Hit and Run

      Быть студентом университета — полный отстой.       По крайней мере, такое впечатление сложилось у Дазая, когда он ехал на своей дрянной машине по Йокогаме, направляясь на менее приятную из двух своих работ. Быть официантом в «Люпине» вполне терпимо, даже весело, когда никто не напивается настолько, чтобы не отличать друзей от врагов. Вечера, когда приходит Одасаку, самые приятные. Можно немного поболтать со своим лучшим другом, может быть, даже выпить самому, когда заканчивается его смена.       С другой стороны, работа в торговле, скорее всего, была бы девятым кругом ада, где сатана плюет вам на обувь и устраивает беспорядок во всем, что вы только что закончили убирать. Но ему нужны деньги, вот и все. Довольно сложно позволить себе жилье в Йокогаме, если вы не хотите жить на одной улице с членами какой-нибудь небольшой банды и вам нужно электричество. Так что Дазай смирился с реальностью: пять дней в неделю ходить в университет, четыре вечера в неделю работать в «Люпине» и пять дней в неделю выслушивать крики разъяренных женщин средних лет. Иногда он подумывал о том, чтобы спрыгнуть с очень высокого здания, просто чтобы избежать ужасного стресса, связанного с предстоящими экзаменами. Высокое здание звучит заманчиво.       — Конечно, изучай финансы, Осаму. Все будет отлично, Осаму. Ты такой умный, все будет просто, Осаму, — бормочет он, мчась по главной дороге, чтобы попасть в свой личный ад. Этот прекрасный пятничный день был слишком многообещающим, чтобы его можно было испортить, но у него нет выбора. Аренда жилья в Йокогаме стоит просто бешенных денег.       Будучи студентом, работающим на двух работах, Дазай Осаму не высыпается. Он с трудом дотягивает до «этого достаточно, чтобы ты не упал», иногда часов остается катастрофически мало. Поэтому никто не может обвинить его в том, что он устал, это действительно не его вина. Поэтому, когда его глаза начинают медленно слипаться во время вождения, это не его вина. Настоящим виновником, безусловно, является общество.       Это всего лишь мгновение отдыха — и опасного для жизни сна — перед тем, как Дазай резко открывает глаза, объезжая препятствие, которое только что появилось перед его машиной, отчаянно ударяя по тормозам. К сожалению, полностью избежать катастрофы уже слишком поздно, поэтому Дазай врезается в препятствие правой стороной своего автомобиля. «Препятствием» оказывается человек с огненно-рыжими волосами.       — Блять.       Усталость улетучивается, когда машина Дазая останавливается. Адреналин, бурлящий в его венах, мешает ему полностью осознать, что произошло всего мгновение назад, заставляя его тело работать с перегрузкой.       — Чертово дерьмо, — Дазай выпрыгивает из машины, почти забыв отстегнуть ремень безопасности, и бежит к раскинувшейся на земле фигуре. Мужчина, лежащий там, выглядит немного старше его, длинные рыжие волосы разметались вокруг его головы. У Дазая чуть не случился сердечный приступ, потому что сначала он подумал, что это кровь, но нет, просто волосы.       Дазай должен признать, что он немного паникует. Может быть, даже больше, чем немного. Но, честно говоря, он только что сбил человека, что было для него впервые. У молодого человека, похоже, нет никаких видимых повреждений. Никаких странных изгибов конечностей, из головы не течет кровь, никаких очевидных ран. Единственное, что замечает Дазай — это царапины на правой руке мужчины, там, где кожаная куртка немного задралась. Но они кажутся незначительными и кровоточат совсем немного. Дазай, наконец, замечает, что машины вокруг него сигналят. Он стоит прямо на главной улице, загораживая дорогу своей машиной и своим телом. Людей в машинах, похоже, даже не волнует, что он только что ранил ни в чем не повинного пешехода, который в данный момент лежит на улице без сознания. Боже, что за день.       — Ладно, ладно. Это плохо, — бормочет он, пытаясь придумать, что делать. Он запускает руки в волосы, слегка оттягивая каштановые пряди. Он переводит взгляд с человека на дороге на хаос вокруг него, впитывая шум, нетерпение, гул уличного движения. Его следующее решение можно списать на стресс и панику, потому что вместо того, чтобы вызвать скорую помощь, как поступил бы рационально мыслящий человек, он решает затащить пострадавшего в свою машину и усадить его на заднее сиденье. Дазай будет вспоминать об этом решении и думать о нем как о последствии недосыпа, но правда в том, что Дазай Осаму часто оказывается человеком-катастрофой, несмотря на его хитрость и интеллект.       — Все будет хорошо, — говорит он, снова заводя мотор, — никто не умер, так что все в порядке, мы что-нибудь придумаем. Да, я просто… что-нибудь придумаю.       Он медленно встраивается в обычный поток машин, и через несколько секунд, от аварии, произошедшей всего несколько минут назад, не остается и следа.       Важно отметить, что ничего после этого не было в порядке.

***

      Оставлять человека, которого ты только что сбил своей машиной, в своем собственном доме — довольно плохая идея. Это Дазай осознает, стоя перед своим старым, хреновым диваном, не имея ни малейшего представления о том, что делать для оказания первой помощи. Конечно, ему приходилось посещать курсы перед получением водительских прав, но он не мог вспомнить главу о лечении людей с незначительными травмами в результате автомобильной аварии. Возможно, это потому, что в большинстве этих уроков говорится о необходимости вызвать скорую помощь или немедленно доставить пострадавшего в больницу. В случае Дазая, он просто оставил жертву своей собственной глупости на диване, пока сам думал о том, что делать. Он, по крайней мере, не забыл перевернуть мужчину на бок, чтобы тот не захлебнулся собственной рвотой, что, по хотя бы, означало, что в ближайшее время в его гостиной не появится труп.       — Эй, — Дазай пытается осторожно разбудить рыжего на своем диване, — Хм, ты… Ты меня слышишь? Пожалуйста, ответь, если ты меня слышишь… или простони? Издай какой-нибудь звук?       Мужчина не издает ни звука. Он только дышит — слава богу — ровно, отчего несколько прядей рыжих волос падают ему на лицо.       Ладно, это весьма прискорбно. Дазай надеялся, что мужчина просто проснется, поблагодарит его за то, что он отвез его домой, или проклянет за то, что он сбил его своей машиной, и пойдет своей дорогой. Очевидно, этого не происходит.       Дазай на минуту задумывается, расхаживая перед диваном и перебирая в уме все возможные действия, которые он мог бы предпринять, чтобы все исправить. Он глубоко вздыхает, достает телефон из заднего кармана и звонит единственному человеку, которому доверяет настолько, что может посоветоваться.       — Дазай?       — Одасаку! Я так рад слышать твой голос, — восклицает Дазай, выходя из гостиной в свою маленькую кухню, чтобы не кричать на бесчувственное тело.       — Все в порядке? — спрашивает Одасаку, не подозревая, что сыплет соль на открытую рану.       — Послушай, — выдавливает из себя Дазай, — Кажется, я облажался, — наступает короткая пауза, прежде чем он продолжает, — Я не хотел, клянусь! Я просто так устал, я всегда устаю, и я не видел его. Я просто… я не знаю, что мне делать…       — Дазай!       Студент прекращает свою бессвязную речь, сглатывая ком в горле.       — Мне нужно, чтобы ты успокоился и рассказал мне, что произошло.       Как Одасаку постоянно может быть таким ответственным? Дазай делает глубокий вдох, успокаиваемый низким голосом своего друга, с которым он дружит уже год. Все будет хорошо.       — Я сбил кого-то своей машиной, — говорит он, крепко сжимая телефон, — Я… ехал на работу и я не выспался… несколько недель, и… Я просто не заметил его, — признать это нелегко, но он знает, когда нужно сдаться. Его собственная неосторожность едва не стоила жизни другому человеку.       — Дазай, где ты сейчас? - Одасаку мягко спрашивает по телефону.       — Дома.       — Ты… Ты оставил его там?       — Что? Нет, я… я привез его к себе домой, он лежит на диване и… кажется, не очень ранен, — похоже, он не понимает, что это не обычный порядок действий, когда люди попадают в автомобильные аварии.       — Этот человек… которого ты сбил… в данный момент находится в твоей квартире, а не в больнице, — Одасаку произносит это так, как будто разговаривает с ребенком или взрослым с очень слабыми интеллектуальными способностями.       — Я запаниковал, — говорит Дазай, расхаживая взад-вперед по маленькой кухне, — Я просто… я не был уверен, нужна ли ему серьезная помощь, но он все еще без сознания, поэтому я не мог спросить.       — Этот человек даже не очнулся? — голос Одасаку по телефону звучит странно напряженно. Как будто ему было очень больно.       — Ну, нет. Но с ним, кажется, все в порядке, всего несколько царапин, — Дазай пытается успокоить своего друга и идет в гостиную к дивану, — Он действительно…       — Дазай? — он не получает ответа, — Дазай, все в порядке?       — Одасаку… Я перезвоню тебе, — говорит он, прежде чем повесить трубку.       Мужчина пропал.       Дазай не слышал, чтобы открывалась или закрывалась входная дверь, значит, он все еще был в квартире. Боже, он надеется, что его нигде не стошнит.       — Почему это происходит со мной? — жалуется Дазай, начиная поиски таинственного человека в своей квартире. Конечно, это не большая квартира, всего лишь гостиная, спальня, ванная и небольшое помещение, которое с трудом можно назвать кухней. Здесь можно легко найти человека, особенно если этот человек был без сознания менее десяти минут назад. Тем не менее, Дазаю почему-то трудно найти своего гостя. Он заглядывает за двери, под кровать, в шкаф — ничего. Он даже возвращается на свой диван на случай, если у него начинаются галлюцинации из-за недосыпа, но ничего не происходит.       — Какого черта, — бормочет Дазай, начиная сомневаться, что в квартире с ним есть кто-то еще. Он осмотрел все, где только мог спрятаться человек — даже самые маленькие помещения, потому что человек казался совсем крошечным — но даже крови не нашел.       Есть только два варианта: либо мужчина уже ушел, либо он сейчас прячется где-то в квартире. Но зачем ему прятаться?       — Ладно, это нелепо, — огрызается Дазай, прекращая свои отчаянные поиски, — Где ты? Я знаю, что ты здесь, ты никак не мог уйти из дома, — кричит он на всю квартиру, — Так что будь так добр, выйди из своего укрытия, потому что я действительно…       Холодное лезвие оказывается приставленным к его горлу, прежде чем Дазай успевает закончить фразу. Он пытается не двигаться, пытается не дышать, но паника нарастает внутри него с новой силой. Он чувствует, что начинает покрываться холодным и липким потом по всей коже.       — Ты кто? — раздается голос мужчины позади него. Того самого человека, которого он случайно ранил, а затем отвез домой не так давно. Что за блядский цирк.       — Разве не я должен задавать такие вопросы? — Дазай в панике кричит, — Ты в моей квартире, и у тебя нож!       Ему не следовало кричать, потому что теперь лезвие все сильнее впивается в его кожу. Капля крови стекает по его горлу на рубашку. Мужчина позади него кажется сердитым, а Дазай крайне плох в разрешении опасных ситуаций.       — Как я сюда попал? — рычит мужчина. Ну, это неловко.       — Послушай, — лихорадочно начинает Дазай, — Это все вышло случайно, я не хотел… Такого никогда раньше не случалось, обычно я не такой беспечный, так что я не знаю…       — Как я сюда попал? — давление на горло Дазая усиливается. Дазай сглатывает.       — Я… Хм, я, наверное, сбил тебя своей машиной и… и привез сюда, — когда он повторяет это снова, это звучит еще глупее.       Мужчина на мгновение замолкает, но Дазай все еще чувствует исходящий от него гнев. Он быстро соображает, как бы ему избежать этой ситуации. Гостиная находится относительно близко к двери, но у него есть подозрение, что тот, другой, был намного сильнее его. Так что он, вероятно, только разозлил бы его еще больше.       — Ты… Дерьмо, ты похитил меня, — восклицает мужчина. Что ж, он был не совсем неправ.       — Нет! Я просто… я запаниковал и не вызвал скорую, но ты был без сознания, так что я не мог просто оставить тебя там, — Дазай просто надеется, что это звучит правдоподобно.       — Ты кого-то сбил, — говорит мужчина, — А потом просто отвез этого человека к себе домой? Вместо того, чтобы вызвать врача?       Дазай просто кивает, не было необходимости дальше объяснять свое несчастье и глупость.       — Ты что, не знаешь, кто я? — спрашивает рыжий, держа нож чуть дальше от его горла.       Это был несколько претенциозный вопрос, но он не жалуется. По крайней мере, он больше не чувствует лезвия.       — Ты… Ты знаменит или что-то в этом роде? — спрашивает Дазай. С его удачей он мог похитить известного актера или певца. Парень подаст на него в суд.       Последовала многозначительная пауза, прежде чем парень заговорил снова.       — Я Накахара Чуя.       Блять.       Дазай, возможно, не самый информированный человек в городе — учиться в университете сложно, и у него не так много времени, чтобы следить за новостями, ясно? — но даже он знает это имя. Все в Йокогаме знают это имя. Какой бы красивой и дружелюбной ни была Йокогама, в городе все еще существует криминальное подполье, и его королем был Накахара Чуя. Дазай похитил самого влиятельного босса мафии во всем городе. И этот босс мафии теперь в бешенстве.       — Это — это моя вина, я не знал, как ты выглядишь, — он, вероятно, просто вызвал бы скорую, если бы знал, — И я не думал, что босс мафии может быть таким низкорослым, — почему его рот всегда болтает без его разрешения?       Его грудь натыкается на стену, прежде чем он успевает издать еще какие-нибудь глупые восклицания. Для человека на голову меньше его, Накахара Чуя швыряет его, как тряпичную куклу. Что было бы более удивительным и менее пугающим, если бы Дазаю не нужно было опасаться за свою жизнь.       — Я мог бы просто перерезать тебе глотку, ты, гребаный кусок дерьма, — шипит Чуя ему на ухо. Его нож снова приставлен к артерии, и на этот раз Дазай знает, что противник без колебаний нанесет смертельный удар.       — Пожалуйста, не убивайте меня! — кричит Дазай, закрывая глаза, даже если все, что он видит — это стена своей гостиной. Он чувствует под пальцами старые обои, и хотя технически его руки свободны, он не хочет раздражать босса мафии еще больше. В любом случае, ему перережут горло, прежде чем он успеет обернуться.       Движение за его спиной прекратилось. Как будто босс мафии раздумывает, убивать его или нет. Мысль о том, что последним, что он увидит, будет белая стена в его гостиной, невероятно угнетает.       Когда Дазай чувствует, как кровь приливает к горлу, напряженную тишину нарушает пронзительный звонок его телефона. Он узнает мелодию поставленную на своего лучшего друга.        Спасибо, Одасаку.       — Он поймет, что что-то случилось, когда я не отвечу, — лжет Дазай со всей убедительностью, на которую способен. Одасаку, вероятно, просто подумает, что он занят или везет своего таинственного гостя в больницу. Не то что ему приставил нож к горлу один из самых отъявленных преступников в городе, — И он видел твое лицо, когда был здесь, ему просто нужно рассказать полиции, как ты выглядишь, и они узнают, что это был ты, — еще одна ложь, но, учитывая тот факт, что Накахара действительно ничего не видел, пока был без сознания, он не мог знать, что Дазай был единственным, кто мог его описать.       Дазай всегда был красноречив, поэтому он изобразил на лице снисходительную улыбку и заговорил, чтобы избежать смерти.       — Два свидетеля, что ты был в моей квартире, плюс улики с места автомобильной аварии. Будет обидно, если убийство бедного студента приведет к твоему падению.       Его грубо разворачивают, так что он оказывается лицом к лицу с Чуей. Ну, почти лицом к лицу, он немного слишком высок для этого.       — Меня ни разу не судили, пока был в мафии, — рычит Чуя, — Так что еще немного крови на моих руках ничего не изменит.       Дазаю хочется кричать. Кричать так громко, как только может, чтобы соседи услышали его и вызвали полицию или постучали в его дверь. Но он сохраняет спокойствие, склонив голову набок.       — Тогда сделай это.       Он выжидает момент сомнения. Секунда, в течение которой босс мафии размышляет, говорит ли он правду. Нож Чуи на мгновение отодвигается от его горла, и в этот момент он наносит удар.       У него не так много места, так как стена у него за спиной, а Накахара прямо перед ним, но это не имеет значения. Он со всей силы бьет коленом боссу мафии прямо между ног.       Он слышит только крик боли, прежде чем выскакивает за дверь, даже не дожидаясь, когда Накахара рухнет на пол. Он делает два шага за раз, чтобы выйти из дома, слишком боясь, что никто из соседей не откроет ему дверь. Он бежит по своей улице, не глядя, куда направляется, главное убежать. Такое поведение имеет печальные последствия: Дазаю не требуется много времени, чтобы полностью потеряться в своем собственном городе.       Он останавливается на минуту рядом со старым обшарпанным зданием, чтобы перевести дыхание. Он находится в той части города, где никогда по-настоящему не бывал. Здания выглядят обветшалыми, ни на улице, ни в окнах нет людей, только разбитые стекла. Вокруг стоит несколько машин, поэтому он предполагает, что в этой части города есть люди. Но Дазай не часто посещает это место.       На самом деле здесь никто не бывает.       — Что за ебаный день, — бормочет Дазай, когда к нему возвращается способность дышать. Последний раз он бегал так быстро и так долго, должно быть, когда-то в старших классах, когда за ним гнался парень-регбист за то, что он увел у него девушку. На самом деле он этого не делал, все это было большим недоразумением, но это не остановило парня от желания переломать ему кости.       Через несколько минут Дазаю приходится признаться самому себе, что он не знает, где находится и как вернуться в свою квартиру. Честно говоря, ему не следовало бы сейчас находиться там, где опасный преступник, вероятно, все еще на его диване, но все равно было бы удобно знать, как в конце концов вернуться. Он пытается идти туда, откуда пришел, но каждый переулок и каждый дом выглядят одинаково серыми и обветшалыми, так что он с таким же успехом может ходить кругами. Возможно, так оно и есть. Тем не менее, он идет в том направлении, которое считает правильным, пытаясь запомнить, тот ли дом рядом с ним, мимо которого он проходил десять минут назад.       — Я даже не позвонил на работу, — скулит Дазай, когда его адреналин, наконец, спадает и освобождает место для ненужных когнитивных процессов. Это правда, что он не сообщил людям на своей менее любимой работе, что у него есть дела поважнее, чем складывать разбросанную одежду или выслушивать крики разъяренных людей среднего возраста, но вскоре это станет наименьшей из его проблем. О чем Дазай не подозревает, так это о том, что в настоящее время он находится на территории одной из самых известных банд Йокогамы. Возможно, его должно насторожить очевидное отсутствие людей или подозрительная тишина во всем районе. Здесь нет ни одной птицы, ни одной собаки, слоняющейся по переулкам. Даже крысы не чувствуют себя тут достаточно комфортно.       Ну, это не совсем так.       — Ты заблудился?       Дазай поворачивается, чтобы посмотреть, откуда доносился голос, и видит группу мужчин, стоящих позади него. Он не понимает, как они подкрались к нему незамеченными.       — Э-э… да, немного, — смущенно признается Дазай, — Я вроде как… просто вбежал сюда и теперь… Ну, я не совсем уверен, как добраться домой.       Он подумывает о том, чтобы улыбнуться этим людям, но передумывает. У него такое чувство, что маска серьезности помогла бы ему продвинуться гораздо дальше. Дазай внимательно изучает группу мужчин. Самым запоминающимся из них был парень с темно-фиолетовыми глазами и в белой шапке. Похоже, он лидер… какой бы ни была эта группа.       — Похоже, ты забрел довольно далеко от дома, — говорит мужчина с фиолетовыми глазами. У него русский акцент, но очевидно, что он свободно говорит по-японски.       — Ты даже не знаешь, где я живу, — замечает Дазай через несколько секунд.       — Это место далеко от каждого дома.       Дазай не может не заметить, как мужчины приближаются к нему, окружая. Он пытается незаметно нащупать телефон в заднем кармане. Он идиот и забыл, что он у него с собой. Гугл карты избавили бы его от многих неприятностей.       — Прошу прощения, если я вторгся в ваш… дом, я обязательно уйду.       Возможно, они просто отпустили бы его, если бы поняли, что это действительно был несчастный случай. Он пошел бы домой, проверил, нет ли там разъяренных преступников, и лег спать. А потом проспал бы двенадцать часов.       — Не нужно спешить, ты уже здесь, — говорит крупный мужчина, стоящий рядом с лидером. Он выглядит по меньшей мере на голову выше Дазая и гораздо более мускулистым. Он знал, что пропускать спорт на протяжении стольких лет было плохой идеей.       — Ах, правда, я могу просто уйти, это не проблема, я найду дорогу обратно, — нервно хихикает Дазай, отступая на несколько шагов. Это не мешает группе приблизиться. Дазай раньше этого не замечал, но теперь к нему приближаются две дюжины человек. Вероятность того, что он сможет убежать от всех, невелика. Вызвать полицию также проблематично.       — Ты что, не знаешь, кто мы такие? — спрашивает мужчина с фиолетовыми глазами. Дазай начинает ненавидеть этот вопрос все больше и больше, — Мы Крысы.       Как?       Как он мог всего за один день поссориться и с самым известным боссом мафии в городе, и с одной из самых опасных банд Йокогамы? Это означает, что в данный момент он, скорее всего, разговаривал с Федором Достоевским, главарем банды. В этот момент все надежды на побег с целыми конечностями улетучиваются.       — Мяу.       Дазай оборачивается и видит красный. Волосы Чуи Накахары все такие же огненные, как и всегда, и он не может поверить, что вот это его жизнь прямо сейчас.       — Накахара-сан, — говорит Федор, и его голос звучит не слишком радостно. Его люди перестали приближаться — к большому облегчению Дазая — но он не знает, улучшится ли ситуация. Может быть, они нападут друг на друга, и он сможет сбежать?       — Этот мой, — говорит Чуя, указывая на Дазая. Ах, значит, не повезло.       Дазай не знает, как Чуя следил за ним все это время, но эта мысль все еще беспокоит его. Он обдумывает варианты. Он мог бы попытаться убежать, но это похоже на отчаянную попытку сумасшедшего. Он хотел бы, чтобы кто-нибудь сказал ему, кто из этих людей более опасен.       — Ой? Он не похож на одного из ваших людей, — улыбается Достоевский, не сводя глаз с Чуи.       — Он не мафиози, но я у него в долгу, — отвечает Чуя. Он уже направляется к Дазаю, целеустремленный и не оставляющий места для возражений. Русские, по-видимому, этого не понимают.       — Он забежал на нашу территорию, и что бы с ним ни случилось, это наше решение, — говорит крупный мужчина, стоящий впереди.       Накахара Чуя, может быть, и невысокого роста, но Дазай понимает, что тому не стоило бросать ему вызов. Он напоминает ему гадюку, все его тело напряжено, он готов яростно атаковать в любой момент. Да, гадюка, пожалуй, подходящее сравнение.       Дазай не видит, когда начинается атака. Он просто знает, что в один момент здоровенный русский невредим, а в следующий хватается за сломанный нос и медленно оседает на землю.       — Ты гребаная сука! — по-видимому, это неправильные слова, потому что мгновение спустя он получает мощный удар ногой в голову.       Дазай отшатывается от разъяренного мафиози, полностью осознавая в этот момент, что его легко могли убить или, по крайней мере, смертельно ранить в его квартире. Он также удивляется, как у него вообще появилась возможность пнуть этого человека между ног, но считает что лучше не высказывать эти мысли вслух. На самом деле он хочет дожить до следующего дня, желательно без непоправимого ущерба, нанесенного его телу.       — Слушайте, — говорит Чуя русским, и внезапно Дазай представляет, как он командует батальонами, — Сейчас я возьму этого человека с собой, и если кто-нибудь из вас окажется настолько глуп, что последует за мной, сломанные кости будут наименьшей из ваших гребаных проблем.       Уже слишком поздно вежливо отказаться, чтобы ему не пришлось оставаться наедине с разъяренным — потенциальным — убийцей, которого он сбил менее четырех часов назад? Похоже, что так, потому что, прежде чем Дазай успевает понять, что происходит, его тащат за руку в том направлении, откуда, по его мнению, он пришел. Хватка Чуи на его руке грубая, но он не осмеливается ничего сказать. У этого человека, вероятно, под одеждой спрятан не один нож.       Мафиози ничего не говорит, пока они не добираются до главной улицы, заполненной машинами и пешеходами, и не останавливаются перед красным мотоциклом.       — Я отвезу тебя обратно, чтобы мы могли поговорить, — говорит Чуя, снимая шлем с мотоцикла, прежде чем отдать другой Дазаю.       Должно быть существует какое-то богоподобное существо, которому действительно нравится ставить Дазая в опасные для жизни ситуации. Ездить на мотоцикле Чуи Накахары — это как раз то, чего не стоит делать, если хочешь прожить достаточно долго, чтобы увидеть, как заканчиваешь университет.       — Хм… Я не думаю, что это такая уж хорошая иде…       — Это был не вопрос, — конечно, это был не он.       Дазай делает глубокий, успокаивающий вдох, прежде чем надеть шлем. Он тоже красный; у него такое чувство, что все, что касается босса мафии, должно отражать его настрой. У него никогда раньше не было возможности покататься на мотоцикле, поэтому он не совсем понимает, куда девать руки и ноги, когда садится позади мафиози.       — Ты должен держаться, иначе упадешь, — говорит Чуя и оглядывается на Дазая. Это правда, но Дазай не особенно хочет садиться на этот мотоцикл, так что, возможно, ему стоит просто упасть, пока они еще не набрали максимальную скорость.       — Ты бесполезен, — бормочет Чуя, беря Дазая за руки и кладет их себе на талию, чтобы он мог держаться за босса мафии во время движения.       У Дазая не было возможности возразить, они уже ехали — пожалуй, лучше было бы сказать неслись — по улицам Йокогамы. Дазай крепче сжал живот мафиози, прижимая голову к его спине. Это странное и пугающее чувство, как катание на американских горках без соблюдения мер безопасности, но он получает удовольствие. Наслаждается ощущением ветра на своем теле, тем, как мотоцикл наклоняется на поворотах, ощущением кожаной куртки под пальцами.       Вскоре они снова оказываются у дома, где живет Дазай. Он с облегчением видит, что мафиози не привел его в свое тайное логово зла или на место своего убийства. Что ж, он все еще может быть убит в своем собственном доме.       Чуя ничего не говорит, прежде чем оставить мотоцикл на улице и зайти в дом Дазая. Дазаю требуется еще несколько секунд, прежде чем он понимает, что, вероятно, ему следует последовать за мужчиной внутрь. Возможно, ему стоит позвонить в полицию. В конце концов, он этого не делает и просто ищет ключи в своей куртке. Он останавливается рядом с рыжеволосым перед дверью, но ключей у него все еще нет. Скорее всего, это потому, что они остались внутри.       Он на мгновение закрыл глаза, не обращая внимания на пристальный взгляд мафиози рядом с ним. Сегодня просто дерьмовый день.       — Дай мне секунду, — говорит он и достает из кармана невидимку для волос. В его жизни были случаи, когда открытая дверь была бы полезной, поэтому он приобрел некоторые не слишком юридические навыки, которые помогают в таких вопросах.       Чуя рядом с ним издает удивленный звук. Дверь распахивается, и Дазай понимает, что босс мафии все еще находится рядом с ним. Может, ему просто закрыть дверь у него перед носом? Возможно, это не самая лучшая идея. В конце концов, он просто заходит в квартиру, чтобы посмотреть, что будет делать другой.       — Итак, хм… почему, собственно, ты все еще здесь? — он не хотел, чтобы это прозвучало так неуверенно, но это действительно был первый раз, когда у него в квартире был преступник. Или кто-то, кого он сбил.       — Мне не нравится быть у кого-то в долгу, — говорит Чуя, — Особенно у глупого студента университета, — он произносит это с насмешкой, как будто мысль о том, что парень в возрасте двадцати с небольшим лет учится в университете — это самое жалкое, что он может придумать.       — Я не глупый, мой средний балл самый высокий на моем факультете, ясно?       Очевидно, что этот интеллект не распространяется на здравый смысл.       Мафиози пристально смотрит на него, и Дазай чувствует, как слабеет под его взглядом. Накахара выглядит слишком устрашающе для человека его габаритов. Ему действительно не место в квартире Дазая, самым опасным человеком, который когда-либо заходил туда, была, вероятно, подруга Дазая Йосано, когда она разозлилась, на то что он забыл, что они должны были где-то встретиться.       — Прости! Я просто… у меня в квартире не часто бывают… преступники.       Чуя вздыхает, как будто этот разговор и весь этот день — самое большое неудобство, с которым он когда-либо сталкивался в своей жизни.       — Послушай, мистер самый высокий средний балл, я привез тебя домой, чтобы Федор и его люди снова не напали на тебя, но если ты не перестанешь раздражать, они станут наименьшей из твоих проблем.       Дазай энергично кивает, пытаясь подавить инстинктивное желание отдать честь. Это, безусловно, самый странный день в жизни Дазая, а он увидел много безумного в своем университете.       — Я сейчас уйду, — говорит Чуя, после того как окинул долгим оценивающим взглядом его убогую квартиру. Она была дешевой, ясно?       — Если ты сегодня о чем-то солгал, — шипит на него Чуя, — О несчастном случае, или о том, кто ты такой, или о том, зачем ты привел меня сюда, я вернусь и буду не таким милым, понял?       — Да, — зачем ему врать о том, что он случайно кого-то переехал, а потом запаниковал?       Накахара Чуя выходит за дверь прежде, чем с его губ слетает что-либо еще, может, это и к лучшему. Дазай вздыхает и позволяет себе упасть на диван, зарываясь лицом в подушки. Он устал и, вероятно, потерял одну из своих работ, потому что так и не появился, так что в этом месяце с арендой будут проблемы. У него куча дел: задания для университета, стирка одежды, готовка, звонки на работу, чтобы попросить прощения. Но это был сумасшедший день, и его больше ничего не волновало, кроме чувства усталости.       Ну, за исключением…       — Одасаку, — скулит Дазай, набрав номер своего лучшего друга, — Ты не поверишь, что со мной сегодня случилось.

***

      За Дазаем определенно следят, он уверен в этом. Прошло почти три недели с момента «Инцидента», и он действительно думал, что все закончилось хорошо — или, по крайней мере, не хуже, чем было раньше. Но в течение последних нескольких дней Дазай замечал все больше и больше случаев, когда люди, казалось, следовали за ним по дороге в университет и обратно, шпионили за ним на работе или случайно сидели в том же кафе, когда он встречался со своими друзьями. Он почти уверен, что не сходит с ума, но никогда нельзя быть уверенным наверняка. Поэтому он планирует проверить свою теорию, чтобы убедиться, что за ним повсюду кто-то следует.       Его блестящий план? Сбить с толку преследователя.       Вместо того, чтобы пойти домой после университета, как он обычно делал, он выбирает самые странные пути, какие только может придумать. Он заходит в шесть разных пекарен, садится в три разных автобуса — он не знал, куда они направляются — и делает так много случайных поворотов, что не может быть сомнений: если в конце концов кто-то все еще там, то у него есть преследователь.       Дазаю повезло, что он так хорошо знает Йокогаму, любой другой человек заблудился бы уже через полчаса. Он намеренно сворачивает в тупик, готовясь к тому, что, наконец, встретит того, кто настолько заинтересован в нем, что последовал за ним даже сюда.       Дазай не ожидал увидеть мужчину, заходящего в переулок. Он не совсем уверен, чего он ожидал, но точно не мужчину средних лет с седыми волосами и моноклем. Мужчина, кажется, на долю секунды удивляется, но быстро приходит в себя. На его лице застыла маска безразличия, руки за спиной, взгляд устремлен на Дазая. На самом деле он не думал о том, что будет делать, когда узнает, кто его преследует. Внезапно он очень рад, что это не страшный регбист с пистолетом. Это был всего лишь пожилой человек. Возможно, с пистолетом.       — Э-э-э… Кто вы такой и почему преследуете меня? — Дазай спрашивает, как он надеется, авторитарным тоном. Это звучит лишь слегка фальшиво.       — Мой босс послал меня присмотреть за вами, — отвечает мужчина, по-видимому, ничуть не смущенный тем, что его разоблачили.       — Я… Кто именно ваш босс и чего он от меня хочет?       Мужчина слегка наклоняет голову, — Я работаю на Накахару Чую, — говорит он, — Он хотел узнать, действительно ли ты студент университета или… кто-то более опасный.       Дазай несколько раз моргает. Он не ожидал снова услышать имя босса мафии.       — Вам можно говорить мне это?       Мужчина слегка улыбается, — Я думаю, за последние недели было установлено, что вы не представляете угрозы для мафии или ее босса.       Дазай хочет обидеться на это заявление, но мужчина прав. Дазай участвовал только в одной драке в баре, и та закончилась для него плачевно. Так что нет, он, вероятно, не мог угрожать одному из самых опасных людей в городе.       — Тогда…почему вы все еще следите за мной?       — Ну, — вздыхает мужчина, — Очевидно, Накахара-сан беспокоился, что Крысы могут снова последовать за вами или узнать, где вы живете. В основном это была мера предосторожности.       Дазай несколько секунд обдумывает эту информацию. Он не знает, какое впечатление произвел на босса мафии, что тот вдруг решил приставить к нему… охрану? Преследователя? Телохранителя? Так что он действительно не знает, как реагировать. Должен ли он быть возмущен таким вторжением в частную жизнь? Возможно. Но прямо сейчас он слишком озадачен тем, как сложилась его жизнь, поэтому просто кивает и продолжает стоять в маленьком переулке.       — Давайте я просто позвоню Накахаре-сану, чтобы он знал, что вы проинформированы о ситуации, — говорит мужчина и делает несколько шагов к выходу из переулка, доставая телефон из кармана пальто. Дазай мог бы поклясться, что видел у этого человека на поясе пистолет. Что не заставляет его нервничать, абсолютно не заставляет.       Дазай игнорирует странную формулировку «проинформирован о ситуации», когда все выплыло наружу только потому, что у него хватило смелости — и глупости — заманить своего преследователя в ловушку. Он подумывает о том, чтобы позвонить Одасаку на его телефон, просто чтобы рассказать ему что происходит, и кто будет нести ответственность, если он внезапно пропадет. Это все равно, что рассказать другу, куда ты идешь, во время свидания на одну ночь с незнакомцем. Но прежде чем он успевает достать телефон, он чувствует присутствие мужчины прямо рядом с собой. Он слегка вздрагивает, но быстро скрывает свою нервозность.       — И что же? Что он сказал? — спрашивает Дазай.       — Что он хочет, чтобы я отвез вас в штаб-квартиру. Это недалеко, я могу вызвать водителя, который отвезет нас прямо сейчас, или вам нужно куда-то ехать?       Дазай хочет сказать да. Он хочет сказать, что у него настолько плотный график, что в ближайшие десять лет у него не будет времени встретиться с боссом мафии, но тот, скорее всего, заметит, если он соврет. И не только это, но он продолжал бы следить за ним и увидел бы, что тому на самом деле никуда не надо и он просто врет, потому что не хочет, чтобы его убили и закопали в канаве.       — Э—э-э, я… Так ли важно, чтобы я поехал…       — К сожалению, я вынужден настаивать.       Что ж, была ни была.       Дазай с тревогой ждет, пока член мафии вызовет машину. Его пальцы непрерывно барабанят по правому бедру, подергиваясь с каждой секундой, проведенной в полуосвещенном переулке. Ему не следовало садиться за руль этой машины и уж точно не следовало отвозить домой этого глупого, привлекательного, потерявшего сознание мужчину, потому что теперь ему придется иметь дело с мафией. Что за чертов бардак.       — Ну что, пойдем?       Мужчина выжидающе смотрит на Дазая, который только кивает и следует за ним. Дазай все еще не знает, стоит ли ему просто позвонить в полицию и покинуть страну, чтобы избежать того, что может произойти в ближайшие несколько часов.       Но на самом деле, что самое плохое может случиться?

***

      Не прошло и сорока минут, как Дазай уже стоял в просторном, дорого выглядящем офисе на самом верху одного из самых высоких небоскребов Йокогамы. Он стоял напротив помпезного письменного стола из темного дерева, который, казалось, был создан для того, чтобы пугать людей, входящих в помещение. Это сработало, и Дазай захотел покинуть темный кабинет. Чуя Накахара не произнес ни слова с тех пор, как он вошел в кабинет. Просто смотрел на него со своего места за столом, по-видимому, оценивая то, что принес ему подчиненный. Дазай изо всех сил старается не ерзать под этим пристальным взглядом. Несмотря на то, что он, возможно, немного беспокоится из-за босса мафии, он скорее умрет, чем покажет это. Ну, может, и не умрет, но он хочет сделать вид, что это не самая странная ситуация в его жизни.       — Послушай, — вздыхает Чуя, его голос звучит невероятно устало, — Это все только потому, что ты забрал меня после того, как сбил, — он говорит это так небрежно, как будто его сбивают несколько раз в месяц, — Люди… важные люди видели, как ты взял меня с собой, и у них сложилось ложное впечатление.       Дазай наклоняет голову. Он не уверен, какое впечатление могло бы сложиться о нем у окружающих, когда он заталкивал потерявшего сознание человека в свою машину, а сам чуть не плакал от охватившей его паники.       — Чего, по мнению этих людей, я хотел от тебя?       Чуя массирует виски.       — Мне пришлось приставить к тебе охрану, потому что многие опасные люди в Йокогаме считают, что ты достаточно талантлив, чтобы похитить босса мафии.       Ну, черт возьми.       — Но… но ты был без сознания! Любой мог бы взять тебя с собой.       — Очевидно, — говорит Чуя спокойным, но раздраженным голосом, — Они видели меня только в твоей машине. И потом, конечно, как ты затащил меня в свой дом. Итак… в этом городе есть несколько банд, которые хотят тебя уничтожить, потому что ты кажешься им угрозой.       Дазай на секунду останавливается, чтобы посмотреть на Чую. Босс мафии сложил руки перед собой, не напряженный, но и не совсем расслабленный. У него глубокая складка между бровями, губы сжаты в прямую линию.       — Ты мог бы просто позволить им схватить меня и покончить с этим, — осторожно говорит Дазай. Он ждет подвоха, когда станет ясно, что ему придется продать душу сатане, чтобы избавиться от этих страданий.       — Да, но ты не убил меня, когда мог, и это кажется несправедливым. Ты гражданский. А такие люди не должны попадать под перекрестный огонь.       Дазай не может поверить в свою удачу, что из всех преступников Японии ему попался тот, который проявляет сострадание к людям и их благополучию. Это не меняет того факта, что за ним охотятся, потому что считают его гениальным злодеем.       — Итак… каков наш план на данный момент?       — Отчасти это моя вина, — говорит Чуя, — Поэтому я беру ответственность на себя. Хироцу будет сопровождать тебя, когда ты куда-то идешь, как в качестве предупреждения, так и в качестве защиты. Конечно, ты всегда можешь присоединиться к мафии, — последнюю часть он произносит с легкой улыбкой, как будто идея участия Дазая в его организации его очень забавляет.       — Спасибо, но нет, я действительно не хочу вступать ни в какие секты или банды, — отказывается Дазай с нервной улыбкой, — Ты думаешь, что телохранитель необходим?       — Да, — просто отвечает Чуя. Успокаивающе.       — Если я соглашусь на это… придется ли мне когда-нибудь вернуть тебе долг?       Чуя откидывается на спинку стула, отчего тот слегка скрипит. Он выглядит как человек, которому следует заниматься более важными вещами, чем переговоры с бедным студентом. Хотя разница в возрасте у них, вероятно, не превышала пяти лет.       — Я обещаю тебе, что здесь нет никаких подводных камней и мелкого шрифта. Хироцу сейчас отвезет тебя домой. Не думаю, что мы скоро увидимся; я скажу тебе, когда ситуация немного уляжется. А до тех пор — Хироцу твой личный телохранитель.       Это звучит так просто, что Дазаю хочется на мгновение остановиться и оценить ситуацию. Но прежде чем у него появляется такая возможность, типичные головорезы уводят его и усаживают в элегантную черную машину, за рулем которой уже сидит Хироцу — очевидно, тот самый старик, которого он встречал раньше.       — Вы не хотите где-нибудь остановиться, прежде чем я отвезу вас домой, Дазай-сан?       Дазай медленно моргает. Он внезапно чувствует невероятную усталость и желание свернуться калачиком на диване, чтобы посмотреть какое-нибудь криминальное шоу или напиться с Одасаку.       — Нет, пожалуйста, просто отвезите меня домой, — говорит он, — И просто Дазай.       После этого в машине воцаряется тишина. Дазай смотрит в окно, пытаясь понять, как он попал в эту передрягу и как выбраться из нее невредимым. Он не заметил, чтобы кто-то еще следовал за ним, но это могло быть потому, что они были более скрытными, чем Хироцу. Конечно, Накахара также мог солгать, сказав ему это только для того, чтобы приглядывать за ним в… каких-то целях. Он сомневается, что сможет просто пойти в полицию и объяснить ситуацию. Ведь настоящего преступления даже не произошло, так что бы он сказал? «Видите ли, офицер, несколько недель назад я совершил наезд и скрылся, и теперь мне приходится разбираться с последствиями».       — Дазай?       — Да?       — Мы приехали, — указывает Хироцу. Действительно, они уже у его дома, а небо темно-синее.       — Я провожу вас завтра утром в университет. Хотите, я отвезу вас?       — О, нет, все в порядке, я могу просто взять свою машину, — говорит Дазай, не желая пользоваться услугами мафии больше, чем необходимо, — Хотите чаю? — спрашивает он пожилого мужчину.       — Извините?       — Ну, — смущенно говорит Дазай, — наверное, скучно просто наблюдать за моим домом или чем вы там занимаетесь, так что…       Мафиози, кажется, искренне удивлен предложением.       — Я… Да, чай был бы кстати.       Дазай просто кивает и направляется в свою квартиру, Хироцу следует за ним. Обычно он не стыдится своего образа жизни — большинство его друзей тоже учатся в университете, они лишь немного менее бедны, чем он — но Хироцу, похоже, привык к более дорогим условиям жизни, поэтому он слегка краснеет. Член мафии ничего не говорит. Он садится на диван Дазая и ждет, пока заварится чай.       — А, вот, это ромашка, надеюсь, это нормально… Осторожно, горячо! — Дазай знает, что его слова звучат нервно, но в его защиту можно сказать, что мужчина с пистолетом на поясе в данный момент пьет ромашковый чай на его диване.       — Спасибо за чай, он очень вкусный.       Дазай сомневается в этом, но, тем не менее, ценит его старания. Он берет свою чашку, тоже с ромашкой, и садится рядом со своим новым телохранителем. Он не знает, как вести светскую беседу в подобной ситуации, поэтому молчит. Хироцу, похоже, не возражает против тишины, он просто пьет чай, оглядывая комнату с книгами, полуразрушенной электроникой и потрескавшимися стенами.       — Вы давно здесь живете? — спрашивает Хироцу. Это вежливый намек на состояние его жилплощади, но Дазай все равно чувствует себя неуютно.       — А, ну, с тех пор, как я поступил здесь в университет. То есть… почти два с половиной года назад. Я был новичком в этом городе и, ну… цены на жилье в Йокогаме не очень-то дружелюбны к студентам, — это мягко говоря. Цены на аренду жилья настолько высоки, что большинство студентов отправляются в многочасовые поездки, вместо того чтобы жить непосредственно в Йокогаме. Дазай — один из счастливчиков, которому повезло снять квартиру в городе, независимо от того, насколько запущенной была квартира или ее оборудование.       — Здесь нет украшений, — отмечает Хироцу. Как будто именно это он и имел в виду с самого начала.       Дазай считает, что они недостаточно близки, чтобы обсуждать, почему в его квартире нет ни одной семейной фотографии. У него есть одна с Одасаку и Анго и еще одна с несколькими друзьями из университета. Но семьи нет. Родителей нет. Ему никогда не хотелось сделать это пространство «своим», как всегда называет это Йосано. Он не знал, что использовать в качестве декора.       — Наверное, я не большой поклонник безделушек.       Хироцу просто кивает, как будто может понять, почему парень лет двадцати с небольшим живет в квартире с голыми белыми стенами и пустыми полками.

***

      — Должно быть, произошла ошибка, — в сотый раз говорит Дазай в телефон. Его домовладелец на другой стороне, пытается сказать ему, что арендная плата за месяц уже оплачена, что невозможно, потому что Дазай получил зарплату вчера, а до этого у него не было средств заплатить. Он должен быть счастлив, правда. После потери одной из его работ было бы полезно сэкономить эти деньги, но он беспокоится, что его домовладелец через несколько дней или недель заметит, что допустил ошибку, и потребует двойную оплату. Дазай не может позволить себе платить две арендные платы в месяц. И вот теперь он спорит о забывчивости и глупости с мужчиной средних лет, у которого, по-видимому, достаточно этических принципов, чтобы не взять две арендные платы, указав на его ошибку.       — Да, я знаю, но не могли бы вы просто — Алло? Алло? О, да ладно, — мужчина повесил трубку, оставив Дазая стоять посреди своей квартиры, не имея ни малейшего представления, как такое могло произойти.       Он зажимает нос пальцами, делая глубокие и ровные вдохи. В последние несколько дней это случалось все чаще и чаще. Счета, которые ему нужно оплатить, уже оплачены, продукты, которые он не помнит, как покупал, уже в холодильнике. Это, мягко говоря, сбивает с толку. Сначала он подумал, что это из-за стресса перед экзаменами он стал более забывчивым, но он определенно вспомнил бы, если бы заплатил за квартиру.       Одасаку был в списке возможных подозреваемых Дазая, но каким бы добрым ни был его лучший друг, он также беден. Итак, осталось одно имя в верхней части списка. Дазай звонит по номеру, который был у него на телефоне последние недели. Это должно было быть удобно, но это всего лишь второй раз, когда он звонит Хироцу.       — Дазай-сан?       — Я уже говорил вам, — вздохнул он, — Что просто Дазай достаточно. В любом случае, вы, случайно ничего не знаете о моей арендной плате, не так ли?       — Что мне следует знать о вашей арендной плате? — пожилой мужчина говорит искренне, но Дазай знал, что это может быть просто фарсом. Мафиози — искусный лжец.       — Все уже оплачено. И да, я уже поговорил со своим арендодателем. Никто из моих друзей не настолько богат, чтобы сделать это, поэтому я подумал… мафия получает большую прибыль.       На другом конце провода повисает молчание, но Дазай терпелив. Он ждет, ничего больше не говоря.       — Накахара-сан приказал мне перевести вашему домовладельцу сумму вашей арендной платы, — наконец отвечает Хироцу, подтверждая то, чего Дазай боялся все это время.       — Вы ведь платили и по другим счетам, верно? И за продукты.       — Там… возможно, были и другие случаи.       Дазай стонет, он уже чувствует, как у него начинает болеть голова.       — Послушай, старик, — говорит Дазай, начиная расхаживать по комнате, — Я действительно не хочу, чтобы на моем банковском счете были деньги мафии, так что не будешь ли ты так добр и не скажешь ли своему боссу, чтобы он отвалил, пока все это не вышло боком? — он действительно не хочет никаких связей с мафией, достаточно того, что люди подозревают его в том, что он достаточно опасен, чтобы похитить Накахару Чую. Если кажется, что он работает на него — или получает деньги по другим причинам — у него возникает ощущение, что ситуация выходит из-под контроля.       — Я не могу этого сделать, Дазай-сан. Я мог бы отвезти вас в офис Накахары-сана, если вы хотите поговорить с ним.       Он определенно не хочет с ним разговаривать, но он также устал от таинственных вещей, происходящих вокруг него. Итак, что ж… жертвы.       — Хорошо, пожалуйста, приведи меня к нему в кабинет. Когда ты сможешь быть здесь? — Дазай вздыхает.       — Я нахожусь напротив вашего дома, мы можем начать, когда вы пожелаете, — ну конечно же. Хироцу слишком расторопен для того, кому в настоящее время поручено присматривать за студентом. Но Дазай действительно не может злиться, у него никогда в жизни не было личного ассистента.       — Я спущусь через десять минут.

***

      — Я действительно не могу посоветовать вам идти в конференц-зал прямо сейчас, — с легким отчаянием говорит Хироцу, следуя за Дазаем, который полон решимости поговорить с боссом мафии, независимо от того, чем он в данный момент занят. По крайней мере, таков был план, пока он не остановился перед дверью из темного красного дерева, за которой следили люди в темных костюмах. Теперь, когда Чуя не вызвал его напрямую, все это выглядит гораздо более похожим на мафию. Он не может вспомнить такого количества людей с оружием в прошлый раз, как будто босс мафии сделал свою штаб-квартиру немного более доступной для посторонних.       — Как вы думаете, когда он закончит? — он искренне надеется, что ему не придется ждать здесь остаток дня.       — Максимум полчаса. Он никогда особо не интересовался делами в Осаке, — теперь, когда Дазай решил подождать окончания встречи, Хироцу кажется более спокойным.       Они оба направляются в маленькую гостиную неподалеку от конференц-зала. Дазай позволяет себе упасть на очень уютный на вид диван, утопая в мягком материале. На самом деле он не думал о том, что скажет боссу мафии, когда увидит его. Не то чтобы ему не нравились лишние деньги, просто он знает, что брать их — очень плохая идея. Как в сказке, где жуткая старуха предлагает вам отравленное блюдо.       — Могу я еще что-нибудь для вас сделать, Дазай-сан? — Дазай уже давно отказался от попыток заставить старика отказаться от почтительных обращений. Ему все еще кажется странным, что человек намного старше его так к нему обращается.       — Нет, все в порядке, — говорит он. Он знает, что выглядит как обиженный подросток — и говорит именно так — но сейчас ему все равно. Он никогда не утверждал, что не мог бы вести себя как ребенок, даже если бы захотел. Поэтому он просто сидит на диване и ждет, когда несносный, благородный преступник покончит с тем, что делают преступники, чтобы получать деньги.       Дазай изо всех сил старается держать глаза открытыми, но диван слишком удобный, а стресс — это чертовски сильное снотворное. Поэтому, когда он на секунду закрывает глаза, он не замечает, как Чуя подходит к нему и встает рядом с диваном.       — Я не спал, — это первое, что он произносит, вскакивая и поворачиваясь к Чуе. Это производит тот же эффект, что и «все не так, как кажется».       Хироцу и Чуя оба выглядели удивленными, но не стали указывать на ложь. Внезапно Дазай чувствует себя ужасно плохо одетым в своей рубашке с длинными рукавами, джинсах и бинтах, когда Чуя стоит перед ним в бордовом костюме, а Хироцу стоит рядом в своем длинном пальто. Он никогда не видел Хироцу в чем-то менее официальном.       — Пойдем в мой кабинет, — улыбается Чуя и начинает идти без каких-либо других объяснений. Дазай слишком ошеломлен, чтобы сделать что-то еще, кроме как последовать за ним. Он очень старается не пялиться на задницу Чуи, пока идет позади него, но у него очень красивая задница, а костюм сшит на заказ, чтобы подчеркнуть все его достоинства.       — Садись, — говорит Чуя, когда они подходят к его столу. Хироцу вежливо ждал снаружи, так что теперь остались только они вдвоем и неприятная правда. Дазай сидит и думает о том, чтобы быть вежливым и тактичным, но почти сразу же отбрасывает эту мысль.       — Зачем ты платил за мою квартиру и продукты?       Чуя несколько раз моргнул. Он выглядит обманчиво невинным для того, кто разбивает людям черепа.       — Ну, я видел твою квартиру.       Это излишне грубо, даже если Дазай понимает, что его квартира выглядит немного более простовато, чем предпочитает широкая публика.       — Я… Это не… Это деньги мафии! Я не хочу, чтобы меня ассоциировали с деньгами мафии, — выдавливает он из себя, ему не терпится вскочить со стула. Чуя по-прежнему выглядит раздражающе равнодушным.       — Откуда ты вообще знаешь мой банковский счет? Или моего домовладельца? Как ты вообще попал в мой дом, чтобы доставить продукты?       — У меня есть люди для этого, — вздыхает Чуя, — У мафии достаточно влияния, чтобы угрожать политическим деятелям тем, что нам известно; я узнал твой банковский счет в тот же день, когда мы встретились.       В глубине души Дазай понимает, что ему должно быть не по себе от того, как много человек напротив него может узнать за один день, но прямо сейчас он просто раздражен.       — Было бы здорово, если бы ты мог просто… не делать этого, — Он на мгновение закрывает глаза, переваривая всю новую информацию.       — У меня сложилось впечатление, что тебе не помешала бы небольшая помощь в этой области; если это не так, я могу отменить доставку и дополнительные деньги.       Дазай не может поверить, насколько это просто. Он ожидал спора или, по крайней мере, разглагольствований о том, какой он неблагодарный, а не простого согласия.       — Конечно, это означает, что арендная плата за следующий месяц снова будет оплачена из твоих собственных денег, — улыбается ему Чуя, — Вместе с оплатой за семестр, твоей двухгодичной автомобильной страховкой и, конечно же, старым больничным счетом, который ты до сих пор не оплатил.       У Дазая перехватывает дыхание, когда он слушает о счетах, которые нужно оплатить в следующем месяце. Он забыл о большинстве из них. Конечно, он знает, что должен платить за аренду, и в глубине души он помнил о плате за семестр, но все остальное он выбросил из головы. Даже с деньгами от аренды, которые были выплачены за него в этом месяце, он никак не мог оплатить все эти счета. Он слишком долго откладывал оплату больничного счета, чтобы теперь получить отсрочку, и его исключат, если он не оплатит учебу в университете. Его первая мысль — прыгнуть с ближайшего моста и утонуть в воде под ним. Но потом он думает об Одасаку, Анго, Йосано и всех остальных, с кем он хотел бы встретиться и поговорить.       Он смотрит на босса мафии перед ним, и ему не нравится, насколько самодовольным выглядит его собеседник.       — Это был твой план с самого начала?       — Может быть, — говорит Чуя, — Но на самом деле, я ничего особенного не сделал, я просто дал тебе возможность выбора.       — Ну, тогда, — Дазай делает глубокий вдох, — Что ты хочешь, чтобы я сделал?       Чуя начинает хихикать, как будто Дазай только что отпустил особенно глупую шутку.       — Ты говоришь так, будто я хочу, чтобы ты стал моим следующим личным убийцей, ничего такого плохого, — улыбается он ему, тепло, открыто и угрожающе, — Я хочу, чтобы ты сходил со мной на несколько свиданий, иногда, может быть, на более крупные мероприятия, не более того. Ты проведешь со мной несколько часов, и твои счета будут оплачены.       Тревожные звоночки в голове Дазая начинают звенеть в полную силу, как сирены.       — Я не… Ты… Ты хочешь стать моим папиком?       Чуя пожимает плечами, как будто это не он только что предложил решить все денежные проблемы Дазая, пригласив его стоять рядом с ним на модных вечеринках.       — Что я могу сказать, ты симпатичный, и мне нравится твой дух.       Он пытается понять, что это значит, прежде чем вспоминает, что несколько недель назад ударил того по яйцам, и надеется, что это не то, что имел в виду Чуя.       — Конечно, это соглашение может стать сексуальным, но это твой выбор, так что, повторяю, просто свидания, если это то, чего ты хочешь.       Дазай удивленно поднимает бровь.       — В чем подвох?       — Ну, — наклоняет голову Чуя, — Я не буду оплачивать все твои счета, если речь пойдет только о свиданиях, но о больничном и университетском счетах я позабочусь, — так что два самых крупных из них больше не будут проблемой Дазая.       Прежде чем выкрикнуть свой ответ и подписать каждый контракт, который кто-нибудь положит перед ним, Дазай делает паузу. Это все еще деньги мафии. От человека, о котором он почти ничего не знает, кроме его имени и, возможно, вкуса в выборе костюмов. Он думает, не сказать ли «нет». Выйти из этой комнаты в надежде никогда больше не увидеть никого из мафии. Но это означало бы вернуться к тому, что было раньше. Вернуться к двум работам, может быть, к трем, пытаясь свести концы с концами, в то время как горы долгов нависали над ним. Это означало бы рыдать за кухонным столом в два часа ночи, потому что, если он плохо сдаст экзамены, он никогда не получит хорошую работу, а без работы он будет выплачивать долги до пятидесяти лет и уже пропустил то время в своей жизни, когда он должен был быть молодым и беззаботным. Боже, как же он скучает по прогулкам со своими друзьями без необходимости копить на них неделями. Он скучает по возможности покупать подарки на дни рождения своим друзьям, он скучает по покупке кофе в маленьком магазинчике рядом с кампусом, он скучает по покупке книг просто так, вместо того, чтобы ждать, ждать и ждать, пока у него не появится немного свободных денег.       Он смотрит на Накахару Чую, на его длинные рыжие волосы, голубые глаза, улыбку. Он может с этим смириться. Поэтому он натягивает свою самую уверенную улыбку и расслабляет мышцы.       — Ну, если я буду только твоим, — он отчаянно пытается не выдать волнения или неуверенности в голосе, — Я мог бы немного подзаработать.       — Тогда решено, — улыбается Чуя и встает со стула. Дазай делает то же самое, чувствуя, как подкашиваются его ноги, словно уровень сахара в крови упал до предела. Чуя протягивает руку, ожидая, что Дазай пожмет ее. В конце концов, он это делает и надеется, что тот не почувствует, как дрожат его пальцы. Чуя наклоняется над столом и запечатлевает короткий поцелуй на его щеке, едва касаясь губами. Но Дазая не проведешь, перед ним волк, и он отчаянно надеется, что он не ягненок.