Когда ты вернёшься...

Если ты отказываешься

от человека на время,

это может оказаться навсегда.

Я не хочу, чтобы это «на время»

перешло в «навсегда».

Время закрутилось быстротечно, как мелькали дни, Тэхён не замечал: вызовы на допросы, бесконечная дача показаний, он так измучился и вымотался, что даже не знал, как смог бы всё это вынести, если бы рядом с ним постоянно не находился Чонгук, везде и всюду сопровождавший его. Но, несмотря на переживания и нервное напряжение, Тэхёна качало на волнах лёгкой эйфории, окрашивающей серые дни в розовые цвета. Тёплые прикосновения любимого унимали накал тревоги, с удовольствием затягивая его в стремительный водоворот страсти, эмоций и любви. — Как же я устал, не ожидал, что всё будет так сложно. — Они лежали уставшие, но удовлетворённые после близости, наслаждаясь приятным ощущением пьянящего изнеможения. Тэхён обнимал Чонгука за талию, упираясь щекой в грудь, там, где сердце усмиряло свой ритм. — Тэ, давай отвлечёмся, уедем хотя бы на несколько дней, — он размышлял несколько мгновений. — Я хочу познакомить тебя с моей сестрой. — С сестрой? — он поднял голову, весь сон, улетучиваясь, пропал. — С твоей сестрой? — Ну да, она у меня единственная родственница, кроме неё у меня никого нет. Её муж хороший человек, он не будет против нашего приезда. А ещё у меня есть племянники, двое мальчишек и девочка. Ёна вообще отдельная история, — Чонгук тепло улыбнулся, произнося её имя. — Она такая… маленькая леди… настоящая принцесса. Не пойму, откуда у неё такая манера поведения. Думаю, ты будешь от неё в восторге, — в его голосе было столько неприкрытой нежности, что Тэхён, если бы речь шла не о ребёнке, наверно, почувствовал бы укол ревности. — А в каком качестве ты меня представишь ей? — Как в каком? Ты мой партнёр, мой парень, мой любимый. Губы в растерянности дрогнули: — Ты думаешь, она тебя поймёт и примет меня? — А почему нет? Я уверен, ты ей понравишься, не можешь не понравиться. Ты слишком красивый, милый, обаятельный. Она покорится твоей харизме, — Чонгук приподнял двумя пальцами его голову за подбородок и мягко поцеловал в губы. — Ну не знаю, но я не против познакомиться с ней, — Тэ постарался не показывать этого, но почувствовал, как внутри натянулась невидимая струна смутного смятения. — Решено, тогда завтра поедем к ней, она живёт недалеко от Сеула, — в янтарных глазах Чон увидел беспокойство, и он крепче прижал его к своей груди, стремясь ласковыми поглаживаниями стереть необоснованное волнение. Выехали под вечер и уже через два часа подъезжали к коттеджному посёлку. Не успели переступить порог, как на Чонгука налетели с криками двое пацанов лет пяти-шести. Подхватив обоих сразу на руки и крепко прижав к себе, со смехом закружил, малышня с восторженными визгами вцепились в дядю. Тэхён стоял в сторонке, с интересом наблюдая эту умилительную сцену. Наконец, поставив детей на пол, он повернулся к Тэ: — Знакомьтесь, дети, это Тэхён, мой друг, вот этого, который повыше, зовут Джинсу, а второго — Джихун, — дети с серьёзным видом по очереди подошли и протянули ладошки, здороваясь. Чонгук засмеялся, не скрывая гордости: — Мужики! — и окинул ищущим взглядом гостиную. — А куда делась наша маленькая принцесса? Почему не встречает своего дядю? — Она прихорашивается к твоему приезду. — Ну, кто бы сомневался, — Чонгук по-доброму усмехнулся. — А мама ваша где? — На кухне, ужин готовит, — мальчишки бросились в сторону кухни с криками, извещая свою маму о приезде её любимого брата, а Чон заботливо поправил чуть растрёпанные пряди волос на лбу Тэ, прошептал на ухо: — Пошли, познакомлю тебя с сестрой. Не волнуйся, всё будет хорошо. Ты ей понравишься. Тэхён только слабо улыбнулся, и хотя пока ничего плохого и не произошло, всё равно какое-то дурное предчувствие заскребло на душе. Как бы Чонгук ни убеждал Тэ, тревожное ощущение, что должно случиться что-то нехорошее, не оставляло его. И сила этого ощущения пугала его. Тэхён смотрел на красивую женщину, сразу можно было сказать, что она с Чонгуком — близкие родственники, такие же чёрные большие глаза. Она внимательно, молча разглядывала парня перед собой и перевела вопросительный взгляд на Чонгука. А тот, приобняв Тэ за плечи, подтолкнул его сестре навстречу, чувствуя его неуверенность и желание сбежать как можно дальше. — Гёнэ, это Тэхён, мой парень. Губы в удивлении распахнулись, хотела что-то сказать, но, наткнувшись на серьёзный, предостерегающий взгляд брата, закрыла рот и слегка поклонилась: — Очень приятно познакомиться. Чонгука, отнеси вещи наверх, думаю, твоему другу будет удобнее в гостевой спальне. — Нет, Тэхён останется в моей комнате, со мной. Сестра, явно ошарашенная таким заявлением, лишь растерянно кивнула. — Располагайтесь пока в гостиной, ещё полчаса, и всё будет готово. Чонгук усадил Тэ на диван, а сам помогал накрывать на стол, иногда ободряюще поглядывая на него. Тот задумчиво наблюдал за его уверенными движениями. Когда Чон заходил на кухню, то до Кима долетали негодующий шёпот сестры и его короткие резкие ответы. Возвращаясь в гостиную, угрюмая складка между бровями разглаживалась, мрачный взгляд светлел, напряжённо сжатые губы расслаблялись, и Чонгук с усилием растягивал уголки губ в натянутой притворной улыбке, стараясь скрыть своё недовольство. Тэхён почувствовал исходящее от него вибрирующее напряжение, и внутри него что-то тревожно зашевелилось, царапая остро и болезненно. — А вот и наша принцесса, — радостный возглас Чона привлёк рассеянное внимание Тэхёна, и, повернувшись, он увидел её. По лестнице спускалась маленькая леди: платье розовым облачком, розовые кружевные носочки, ангельское личико, аккуратно уложенные тёмные локоны, розовые губки бантиком. Благосклонно позволила дяде чмокнуть себя в щёчку. Подняла руку, величественно склонив голову: — Ёна, — ладонь протянута так, что Тэхёну не оставалось ничего другого, как склониться и по-джентльменски поцеловать тыльную сторону мягкой ладошки. — Ну что ж, молодые люди, садитесь, надеюсь, вы проголодались, и вам понравится то, что я приготовила, — хоть женщина старательно демонстрировала гостеприимство, но за столом между взрослыми чувствовалось напряжение. Мальчишки, не обращая ни на кого внимания, галдели и что-то рассказывали, Ёна, сидящая прямо напротив Тэхёна, с детской непосредственностью рассматривала его и как-то кокетливо хлопала глазками. — Ты мне нравишься, — громко произнесла девочка с гламурными нотками в интонации. — Я ещё не встречала такого красивого мальчика. Я решила, что выйду за тебя замуж. Тэхён, растерявшись на мгновение, замер с палочками у рта, щёки вспыхнули, ему захотелось провалиться сквозь землю. — А я что, некрасивый? — Чонгук, улыбаясь, поддерживающе сжал ладонь Тэ под столом. — Ты красивый, но ты мой дядя, так что замуж за тебя я выйти не смогу. — Ёна, тебе не кажется, что ты ещё слишком мала, чтобы говорить о замужестве? Десятилетняя девочка, спокойно глядя на Чона, рассудительно и как-то по-взрослому пояснила ему, как маленькому ребёнку: — Об этом надо обеспокоиться заранее. Иначе всех красивых мальчиков разберут, и мне не достанется. — К сожалению, придётся тебя огорчить, — Чонгук со смехом положил руку на плечо Тэ. — Ты опоздала, этот мальчик тоже уже занят. Глаза девочки с негодованием распахнулись: — И кто эта наглая вертихвостка? — тёмные бровки сошлись на переносице. — Хотя… не важно, это не будет проблемой. — Это я, — Чон невозмутимо продолжал есть. — Тэхён мой. Ёна, повернув голову, с удивлением посмотрела на своего дядю. — Чонгук! — разгневанный голос сестры внезапно оглушительно прозвучал в пространстве гостиной, взгляд, полный неприязни, полоснул по Тэ. С тихим стуком звякнул металл — это Чон отложил в сторону палочки. Ким, невольно съёжившись, опустил голову, чувствуя себя виноватым, он совсем не хотел стать причиной раздора между братом и сестрой. И уже сожалел, что поддался на уговоры Гука, ведь знал, что всё вот так закончится. Одно слово вскриком, интонация отдались острой резью в сердце, раня глубоко и больно. Дети притихли, повисла неловкость, густая, как кисель. На мгновение наступившую в гостиной невыносимую тишину прервал громкий противный скрип отодвигаемого Чоном стула. — Так, думаю, мы закончили, — взвинченный Чонгук, оперевшись ладонями о стол, в упор смотрел на Гёнэ потемневшими от гнева глазами, он прикладывал колоссальные усилия, пытаясь подавить заклокотавший в нём приступ обиды. — Спасибо, сестрёнка, всё было очень вкусно. Не волнуйся, мы только переночуем и завтра же уедем. Он, не проронив больше ни слова, плотно поджал губы и, подхватив Тэхёна за руку, покинул гостиную. — Мне жаль, — уже в своей спальне Чонгук, стоя, обнял его. — Приехать сюда было ошибкой. Я совсем не ожидал такой реакции от неё, считал, что Гёнэ выше всех этих предрассудков. — А мне к такому отношению не привыкать, — Тэхён положил голову ему на плечо, силясь не показывать виду, как ранило неприятие его сестры, зажмурился, неясное предчувствие чего-то недоброго непрошено вновь вторглось в ощущения. — Завтра с утра мы уедем, я не хочу, чтобы ты ощущал дискомфорт, — его сильные пальцы вплелись в волосы, мягкими массажными движениями стремясь успокоить. Тэ, закрыв глаза, замер, повинуясь прикосновениям, которые на несколько мгновений заставили забыть те неприятные моменты, возникшие во время ужина. — Я люблю тебя, — горячий шёпот оживил россыпь мурашек на спине. Чонгук накрыл его тёплые губы своими, очертив контуры языком, проник в рот. Оба тяжело задышали, но в чужом, почти враждебном доме Тэхён не мог, не хотел, атмосфера казалась угнетающей. Они нехотя оторвались друг от друга, прижавшись лбами и опаляя скулы горячим дыханием. — Завтра… дома, а теперь спать, — Чонгук, раздевшись и откинув покрывало, лёг, как всегда, с краю, ожидая, когда Тэ ляжет у стенки. Положив голову на плечо Чону, он постарался заснуть. Но сон не шёл, единственное, что сейчас он хотел — это оказаться дома, в своей квартире, крепости, где он не увидит осуждающие взгляды и не услышит перешёптывания за спиной. На телефон со звуком упала смска, Чонгук нехотя разблокировал экран. — Это от сестры, просит спуститься, поговорить хочет. Тэ, я скоро, хорошо? Не скучай, я быстро, — натянув штаны и накинув рубашку, он вышел из комнаты. Тэхён, приподнявшись на локтях, проводил его взглядом, и за грудиной тоскливо защемило. Чонгук всё не приходил. Ему неуютно в чужом доме, тёмная непроглядная ночь за окном заставляла чувствовать себя одиноким и покинутым. Захотелось пить, сначала решил подождать, когда вернётся Чон, но что-то необъяснимое вынудило встать. Одевшись, тихо открыл дверь и выглянул в полутёмный коридор. Он был пуст, внизу, на первом этаже, горел свет и слышались приглушённые голоса. Немного сомневаясь, всё-таки покинул комнату, мягко и беззвучно ступая, направился к лестнице. Ковровая дорожка поглощала шорох его осторожных шагов. С каждым движением вперёд напряжение внутри нарастало, вытесняя другие эмоции. Тэхён застыл, голоса стали чётче, и уже можно было разобрать слова. — Чонгук, о чём ты думаешь? Что ты творишь? У тебя же было столько девушек, любая за тебя пошла бы замуж. Ты же хотел заиметь семью, жену, детей, в конце концов. Какая блажь поселилась в твоей голове? Я не могу сказать что-то плохое о твоём парне, но, Чонгука, он — мужчина. — Я люблю его, и он для меня всё. Ким почувствовал, как раздражается Чон. На краткое мгновение перехватило дыхание, сердце стукнуло в рёбра и замерло. Но не это уверенное, откровенное признание его взволновало. Семья… жена… дети… Ничего из перечисленного сестрой он, Тэхён, не сможет дать Чонгуку. Ничего в традиционном смысле. Что ответила Гёнэ, он уже не слышал, её слова слились в какой-то монотонный гул. Из тела словно выкачали всю кровь. Тяжесть невыносимого разочарования сдавила плечи. Внутри что-то хрустнуло. Слышит, как с оглушительным грохотом осыпается очередной возведённый им воздушный замок. Это рушится его жизнь. Он стоял, не в силах сдвинуться с места, не замечая, как блестящие слёзы стекают по скулам, безжалостно смывая веру в будущее с Чонгуком. Сжал кулаки, чтобы не раскрошиться от разрывающей его сердце боли, что удушающим комом разрасталась под рёбрами, поднимаясь к горлу, застревает в глотке, не давая вздохнуть. Не стал дожидаться окончания разговора — больше не мог этого вынести. Прижал ладонь к губам, сдерживая возникшее желание громко всхлипнуть, вернулся на подкашивающихся ногах в комнату, рухнул на кровать и, когда услышал шаги Чонгука, закрыл глаза, стараясь дышать ровно и делая вид, что спит. Тот обнял его со спины, прижимая к себе, поцеловал в макушку, но он не пошевелился. Спустя несколько минут он услышал тихое посапывание, его Гука заснул. Но его ли… В голове проносился вихрем спутанный рой мыслей, и среди них он пытался отыскать одну единственную, которая объяснила бы, что делать ему дальше. Веки налились тяжестью, хотелось хоть ненадолго погрузиться в забытьё, но до утра так и не смог сомкнуть глаз, всматриваясь в темноту и прислушиваясь к ночным звукам извне, каждый раз вновь и вновь вспоминая, с какой любовью Чонгук смотрел на своих племянников, как играл с ними, подбрасывал их в воздух, со смехом ловя и прижимая к груди. Он обожает детей своей сестры и с удовольствием проводит с ними время. А как он восхищается Ёной. Тогда как бы он любил своих собственных детей… Тихие слёзы всё стекали, мучительная боль и невыносимая тоска снова возродились в сердце, словно вновь занимали своё законное место, выталкивая ещё неокрепшую надежду и разбивая в оглушительной тишине его хрустальные мечты. …Как со всем этим справиться… *** Слова вчерашнего разговора между братом и сестрой, проникая всё глубже в сознание, настойчиво звучали в голове. Всю дорогу обратно Тэхён был тихий и задумчивый, постоянно отворачиваясь к окну. Чонгук несколько раз пытался разговорить его, но тот отделывался односложными ответами. И неосознанно прижимал ладонь к груди, там внутри так нудно болело, что-то долбило настойчиво, что казалось, ещё немного и кровь засочится сквозь кожу. Чонгук словил в его янтарных глазах, опушённых длинными густыми ресницами, непонятную грусть, что-то странное затаилось в глубине, и у него необъяснимо заныло под сердцем в предчувствие беды, словно что-то должно измениться, и далеко не в лучшую сторону.

***

Противоречия разрывали. Тэхёну хотелось постоянно находиться рядом с Чонгуком, видеть его, прикасаться, слышать его и знать, что и он ему небезразличен. Одна мысль, что он лишится всего этого, сводила с ума. Но имеет ли он право мешать Чону создать семью, наплодить детей? Ведь он будет замечательным отцом. Он встретит хорошую девушку, полюбит, женится и будет с ней счастлив. Тэ представил себе эту нерадостную для него картину: Чон, такой ослепительно красивый, в чёрном костюме у алтаря, обнимает невесту в свадебном белом платье, свою будущую жену. И то, что нарисовало его воображение, Тэ совсем не понравилось. Пупырчатое зелёное земноводное, обосновавшееся где-то в районе груди, раздувалось завистливо к будущей неизвестной избраннице Чонгука. Стало так больно, что всё внутри сжалось эмбрионом. Ведь это правильно. Это норма. А он, Тэхён — это совсем не то, что хотели бы родители для своего сына. Для Чонгука он — инородное тело, чужой, жизнь любимого рядом с ним пойдёт по неправильному сценарию. Вспомнил разочарование на лицах своих отца и мамы. И тут же в памяти всплыли слова Борама: «Мой маленький грязный секретик». Это он, Тэхён, грязный секретик. Его скрывали, стеснялись, он не для открытых, честных отношений. Но разве Чонгук когда-нибудь прятал его? Разве его волновало чужое мнение? Он всегда поступал так, как считал нужным. Но имеет ли он право удерживать возле себя Чонгука, лишая его возможности иметь любящую семью, детей? Наверное, ему без него будет лучше. Он решит за них двоих. Сам Чон его никогда не оставит по собственной воле. Он знает. Он будет только мешать ему. Тэхёну необходимо больше доверять разуму, чем сердцу. Есть ли предел сопротивляемости человека? Противодействовать своим желаниям, тем более когда они реально выполнимы, очень трудно. Тяжело отказаться от собственного счастья, если его так хочется, но он должен ради Чонгука, ради его блага. Вот только как отпустить, если любит до дрожи, до беспамятства.