За справедливость

***             Гул в ушах мешает сосредоточиться… кажется, меня кто-то куда-то волочет. Честно говоря, мое избитое измученное тело утомилось сопротивляться боли настолько, что уже все равно – кто и куда… ну, убьют… хуже все равно уже не будет. - Ну ты и лось вымахал! – кто-то кряхтит рядом… не узнаю голос, а глаза… с ними что-то не так… - Не пытайся, - продолжает некто, тяжело дыша мне в ухо, - у тебя один глаз разбит, заплыл, а второй… его кровью залило, она запеклась… увезу тебя отсюда – прочистим. Эй-эй, не звука, понял? – на рот падает его ладонь, - они еще тут рыщут… надо выбираться по-тихому. Машина у дороги, придется ползком… ну… или я тебя на себе попру… Позволив сознанию почти отключиться, отдаюсь на волю случая и обстоятельств, решив сам с собой не спорить с Мирозданием, которое почему-то решило снова дать мне шанс… в живых не осталось никого… кроме девчонок, да и разве это жизнь… еще Арлекина, кажется, прихватили менты… Эти бессвязные мысли сталкиваются в голове, не умещаясь, пока мое бессознательное тело кто-то добрый тянет сквозь лес, пыхтя и ругаясь, как сапожник. - Почти дошли… если это можно так назвать… эй, не отключайся, слышишь? Я не собираюсь тут сам с собой беседы вести, умник! А, теперь ты хочешь знать – что я здесь делаю… спасибо Васильечу скажи, если б он о рейде не предупредил… Эй-эй! Не спать! – его руки больно бьет по щекам, приводя в относительное чувство, - Давай, последний рывок остался, надо встать… ноги у тебя, вроде не сломаны, только рука… Погоди, отдышусь… Кажется, отключаюсь на какое-то время, потому что какие-то мгновения спустя уже стою, опираясь по ощущениям на ствол дерева, в пространстве по-прежнему не ориентируюсь. - Э-э, стоять – не падать! – он подныривает мне под руку, принимая на себя часть моего веса, по сути я практически вишу на нем, - Знаешь, инструкторы все говорят – надо видеть картину целиком. И вот я смотрю, как вы тут – стенка на стенку и не до первой крови, а глотки головы друг другу перегрызть… ради чего? - Ты… ничего… не… знаешь… - с трудом разлепив разбитые губы, выталкиваю слова, - скины… они – нелюди. Никого не жалеют. Скольких поломали, избили… просто так, ни за что. Они наших девчонок перехватили и несколько суток… - Я понял! – перебивает он, - Давай, еще немного наверх… - добираемся до машины и, пока он меня устраивает на заднем сиденье, скрип дверей мне кажется очень знакомым и то, как он терзает стартер… Наощупь нахожу его плечо, - Так и не сказал – кто ты… - Дед Пихто, блин! – наконец-то заводясь, отзывается он, выруливая с обочины, а я позволяю себе, наконец, отключиться.       Рейд по скинам и антифа поначалу меня не шибко волнует, в наше районное захожу по пути с оказией – передать Васильечу привет и презент от нашего начальника. Общая суматоха в отделении не удивляет, тут всегда имитация деятельности, по-свойски прохожу в опер.часть… - Семенов? А ты чего тут… - Юрий Васильевич поднимает голову от бумаг, - ну-ка, кругом-марш в расположение! - У нас увольнение, - вальяжной, по моему мнению, походкой прохожу к его столу, - тут вот… это… - выкладываю на стол пакет, в котором что-то глухо звякает, - Петр Борисович просил зайти по дороге… По чью душу шухер? - А… это… - Васильеч включает чайник, - чай будешь? Разнарядка пришла – обеспечить безопасность, по сводкам здесь неподалеку скины собираются с антифа бодаться. Вот мы и должны предотвратить… или собрать оставшихся в живых. - Дебилы… - замечаю в пространство, - и те, и другие. Лучше бы в армию пошли. - Таких туда не отправишь… - разлив кипяток по стаканам, Юрий Васильевич из стола достает сушки и сахар, - угощайся вот. По одним зона плачет горючими слезами, а по другим… - прихлебнув чай, он вкусно хрустит сушкой, - Антифа эти ребята неглупые и думают, вроде, правильно, и глаза у всех горят… особенно у их предводителя… они и зовут его Че – не просто так. Знаешь, кто он? - Нет, откуда… - слушаю вполуха, пытаясь сообразить – что у меня есть в холодильнике из жрачки, - кто-нибудь из знакомых? - Лешка Фомин, - выдает вдруг он, - вы ведь в школе дружили… - что-то обрывается внутри, хотя виду и не подаю. С Фомой жизнь нас развела еще в старших классах школы, когда его предки разбежались, мать получила квартиру где-то на Невском – она у него то ли актриса известная, то ли певица… никогда не вдавался в подробности. С нашей окраины они съехали, Леша еще с полгода появлялся по старой памяти… но все реже… потом и вовсе пропал. После школы я ушел в армию, вернувшись – болтался по району, пока не угодил под пристальное внимание Васильеча… он-то и отправил меня в школу МВД. - Точно Фома там будет, на этой вашей сходке? - А что? Предупредить собираешься? - С чего это! Леха и думать обо мне забыл давно… небось, в институте учиться? - На юр.факе, - кивает Юрий Васильевич, - но после всего того, что случилось – его скорее всего отчислят… если выживет, конечно. Шрам, что стеклом оставил сам, вдруг заныл, напоминая о том, что было… потерев его, одним глотком допиваю чай, - Ладно, Юрий Васильевич, пойду… Юлька будет ждать… - его взгляд буравит спину. Вместо того, чтобы пойти домой, сворачиваю к гаражам – отцовская машина не должна подвести… Место, где будет сшибка, примерно знаю – там часто устраивают разборки местные… мелькает шальная мысль – не потому ли Фома предложил…       Успеваю к шапочному разбору, вместе с ментовкой, которым остается разгребать свалку из погибших и получивших тяжелые травмы… На Фому наскакиваю случайно, не иначе – кровные узы вывели… шрам по-прежнему ноет… Кажется, он еще дышит… в любом случае, ментам и труповозкам я его не оставлю…       - Как тебя зовут? - Леша… а тебя? - Паша… - стекло распарывает руку примерно там же, где у него такой же глубокий порез… протянув руку, прижимаю свою рану к его. - Мы с тобой – одной крови? – он улыбается, - Как Виннету и Шеттерхэнд – кровные братья… - Ага, Чингачгук Большой Змей, - достав из кармана отцовский большой платок, рву, отдав половину ему, - завяжи, кровь надо остановить. Пошли ко мне… Фома отсыпается больше суток, большая удача, что с внутренними повреждениями как-то обошлось, а на все остальное хватило моего армейского и уличного опыта. Успеваю затариться продуктами, встретиться с Юлькой и провентилировать обстановку на предмет розыска Фомы… - Похоже, ты числишься среди погибших, - оставляю пакет на столе, возвращаюсь в комнату, - Фома, слышь, хорош прикидываться! - Слышу тебя, Белый брат… - очевидно, собрав волю в кулак, он поворачивается, - Шеттерхэнд всегда вовремя… как… откуда ты вообще взялся? - Стреляли… - лаконично отзываюсь я, методично выгружая из пакета снедь и то, что горит, - Вот тебя как во все это занесло? Чингачгук, блин… - Че Гевара, - кряхтя, он садится, - можно просто Че… так говоришь, я в этой заварухе погиб? - Да вроде… кто-то из скинов, кто выжил, рассказывает, что сделал это за два торта… Чего ты вообще в это влез? Кто тебе эти чукчи – сватья, братья? - Никто… - с обычной для него полуулыбкой отвечает Леха, - но кто-то же должен вписываться и за них. И потом, нацистам нельзя давать спуск, разве не так? - Так… - разливаю водку по рюмкам, - только ты ничего не добился, разве не так? – он снова улыбается, - А ты по-прежнему немногословен. - Да пошел ты, Фома! – картошка на плите подает сигналы бедствия и приходится на нее отвлечься, - Неужто не понимаешь, что ты не сам себе этот долг придумал, есть ведь «старшие товарищи»? Никогда не думал, что они курируют не только вас – дураков-патриотов, но и ваших врагов, сталкивая лбами и наблюдая – кто раньше сдохнет! – опрокидываю рюмку, наливая еще. - Паш, чего ты злой такой, - Фома смотрит пристально, - случилось чего? - Ничего! – чеканю я, - Ничего, кроме того, что у меня друг, оказывается, кретин… - Отходняк, понятно… - опорожнив свою рюмку, Леха словно зависает на время, разглядывая свой шрам на запястье – отражение моего, - Я не сказал тебе «спасибо», Паша… Поднимаю на него потяжелевший взгляд, - Только попробуй… - усмехнувшись по-особенному нашему общему прошлому, Фома снова наполняет рюмки, - Как Юлька, не поженились еще? - Собираемся… - немного растерявшись от такой резкой смены темы, откликаюсь рассеянно, - вот закончу через год… - Вот и хорошо… - тоном, что я у него никогда не любил, произносит он, - в свидетели-то позовешь? – молча выдерживаю его прямой взгляд, протягивая руку со шрамом, как в детстве… Фома перехватывает, сжимая в ответ… - За справедливость… - Тогда – не чокаясь…