ступни Мирабель, покрытые дорожной пылью, одной рукой скользнул за спину профессора, а другой помог себе приподнять её над землёй. Мирабель рефлекторно выронила босоножки и обхватила шею и плечо Гаррета, когда оказалась на его руках. Несколько долгих секунд они играли в гляделки, прежде чем профессор наконец-то пришла в себя от абсурдности ситуации. — Что вы себе позволяете, мистер Уизли?! Поставьте меня на место! — Она попробовала освободиться из крепкой мужской хватки, но попытки не увенчались успехом. — Я сама вполне в состоянии дойти до Хогвартса! Гаррет, привстав на одно колено, поднял обувь, а затем выпрямился и понёс Мирабель в сторону школы. Он улыбался и так тепло смотрел, что она в итоге помаленьку затихла, прячась в полях шляпы и практически утыкаясь носом во влажную шею. Несмотря на знойную жару, запах пота был еле уловим и над ним преобладал совсем другой аромат. Тот, который Мирабель узнала бы из сотен других. Тот, что преследовал её уже целый год… — Мистер Уизли, если нас кто-нибудь увидит… — прошептала она. — А мы разве делаем что-то запрещённое, профессор? Я просто помогаю вам добраться до Хогвартса. Судя по запаху алкоголя, у вас был бурный вечер, — язвил Гаррет, ухмыляясь. Мирабель это показалось крайне бестактным, указывать на подобное, но она всё равно поспешила оправдаться: — Я тоже человек и имею право расслабиться после работы, поэтому иногда выпиваю с подругой. Пару стаканов, — пробормотала она, явно слукавив насчёт количества. — Никакой это не… бурный вечер. Ничего подобного. — Хорошо, — с некой ноткой облегчения ответил Уизли. Мирабель немного удивилась этому. Она перевела взгляд на дорогу, освещённую лунным светом, затем на порхающих мотыльков на поляне неподалёку, а после стала считать звёзды на небе, чтобы не потеряться во времени. Но глаза всё равно упорно цеплялись за аккуратный мужской профиль и веснушки по всему лицу… Захотелось прикоснуться к каждой. Вьющиеся рыжие волосы приятно щекотали пальцы, когда девушка чуть выше скользнула ими по чужой шее. Внезапно нахлынуло тревожное и щемящее чувство, сжимающее грудь в тиски и кричащее пронзительное: «Нельзя!» Мирабель вновь закрыла глаза, пряча лицо, и попыталась успокоить участившееся биение сердца. «Ты ведёшь себя как студентка-пятикурсница! Хватит!» — Вы такая лёгкая, почти ничего не весите, профессор. Я видел в Большом зале, что вы всегда съедаете меньше половины порции. Вам нужно больше о себе заботиться. Мирабель удивилась замечанию, потому что она сама никогда не обращала внимание на то, сколько еды оставалось на тарелке, тогда почему это заметил Гаррет? — Если вам не нравится то, что готовят домовики, то я могу… — продолжил он. — Нет! — оборвала его предложение профессор. Не хватало ещё, чтобы студент приносил преподавателю угощения. — Мне приятна ваша внезапная забота, мистер Уизли, но не стоит. Я ем ровно столько, сколько мне нужно. — Как скажете. Оставшиеся десять минут до восточного входа в Хогвартс Гаррет нёс Мирабель молча, лишь изредка, не открывая рта, напевая какую-то незнакомую и успокаивающую мелодию. — Очень вас прошу не рассказывать о том, что случилось, мистер Уизли, — попросила профессор, вновь становясь на твёрдую поверхность и надевая обувь. — И спасибо, что помогли. — Последние слова были сказаны с большим трудом, хоть и от всего сердца. Гаррет кивнул и продолжил путь. Мирабель смотрела на выступающие под рубашкой лопатки и поняла, что испытывала чувства, которые нельзя унять здравым смыслом. Они как бушующий в океане шторм, накрывающий палубы и постепенно потопляющий корабль.

***

Утром Мирабель проснулась с сильной головной болью и поспешила унять её травяной настойкой, приготовленной специально для подобных случаев, когда «алкоголь весь вечер сам лился в стакан». Вспомнив о Гаррете, она приложила руку к груди и сжала тонкую ткань ночной сорочки. У неё ранее, как и у многих, была первая влюблённость, и отношения с мужчинами, с которыми, правда, дело не заходило дальше пары свиданий и поцелуев. Девушке казалось, что всегда причиной расставания были её чрезмерная увлечённость Травологией и работа в школе, занимающая практически всё время. Конечно, никто из потенциальных женихов не говорил подобного, все как один, твердили: «Я тебя недостоин», «Ты точно встретишь человека, с которым тебе будет лучше, чем со мной», «Наши взгляды различаются, но проблема лишь во мне». Вот только Мирабель знала правду: причиной была — она сама. По прошествии лет профессор свыклась с мыслью, что, возможно, посвятит всю жизнь преподаванию и уходу за растениями, но сейчас, чувства, спящие годами, вспыхнули с ещё большей силой. И не к кому-нибудь равному, например, к профессору Шарпу, а к студенту, отношения с которым априори запрещены. Надев излюбленное зелёное платье, Мирабель покрутилась у большого зеркала. Ей вдруг захотелось пойти наперекор привычному образу. Она заплела две длинные косы, но решила откинула их назад; на шею повязала красный атласный шарф вместо фиолетового, а шляпу и вовсе оставила на тумбочке, убеждая себя в том, что в теплице и так очень жарко, хотя в глубине души Мирабель прекрасно знала причину — её хотелось привлечь внимание Гаррета. Узнать, отреагирует ли он на изменения в её внешности. Уже на завтраке, сидя за столом, она встретилась с удивлённым взглядом гриффиндорца, хотела было начать теребить косу, но вместо неё досталось шарфу. Гаррет заметил. — Мирабель, вы сегодня выглядите не так, как обычно, — подозрительно улыбаясь, сказала профессор Онай, по-дружески толкая девушку локтём. — И вся… благоухаете. Неужто наконец-то созрел ваш цветок? — Ч-что? Что вы такое говорите, Медива? Н-ничего подобного, — запинаясь, протараторила Мирабель, стараясь скрыть смущение. Неужели так очевидно, что она влюблена? — И кто этот счастливчик? — напирала Онай, поглядывая то на профессора Шарпа, то на директора Блэка, а потом и вовсе перевела взгляд на мистера Муна, отчего Чесноук поёжилась и почувствовала подступившую к горлу тошноту. — Хотите погадаю вам на кофейной гуще или сделаю расклад? — Вы же знаете, что я не особо в это верю. В смысле, нет никакого счастливчика! Просто я рада, что скоро конец учебного года, и наши выпускники наконец-то покинут стены школы, а на смену им придут новенькие ребята. — Мирабель, тяжело вздохнув, посмотрела на стол гриффиндорцев. На Гаррета, который счастливо болтал с друзьями. Всего один месяц, и она больше никогда не увидит его. Стоило бы чувствовать облегчение, но вместо этого её терзающим трепетом кололо сожаление.

***

— Сирона, как думаешь, я когда-нибудь выйду замуж? — расстроенным голосом спросила Мирабель, сидя за барной стойкой в «Трёх мётлах». — Мне уже двадцать восемь, а я до сих пор одинока. Начинаю думать, что так оно и останется до конца моих дней. Кому я нужна буду старой девой? — Ох, подруга, понимаю твои чувства, но где найти время, чтобы строить личную жизнь? Мы, как говорится, замужем за нашей работой. — Налей мне ещё. — Профессор потрясла стаканом, но на просьбу Райан ответила протяжным вздохом и отрицательным качанием головой. — Жадина! На что мне тратить заработанные галлеоны, если не на выпивку? — Уж точно не на это! — Странно слышать такое от владелицы паба. — Сейчас я выступаю в роли подруги. — Здравствуй, Сирона, — послышался голос позади. — Привет, Гаррет. Сегодня ты рано. Мирабель обернулась и застыла, несколько раз непонимающе бегая взглядом по белой рубашке Уизли. Её ткань почти прозрачная, настолько, что видны очертания мышц и ореолы сосков. Преподаватель закашлялась, прикрывая лицо ладонью. В школе гриффиндорец всегда был одет приличнее. Молодёжь сейчас совсем не стесняется своего тела? Пусть и такого подтянутого. — Здравствуйте, профессор. Я теперь иногда здесь подрабатываю, так что не удивляйтесь так, — объяснил Гаррет, почёсывая рыжую копну волос. — Вот как. Похвально, мистер Уизли. Главное, чтобы вы находили время для учёбы, ведь совсем скоро ЖАБА. — Вы же мне сделаете поблажку? За красивые глаза, — улыбался Гаррет, пристально смотря на Мирабель. Она молчала как первокурсница, которая всю ночь так сильно зубрила учебники, что когда пришло время отвечать, то забыла все слова. Уизли опять как будто флиртовал, бесстыдно вгоняя в краску. — Зеленоглазый красавчик, не смущай профессора. Лучше иди и займись делом, — вмешалась Сирона, когда тишина затянулась на дальше, чем полагалось. Уизли отсалютовал и побрёл наверх в комнату для персонала. — Мира, и что это было? — ожидаемый вопрос от подруги. — Ты о чём? — Мирабель старалась выглядеть непринуждённо. — Никогда не видела, чтобы ты так краснела. А твоя нога до сих пор стучит по ножке стула. Неужели… — Сирона расплылась в ехидной улыбке, подпирая голову ладонью. — Он тебе нравится. — Ч-ч-что? Нет! — оправдывалась Мирабель, пыхча как паровоз. — Он мой студент, что за глупости ты говоришь? Ему всего восемнадцать! — Ага-ага, — усмехнулась Райан. — Ты забываешь, что мы давно знакомы, и я прекрасно вижу, когда ты говоришь неправду. Мирабель затихла, перебирая пальцы, и потупила взгляд в пол. Смысла врать не было, если подруга и так раскусила. — Я тебя не осуждаю. Гаррет и правда очень хорош собой: атлетичный, высокий, с шикарной шевелюрой и искорками в глазах. Он много шутит и постоянно наталкивает меня на новые идеи по поводу вкусов пива. Нет ничего страшного в том, что твоё сердце наконец-то оттаяло. К тому же парню-то уже восемнадцать, и он скоро выпустится из Хогвартса. — Ты не понимаешь, Рона. Я-то ему зачем?.. Это односторонняя симпатия, ничего более.— Мирабель накрыла лицо ладонями. — Мерлин, что я такое говорю вообще? Так стыдно. Не думала, что кому-то признаюсь в этом, мне и самой себе было сложно признаться. — Ты себя раньше времени-то не закапывай. Молодая, красивая и умная девушка. Ваша разница в возрасте не так уж и велика, чтобы волноваться об этом. — Сирона говорила так уверенно, что её слова не вызывали сомнений. — Гаррет помогает мне с пятницы по воскресенье. Если хочешь, то… — Нет! Нет. Нет… Ну о чём нам разговаривать? О Травологии? — Да о чём угодно! Он такой же человек, как и все остальные. Забудь хотя бы на время, пока вы здесь, что он твой ученик. Спроси его об увлечениях, о семье — я знаю, что у него она большая, о любимой еде, напитках. Да хоть о погоде! — Это так тяжело, Рона… А вдруг он подумает, что я навязываюсь? Вдруг он видит во мне только преподавателя и никого более? — Тебя никто не съест за попытку, Мира. Если Гаррет будет холоден, то так тому и быть. Зато будешь уверена, что ничего не получится. — Ладно, я согласна. Была ни была, — приободрилась Мирабель, хлопая себя по лицу. — Вот сегодня и начнём! — оповестила Сирона. — Что? Сегодня? Сегодня я не готова. Профессор начала давать заднюю, размахивая ладонями в знак протеста, но Райан была непреклонна.

***

Ближе к закрытию, Сирона решила ускользнуть из паба пораньше вместе с оставшимися завсегдатаями, напоследок говоря Гаррету, что вернётся через пятнадцать минут, и плотно захлопнула за собой дверь. Он продолжил протирать столы и собирать пустые пинты, весело напевая всё ту же мелодию, которую Мирабель уже слышала ранее. Она сидела в дальнем углу и крепко сжимала стакан с огневиски. Удивительно, но за весь вечер девушка больше ничего не выпила. Боялась, что под действием алкоголя наговорит то, чего не следовало. Была уверена, что, витающее в воздухе напряжение можно было потрогать, но стоило только протянуть руку, как она запуталась бы в нём и упала на потеху Гаррету. — Профессор, вы в порядке? Вас проводить до школы? — Он подошёл спустя пару минут. — Я в порядке. Но… — Мирабель собрала всё мужество, которое у неё было. — Но я бы не отказалась от вашей компании. Гаррет отвёл взгляд и прикусил нижнюю губу. Неужели тоже смущался? Или чувствовал себя неловко… Стоило ответить отказом? Мирабель не могла разобрать эмоции на лице парня. — Я сейчас вернусь. — Он зашагал назад, слегка ударяясь о ножку стула, засмеялся и направился наверх. Это всё выглядело так комично, что девушка тоже невольно заулыбалась, прикрывая рот ладонью. Половину дороги до Хогвартса Мирабель и Гаррет шли, обменявшись лишь несколькими предложениями по поводу предстоящих экзаменов. Ей очень хотелось спросить о чём-нибудь нейтральном, но слова никак не сопровождались звуком. Тишину в итоге нарушил Уизли: — Вы необычно выглядите в последнее время. Наверное, я не первый это говорю. В общем, вам идёт, профессор. Или… раз мы не в школе, то можно я буду звать вас Мирабель? Чесноук, услышав своё имя из уст Гаррета, думала, что прямо сейчас упадёт в траву и будет кататься по ней, как кошка в соцветиях валерианы. — Вы считаете, что ваше фамильярное поведение поможет вам поднять оценку на экзамене по Травологии? — Мне это ни к чему, я и так прекрасно знаю ваш предмет. — Тогда… зачем? — Чтобы нам легче было разговаривать друг с другом. Что же, вполне резонный ответ. Мирабель даже не нашла причины возразить, хотя усердно искала, но с другой стороны, зачем Гаррету хотеть говорить с ней? — Чем планируете заниматься после выпуска, мистер Уизли? — Открою пивоварню, — не думая ответил парень. — И вы тоже можете звать меня по имени. — Хорошо, Гаррет. — Мирабель глянула на его ладонь, и так захотелось прикоснуться к ней. Профессор никогда не держалась с парнями за руки. Такой простой романтический жест прошёл мимо неё. — Пивоварню, говорите… Я видела, что вы на празднике предлагаете какие-то напитки. Это то, о чём я думаю? — Всё именно так! — воскликнул Уизли, искрясь. — Обожаю придумывать новые необычные вкусы. Если хотите, то я могу вас угостить как-нибудь. — Что ж, я не буду против, если вы меня угостите, но, конечно же, вне школы. Профессор подловила себя на мысли, что с Уизли довольно легко общаться. Ей захотелось задать ему ещё несколько вопросов по поводу увлечения, и она не стала себе в этом отказывать. Спрашивала обо всём, что приходило в голову, а Гаррет с охотой отвечал, не стесняясь расспрашивать об увлечениях Мирабель. Она поведала ему об увлечениях вышивкой и вязанием, а так же, что хотела бы научиться рисовать. Дорога до Хогвартса показалась настолько короткой, что даже не хотелось расставаться. Девушка стояла перед главными дверьми в школу, точно так же, как и Гаррет. Завтра суббота, что означало — он снова выйдет на подработку в «Три метлы». Стоит ли навестить подругу или остаться в теплице ухаживать за растениями? — Завтра… — начал было Гаррет, но его тут же громко прервала Мирабель: — Да! — Буду ждать, — тепло улыбнулся он.

***

Последующие два дня они также вместе прогуливались до Хогвартса. Гаррет приносил Мирабель пиво собственного производства, которое оказалось весьма неплохим на вкус, но ему явно не доставало какой-то отличительной нотки. Мирабель посмаковала напиток и предложила добавить немного цедры лимона и гвоздику, что привело Уизли в какой-то детский восторг. Он записал в маленькую записную книжку все подсказанные Мирабель идеи. Ей даже захотелось предложить сварить пиво вместе, но она посчитала эту затею совсем уж нескромной. На занятиях Гаррет вёл себя, как обычно: не фамильярничал и всегда обращался «профессор Чесноук». Из-за этого ночные прогулки приобрели ауру секретности, и Мирабель казалось, что за пределами школы есть другой Гаррет, с которым можно поговорить о чём угодно, в то время как в Хогвартсе гриффиндорец был лишь её учеником, общение с которым не могло вырваться за рамки учебной программы. Мирабель ждала окончания недели, а каждый день тянулся вечность. Видеть Гаррета и не иметь возможности поговорить — настоящая пытка. Замечать на себе его взгляд стало в разы сложнее, чем раньше. Перед сном она стала размышлять о том, как пройдут выходные, и всякий раз полёт фантазии заканчивался на страстном поцелуе под луной. Стыд перед своими чувствами начал отходить на второй план, ведь Мирабель была уверена, что дальше совместных прогулок дело не зайдёт, потому что в конце одного из занятий по Травологии профессор увидела, как к Гаррету прижималась Поппи Свитинг, а он нежно трепал её по голове. Миниатюрная милая пуффендуйка и задорный высокий гриффиндорец — замечательная пара, поэтому велика вероятность, что они могли встречаться. — Ну, как у вас? — спросила Сирона в вечер пятницы, присаживаясь рядом за стол и предлагая огневиски. Мирабель жестом показала, что спиртное не будет. — Ты с тех пор как стала уходить с Гарретом, пьёшь только сливочное пиво. Как он хорошо на тебя влияет. — Я умру со стыда, если он ещё раз почувствует мой перегар, — тускло смеялась профессор, поглядывая на пустой стакан. — У него, похоже, есть девушка. Как я раньше об этом не подумала? Очевидно же, что у такого парня должна быть девушка. Вот я дурочка! — Но ты сегодня здесь, ждёшь закрытия, а значит, снова хочешь, чтобы он проводил тебя до школы. — Да, но… Мне просто нравится его компания. По-дружески. Я никогда не смогу признаться ему в симпатии, ты же знаешь. — Эй, Гаррет, подойди-ка, — позвала Райан. Уизли отнёс пару пинт с пивом посетителям и направился в сторону владелицы паба. — Скажи, а у тебя есть дама сердца? — бесцеремонно спросила она, лукаво улыбаясь. Мирабель рядом слилась со стулом, потупив взгляд в середину стола. — Есть, — коротко ответил Гаррет. — О, чудесно! Приглашай её, любая выпивка за счёт заведения! — не унималась Сирона. — Боюсь, что это невозможно, — добавил Уизли и поспешил отойти к окликнувшему его мужчине. — И как это понимать? — задалась вопросом Райан, провожая парня взглядом. Мирабель всё так же была погружена в мысли. Её догадки подтвердились, но от этого стало только больнее. Она тихонько рассмеялась, чтобы унять слёзы, выступившие в уголках глаз, и прикрыла лицо ладонями. Быть друзьями не так уж и плохо, верно?

***

— Вы сегодня в подавленном настроении, что-то случилось? — спросил Гаррет у Мирабель, когда они шли до школы. — Стоит такая жара. Я, наверное, просто перегрелась, — уклончиво ответила девушка. Она всю неделю ждала этого момента, но сейчас сама всё портила. — Тут недалеко есть отличное место, чтобы искупаться. Вода ещё тёплая, мы с друзьями частенько ходим туда по вечерам. Мирабель не ожидала такого смелого предложения. Искупаться? Вместе? Ночью? Всё это прозвучало донельзя похабно и… притягательно. — Заманчивое предложение, но у меня нет с собой купального костюма. — Можно просто помочить ноги на берегу — это снимет усталость, гарантирую, — улыбался Уизли. — Хорошо, ведите, — не сдержалась Чесноук, ведь ей очень хотелось продлить время наедине. Гаррет свернул с дороги в небольшой лес, Мирабель последовала за спутником. Пройдя сквозь густую чащу, они вышли к озеру, обрамлённому густыми деревьями. Вода была кристально чистая, настолько, что в ней отражалось небо, усыпанное яркими звёздами, а по её краям, мерцая, кустился белый лотос. Издалека слышалось мелодичное пение болтуршаек и забавное фырканье лунтелят. Впору здесь проводить занятия по Уходу за магическими существами, а не близ Запретного леса. Мирабель от удивления раскрыла рот, ведь не знала, что неподалёку от школы есть такое сказочное и уединённое место. Гаррет снял обувь и носки, а после подвернул брюки. Он прошёлся по берегу, отгоняя собравшихся над водой светлячков. Мирабель последовала примеру парня и скинула туфли, надетые на босу ногу. Подошла ближе и встала напротив Уизли, пристально смотря в выразительные зелёные глаза. Волшебство момента отрезало от реальности и поглотило в сладкий сон. Она медленно положила ладонь на грудь Гаррета — туда, где сердце. Оно уже через секунду застучало так быстро, что, казалось, заглушало всё вокруг. Биение было подобно птице в клетке, что норовила вырваться, и Мирабель, словно кончиками пальцев ощущала эти тщетные попытки. Почему? — И-извини. — Профессор отдёрнула ладонь, прижала к своей груди и почувствовала, как пылают уши и начинают дрожать руки. — Мне показалось, что на твоей рубашке что-то есть. Я ошиблась. Уизли обхватил лицо Мирабель, большим пальцем приподнимая за подбородок и заставляя посмотреть в глаза. Она отчаянно отводила их в сторону, не понимая, что происходит. Неужели это тот самый момент? Вот только у него привкус горечи, ведь Гаррету уже кто-то нравится. Мирабель с силой оттолкнула его и отошла на шаг назад. Мысли путались подобно паутине. Настолько, что захотелось сбежать, как можно дальше. Она зажмурилась, глубоко вздохнула и включила серьёзный преподавательский тон: — Мистер Уизли, мне кажется, что ваша девушка будет против подобных заигрываний. Ещё и с профессором, которая старше вас на целых десять лет. На несколько секунд повисло неловкое молчание. — Мирабель, вы… ты мне нравишься. Нет у меня девушки, с чего ты взяла, что есть? Я разве говорил такое? — спросил Гаррет, вновь приближаясь и касаясь её щеки тыльной стороной указательного пальца. Прикосновение, подобно бархату, обволакивало и ласкало кожу. — Моя дама сердца — это ты. И плевать мне на нашу разницу в возрасте, я её совершенно не замечаю, а ты? Думаю, что тоже нет. — Уизли потрогал губы Мирабель и чуть наклонился, обжигая их тёплым дыханием. — Ты всегда мне нравилась, но влечение я стал испытывать всего лишь пару лет назад. Понял, что сверстницы меня не интересуют, что я думаю только о тебе и представляю то, чего явно не должен. Мирабель таяла, чувствовала, как колени предательски подкашиваются, а воздух испаряется из лёгких. Она подалась навстречу губам Гаррета и закрыла глаза. Он поцеловал её мягко, но уверенно. Ещё и ещё. Каждый раз будто спрашивал разрешения и, получая его, был настойчивее и активнее с каждым прикосновением. Мирабель издала тихий стон, когда Гаррет провёл языком по её губам, надеясь на то, что она позволит зайти дальше. Девушка облизнулась и пропустила горячий язык внутрь рта. Уизли аккуратно коснулся хрупкого плеча, сминая ткань платья и нежно поглаживая кожу через одежду. Профессор отвечала на поцелуй, как ей казалось, неумело: её словно несло течением, она едва поспевала за напористостью парня, еле шевеля губами. Дрожащие руки обвили шею и гладили кудрявые волосы, оттягивая пряди. Сердце, недавно бешено бьющееся, теперь как будто замерло и вовсе пропускало удары. Ещё немного и остановится вовсе. — Гаррет, — прошептала Мирабель в его губы. — Я не уверена, что мы должны… — Почему? — спросил парень, обнимая её за талию и оставляя на шее дорожку из поцелуев. — Как мне потом смотреть тебе в глаза? На занятиях… — Как обычно… — Уизли ухмыльнулся, проводя носом по щеке девушки, и отстранился, соприкасаясь лбом и заключая зрительный контакт. — Ты же будешь смотреть на меня, как обычно. Ведь я тоже тебе нравлюсь. — Как давно ты это понял? — Совсем недавно на самом деле. Ты стала часто краснеть в моём присутствии, а когда я нёс тебя на руках, чувствовал, как вдыхаешь мой запах и едва заметно гладишь шею. Это было… необычно. — Гаррет старался скрыть смущение за широкой улыбкой. — Мне стоило больших усилий, чтобы не поцеловать тебя ещё тогда. Мирабель взяла его за руки и переплела пальцы. Заметила, что Уизли тоже волновался: его тело напряжено, а между сведённых бровей образовалась складка. Ну, конечно, ему всего восемнадцать, как много девушек у него было? Гаррет не похож на стеснительного юношу, но это может быть только на первый взгляд. — Давай вернёмся в Хогвартс… — прошептал он. — Я за себя не ручаюсь, если мы останемся здесь подольше. Всю дорогу до школы Мирабель и Гаррет держались за руки, изредка соприкасаясь плечами. Говорить особо не хотелось, потому что голова, охваченная туманом взаимности, напрочь отказывалась строить внятные предложения.

***

Оставшиеся три недели до окончания учёбы Гаррет был занят экзаменами. Он так же встречался с Мирабель вне Хогвартса, но ей крайне не хватало времени, проведённого вместе. В большом замке совсем не было места, где можно уединиться, разве что личная спальня Чесноук, приглашать парня в которую было ужасно неловко. Она боялась, что после выпуска Гаррет исчезнет из её жизни: найдёт работу далеко от дома или вовсе отправится в другую страну, в то время как Мирабель будет и дальше прозябать в душной оранжерее. Впервые работа перестала приносить удовольствие. Профессор не обсуждала то, что ждёт их отношения, и Уизли тоже не затрагивал эту тему. После того поцелуя возле озера парочка обходилась лишь держанием за руки и нежными объятиями, когда приходило время расставаться. Гаррет, на удивление, не требовал большего, а Мирабель не могла раскрыть того, что хотела этого. Когда наступил последний день пребывания семикурсников в Хогвартсе, она подошла к Уизли после завтрака и пригласила прийти вечером в теплицу на «пару слов», хотя, на самом деле, хотелось сказать намного больше. В назначенное время Мирабель подвязывала жующую китайскую капусту и постоянно протирала влажный лоб рукой. Девушка так устала от бесконечной жары и копании в земле, что захотелось всё бросить. Другие профессора могли позволить себе отлучиться в отпуск на целый месяц, в то время, как Чесноук доставалась лишь несчастная неделя, которая пролетала со скоростью света. — Привет, Мирабель. — В теплицу зашёл Гаррет, закрывая дверь. Девушка закончила с растением, сняла фартук и присела на стул, применяя волшебной палочкой Агуаменти, чтобы помыть руки и протереть лицо. Уизли в этом время подошёл ближе и прислонился к столу, разглядывая Мирабель. — Гаррет, ты завтра покинешь Хогвартс… — встревоженно начала она. — И я, в общем, хотела пожелать тебе удачи. Результаты экзаменов придут через несколько недель, но я уверена, что ты всё прекрасно сдал. По крайней мере, мой предмет точно. — Так говоришь, будто мы больше не увидимся. — Уизли не выглядел расстроенно. Скорее, наоборот. — Завтра мы перестанем быть преподавателем и учеником. Почему тебя это не радует? — Потому что… мне страшно, что будет дальше. С нами. — О чём ты? — Лицо Гаррета покинула улыбка. — Теперь мы наконец-то сможем быть вместе. — Оторвавшись от стола, он встал рядом с Мирабель, положил ладонь на её колено и погладил его, поднимаясь выше по бедру и останавливаясь на внутренней части. От столь внезапного прикосновения Чесноук покрылась мурашками и облизнула губы в надежде на скорый поцелуй. И Гаррет не заставил ждать, сразу запуская влажный язык в её рот. Крепкие руки обхватили талию девушки, приподнимая со стула и усаживая на стол, а после раздвигая стройные ноги и устраиваясь между ними. Мирабель старалась их сдвинуть обратно, но Уизли упорно не позволял ей этого сделать. — Гаррет, я никогда ни с кем… ну… не была, — вдруг решила признаться она. — Не довелось. У меня были отношения, но они не заходили далеко. Тебя это не смущает? — В какой вселенной это может смущать? — удивился Гаррет. — Но ведь я неопытна во всём этом… — Я тоже. Будем учиться вместе. Мне давно очень хочется попробовать изучить один урок, позволишь? Чесноук молча кивнула, отворачивая пылающее жаром лицо. Гаррет поцеловал её в щёку, скулу и нежно прихватил нижнюю губу. — Мира, только если тебе не понравится, то останови меня, — прошептал он. Рука Гаррета нырнула под подол платья и коснулась обнажённой кожи. Мирабель тихо вздохнула и впилась пальцами в запястье парня, когда он начал ласкать её там. Теплица не то место, где стоило бы заниматься подобным, но Чесноук охватила страсть, которая оказалась сильнее разума. Длинные мужские пальцы оглаживали промежность, а точнее плотный упругий бугорок сквозь ткань нижнего белья, надавливали на него и сжимали, наращивая силу и темп прикосновений. Мирабель испытывала калейдоскоп новых эмоций, ведь сама она редко притрагивалась к себе, но Гаррет, кажется, знал её тело лучше, чем она сама, иначе как объяснить то, что он умело стимулировал самые чувствительные точки? Уизли, приподнимая девушку за бёдра, стянул её бельё и задрал платье. Мирабель ещё никогда не показывала себя ни одному мужчине, ей стало так неловко, что она упала спиной на стол, отодвигая горшки с растениями, и прижала к лицу ладони. Когда горячий язык коснулся сокровенного места, то девушка интуитивно подалась бёдрами вперёд и издала глухой стон, пытаясь справиться с новыми ощущениями. Гаррет словно вовсе не стеснялся: тщательно вылизывал влажные половые губы и посасывал чувствительный клитор. Тело Мирабель горело, а каждое нервное окончание требовало освобождения. Это было похоже на изысканную пытку, заканчивать которую совсем не хотелось. Девушка зацепилась за край платья и сильнее раздвинула ноги, напрочь позабыв о стыде. Всё внутри неё желало большего. Гаррет явно понимал это и проник языком внутрь, продолжая помогать себе доставлять удовольствие. Градус интимности начал зашкаливать, когда Уизли издал тихое: «М-м-м», и послышался шорох брюк. Мирабель приподнялась на локтях, когда Гаррет выпрямился и достал вставший подёргивающийся член. Она так долго рассматривала каждую выступающую венку и розоватую аккуратную головку, что не заметила, как парень мазнул ей по половым губам, собирая вязкую смазку и задевая клитор. Чесноук стало немного страшно от осознания, что сейчас вся длина может поместиться внутрь, но Гаррет не спешил и продолжал просто тереться. Он поцеловал выступающую косточку на щиколотке Мирабель и забросил лодыжку на плечо. Рукой потянулся к тонкой талии, а затем к груди, поглаживая торчащий сосок сквозь ткань платья. — Гаррет, — еле выдавила она, потираясь о твёрдый член. — А ты не?.. — М-м-м? — Гаррет сделал вид, что не понял, игриво улыбаясь. Мирабель продолжала наслаждаться обжигающими влажными скольжениями. Она прикусывала губы и гладила волосы парня, когда он наклонялся, чтобы поцеловать шею и выглядывающую из-под одежды ключицу. Так хотелось раздеться, нет, раздеть Гаррета. Увидеть всё его тело, прикоснуться и больше. Оставить на нём горячие поцелуи и следы от острых ногтей. Мирабель едва сдерживала стоны, когда поняла, что нарастающее удовольствие вот-вот достигнет пика. Её тело выгибалось и покрывалось волнами мурашек. Пальцы на ногах поджимались, а дыхание стало таким частым и поверхностным, что пересохли губы. Гаррет стал тереться быстрее, он прикрыл глаза и сильнее притянул к себе Мирабель для ещё более тесного контакта, как будто понимал, что она на пределе. Девушка присела и обхватила шею Уизли, скрещивая ноги за его спиной. Яркий и продолжительный оргазм настиг так быстро, что на мгновение Мирабель забыла как дышать. Перед закрытыми глазами плясали белые искры, а тело обдавало волной сладостного удовольствия. Гаррет слегка отстранился и, прикусывая губу, излился в руку, но несколько белёсых капель все же попали на бёдро девушки. Ещё минута понадобилась, чтобы прийти в себя. Уизли поцеловал Мирабель быстрым, но нежным поцелуем, прилёг рядом на стол, а потом достал волшебную палочку и убрал с руки следы прошедшей близости. — Почему ты не зашёл дальше? — спросила Мирабель, ложась бочком и вырисовывая на груди Гаррета почти невесомые узоры. — Хочу, чтобы это случилось после свадьбы, — заулыбался он. — Свадьбы? — Девушка не поняла, шутка это или нет. Конечно, она думала о замужестве, но не ожидала, что фамилию Уизли может получить так скоро. — Да. Сейчас не самый подходящий момент для предложения, и у меня нет кольца, но я точно уверен, что готов связать с тобой жизнь. А ты?.. Хочешь этого? Мирабель уткнулась в изгиб его плеча и кивнула. Эмоций, порывающихся вырваться из груди было так много, что невозможно удержать. Никогда ещё чувство близости не было для неё таким чистым, открытым и понятным. Страх перед собой исчез, а сомнения ушли прочь, оставив место для тёплого трепетного чувства под названием… Любовь.