Вокруг лишь ложь. Другая история

      Тёмное пространство вокруг. На столе стоит лампа, но её свет был через чур тусклый. За окном светало. Просыпались первые птицы, которые были редкостью для местности Калифорнии. Особенно для ранней весны. Ник работал в гараже. Всё как обычно — абсолютно ничего не менялось. Разве что так казалось на первый взгляд.       Беттани бегом спускается вниз по лестнице, быстро-быстро перебирая ногами, на первый этаж из своей комнаты. Старается не топать, однако это у неё мало выходит. За её спиной раздражённое бормотание отца, который, видно, только проснулся от шума в коридоре. Но младшую Винчестер это мало смущает. Она лишь ускоряется. Уже бежит на всех порах к брату в гараж.       В это же время Николас тоже успел услышать торопливые шаги своей маленькой сестрёнки. Он поднимается с места, направляется к выходу. Внезапно распахивает дверь, приветливо раскрывает руки, ловит девочку в свои объятия. Задорный смех разносится по всему дому. Отношения брата и сестры довольно тёплые, дружественные. Они чуть ли на постоянной основе рядом друг с другом. Куда Ник — туда торопиться Беттани. Куда маленькая непоседа — туда же бежит, сломя голову, старший брат. И их обоих всё устраивало. Забота брата заменяла девочке любовь родителей, так что она и думать забыла про всякие обиды на них.       — С добрым утречком, Тани! — улыбается Николас. Его голос слегка хриплый, будто он снова всю ночь не спал. Под карими глазами синяки. Тёмно-русые короткие волосы растрёпаны в разные стороны. Но в целом брат выглядит довольно активным, живым. Хотя в то же время младшая Винчестер всё ещё переживает за брата. Чем он таким сверхважным занимается днями и ночами напролёт в гараже? Спит ли он вообще? В последнее время Беттани находит парня в тусклом помещении, где он строго-настрого запретил включать основной свет, не объясняя причин. Родителям, кажется, было всё равно, что происходило: Ник дома, он не отстаёт по учёбе, постоянно питается, да и в целом он — идеальный ребёнок.       — Доброго! — смеётся девочка. Её карие глазки слегка прищурены из-за лучезарной улыбки чуть ли не до ушей. Русые волосы под каре небрежно раскиданы вокруг аккуратненького личика с пухлыми, детскими щёчками, который застилал лёгкий румянец. Невинные искорки в глазах давали понять, что она ещё ребёнок. По крайней мере тело, не сознание.       Сознание всё ещё помнило весь тот кошмар, который ей пришлось пережить. Встреча с автоботами, исчезновение брата, перемещение во времени, спасение сестры лидера. Всё это произошло будто за один короткий миг и тут же испарилось, не оставив ничего, кроме болезненных воспоминаний. В первые минуты своего пробуждения Беттани считала, что кулон, который некогда смастерил Ник, снова начал свою активную работу. Однако предыдущий опыт подсказывал, что перенос осуществлялся в самый худший вариант развития будущего. В этот раз это была, казалось, лучшая участь. Родители живы, с автоботами никто не знаком, впрочем, как и с десептиконами, семья всё ещё живёт в Калифорнии и даже не думает о переезде в Джаспер, где всё и началось. Младшая Винчестер благодарила судьбу за такой внезапный подарок. Но всё ли было так радужно?       Пожалуй, нет. Друг семьи — Ден Сник — был в штате Невада, Оптимус даже не подозревал о существовании человеческой подруги, неизвестно что может произойти, когда Фрайни снова «погибнет». Даже конец света может быть лучше, чем свихнувшийся Прайм. Да и Николас начал себя странно вести, как в тот момент, когда только узнал о кибертронцах. Возможно, и в этот раз всё случилось именно так. Возможно, брат начал скрывать факт знакомства с инопланетной расой, чтобы снова «защитить» свою младшую сестрёнку. По крайней мере, пока всё было тихо, но кто мог знать, когда всё может пойти не по плану?       Нежная улыбка парня, которая кажется уж слишком виноватой. Ник приподнимает девочку словно она была пёрышком, опускает на землю, разворачивая прочь от дверей гаража. Непонимание заменяет весёлость на лице Беттани.       — Я чуть позже подойду, Тани, — мягко произносит тёмно-русый, прежде чем снова закрыться в своём маленьком мирке с единственной настольной лампой. Вновь тайны, вновь секреты, вновь ложь. Ничего не меняется. Сестра разворачивается, но растерянно утыкается носом в закрытую дверь. Её глаза широко раскрыты. Как же раздражает!       Со второго этажа раздаются тяжёлые шаги отца. Судя по мерному темпу, он был зол. То ли такой ранний подъём, то ли шум, вызванный девочкой, то ли Ник стал причиной такого хмурого настроения мужчины. Впрочем, Беттани решила не испытывать судьбу и спешно ретировалась из коридора прямиком на улицу, прихватив с собой блокнот, который она ещё вчера забыла на тумбе в прихожей, и простой карандаш. Постепенно скетчбук с тонкими страничками наполнялся всё новыми ракурсами автоботов. Иногда на рисунках появлялась и сама русоволосая, иногда — её брат, иногда на них попадал даже Ден, который до последнего не хотел верить, что всё это реально.       Младшая Винчестер поудобнее устроилась на траве, не постелив ничего себе под низ. Мама наверняка не обрадуется свежим зелёным следам на одежде, но ведь от Беттани ничего особенного не ждут. Она ведь не идеальный ребёнок, как Николас. Зажав между тонкими пальчиками карандаш, девочка провела первый штрих. Затем последовал второй, третий. Грифель плавно скользил по шершавой бумаге, оставляя серые следы. Где-то за полчаса вырисовался чёткий силуэт последнего Прайма, а ещё спустя столько же времени рядом с ним появилась и Фрайни. Какой бы иногда вредной не была эта автоботка, она всё равно заслужила отдельное место в сердце Беттани. На рисунке у Пакс всё ещё были крылья сикера, и она в шутку замахивалась на своего брата, который уже успел получить Матрицу. На фейсплейте автоботки играла озорная ухмылка. Кажется, она даже и не думала злится на лидера автоботов. Такой кадр подруга кибертронцев надеялась когда-то застать в реальности, но, к сожалению, он так и остался лишь частью жалкой фантазии. Хотя, кто знает, может Оптимус уже успел помириться с Фрайни?       — Кто это? — внезапно раздался голос Николаса прямо над ухом Беттани, отчего девочка испуганно прижала листы к своей груди, немного смяв их. Сестра подняла взгляд на парня, но тут же отвела его, поднялась с места и молча понеслась в сторону небольшого леса около дома. — Тани! — лишь успел крикнуть в вдогонку убегавшей идеальный ребёнок своих родителей, вытянув вперёд раскрытую ладонь.       Она бежала, как некогда убегала по старой базе автоботов в том времени, где Оптимус сошёл с процессора, где она перенеслась в тело Алекс, где она объединилась с тем, кого ненавидела всей душой. Сердце стучало всё быстрее и быстрее, ноги несли тело вперёд, всё дальше и дальше в чащу. Лишь споткнувшись о собственные шнурки и упав на колени, проехавшись носом по мокрой от росы земле, Беттани остановилась. Её дыхание сбилось, лёгкие болели, а она сама не понимала, чего так испугалась. Ведь даже если брат знал о существовании автоботов, то не стал бы осуждать её за эти рисунки. А если бы и не знал, то всё можно было бы спихнуть на уж больно развитую фантазию.       Необычайная тишина. Шелест листьев. Треск сучьев. Тихая трель только проснувшейся птахи. Запах сырости, лесной свежести. Где-то вдалеке журчал ручей, который ещё дальше впадал в реку. Мягкий мох, пропитанный насквозь утренней влагой, под ладонями. И тихий-тихий звук двигателя. Он был почти не слышен, однако чуткий слух девочки всё же уловил его. Кто-то только завёл своё автомобиль, начиная его разогревать перед поездкой. Не удивительно, ведь эти места славились у туристов. Однако в этом звуке было что-то знакомое, что-то до боли родное.       Младшая Винчестер приподнялась на локтях. Огляделась вокруг. Ничего поблизости не видно — машина далеко, спрятана за крупными стволами деревьев. Но этот двигатель девочка была готова узнать из тысячи. Именно его она слышала, когда он отвозил её в школу с базы и обратно, именно под него она засыпала в салоне, именно он грел её, когда они застревали в каком-то холодном месте без доступа к связи и Земному мосту. Это точно был двигатель Прайма.       На радостях будто забыв о том, что они теперь даже не знакомы, Беттани вскочила с места и, на миг остановившись, хватая блокнот с сырой земли, пока он окончательно не размок, побежала в сторону рёва машины. Разум и чувства — опасные союзники, которые редко находят компромисс, что частенько является большой проблемой. И именно они решили и в этот раз начать новый спор. Со стороны чувств звучало ярое желание ускориться, бежать, сломя голову, к лидеру автоботов. Со стороны же разума было более адекватное мнение: остановиться, развернуться на сто восемьдесят градусов и вернуться домой. Если Беттани удалось сохранить память о прошлом будущем, то вряд ли Оптимус сохранил сие знание. Однако разум был грубо отвергнут, а чувства выиграли этот спор, практически без сопротивлений.       Солнце мелькало на карих глазах девочки, пока она неслась всё дальше. Ноги болели от такого длительного и интенсивного бега, однако это было ничем, по сравнению с тем, что младшая Винчестер увидела посреди поляны, на которую так спешила.       Прайм, в виде робота, лежал спинной пластиной на земле и совершенно не шевелился. Из раны на боку, не переставая, вытекал энергон. Грудная пластина горела голубым пульсирующим свечением. Кажется, что-то задело капсулу Искры. Корпус был необычайно потрёпан. Оптика погасла. Но шум двигателя давал понять, что лидер автоботов всё также оставался в живых, что дарило какую-никакую, но надежду.       Русоволосая замерла при виде такой ужасающей и такой реальной картины. Она осторожно начала спускать вниз по холму, цепляясь пальцами за рыхлую землю, чтобы не полететь кубарем. Шаг за шагом, аккуратно, не слишком торопясь, но и не замедляясь ни на секунду. И вот Беттани стоит на ровной, притоптанной поверхности. Видно, именно здесь и произошло роковое для доброго автобота сражение. Младшая Винчестер стоит, не двигаясь, всего лишь пару мгновений, а затем срывается с места, дотрагивается двумя ладонями с потёртым частям твёрдого корпуса, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями. В карих глазах завис страх, тонкие губы слегка подрагивают, а русые волосы беспомощно трепыхаются на несильном ветру. Девочка понимает, что ничем не способна помочь последнему Прайму, но в то же время она продолжает и дальше искать даже самую мельчайшую возможность. Она бегает вокруг его корпуса, оглядывает всё место вокруг, в очередной раз не находя ничего полезного. Однако сдаваться юная особа явно не собирается.       Девочка с горем пополам забирается прямо на грудную пластину лидера автоботов, устраивается поудобнее, разведя бёдра, будто садясь в седло. Тонкие странички брошенного скетчбука уже давно промокли насквозь, валяясь где-то неподалёку, но разве такая несущественная мелочь может больше занимать рассудок обезумевшей от отчаяния младшей Винчестер, чем актив её друга, хоть он, возможно, её и не помнит? Моргает быстро-быстро, не понимая, что делать дальше. Рэтчет часто лечил при ней остальных, но ведь медик был во много раз крупнее маленького человека, которого так легко можно раздавить даже лишь двумя фалангами, не особо прикладывая силу.       Ударяет по прохладному металлу кулаком, после чего на ладони медленно расцветает красное пятнышко, которое всё острее отдаёт болью. К вечеру на этом месте явно будет синяк, который вряд ли удастся скрыть от внимательных взглядов родителей и Ника, но это, пожалуй, мало интересовало сейчас паниковавшую особу.       — Да Юникрон тебя дери, вставай же! Очнись! — кричит Беттани, когда в её глазах начинают накапливаться солоноватые капли слёз. Снова весьма ощутимо ударяет по корпусу Оптимуса, но уже другим кулаком, костяшками пальцев, на которых тут же появляются маленькие кровавые пятнышки. Но ничего больше не происходит. Бездыханный корпус, как лежал, так и продолжал лежать. Лишь мягкое рычание двигателя свидетельствовало о продолжении актива лидера автоботов. Девочка в отчаянии утыкается носом между лобовых разбитых стёкол, крепче сжимая пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, оставляя на коже едва видные полумесяцы.       Кто бы мог подумать, что эта встреча осуществиться именно так? Кто бы мог подумать, что Прайма ранят именно здесь, что он будет вот так умирать прямо на глазах у человеческой девочки, чьи слёзы уже катились по лобовому, по холодному металлу, хотя, по правде, она даже не была знакома с ним, не в этой вариации будущего?       Русоволосая даже не заметила, как высоко уже успело подняться солнце. Скорее всего её брат уже с ума сходит от беспокойства. Но для неё это больше не имеет значения. Не сейчас, когда дорогой ей друг умирает. Она решает находиться рядом с Оптимусом до самого конца. Возможно, его даже не найдут другие автоботы, зато она останется совсем близко, вот так, сидя на нём в истеричных слезах, встречая его конец.       Шум двигателя потихоньку умолкает. Камера Искры мигает всё реже. Вот и всё, вот и конец. Такой мучительный, такой ужасный, но всё же конец. Пожалуй, младшая Винчестер предпочла бы счастливое неведение вместо сего кошмара. Или всё же горькая правда для неё лучше?       Солнце медленно, но верно опускалось за горизонт. Тьма постепенно обволакивала всё вокруг. Вдали, где-то в стороне дома, слышны крики Николаса, зовущего сестру. Он переживает за неё, переживает, что мог как-то её обидеть. В конце концов уже довольно поздно, а девочка так и не вернулась после утреннего побега. Горький вдох. Она не вернётся назад, не сейчас, когда она нужна рядом с Праймом больше, чем когда-либо. Дрожащие от прохлады вечера губы выпускают белёсое облачко горячего дыхания. Моргает раз, другой. Не верит, что всё это происходит.       Грудная пластина вспыхивает совершенно внезапно. Лобовые стёкла поднимаются, затем раскрывает грудная пластина, представляя миру золотистую Матрицу. Голубые прожилки на ней приятно светят голубыми оттенками. Девочка чуть приспустилась на корпусе в район брюшной части, изумлённо глядя на происходящее большими глазами. Между тонкими проводами за реликвией Кибертрона едва дёргается бледно-голубая Искра. Беттани мало понимает, что сейчас происходит, но догадывается, что что-то не очень хорошее. Её руки сами по себе вновь складываются в кулаки. Густые брови взлетают вверх от изумления. Русоволосая быстро соскальзывает на землю, бежит к повёрнутому на бок фейсплейту Оптимуса, кладёт на него обе ладони, нежно-нежно, практически невесомо, гладит металл. Дотрагивается лбом о холодную поверхность, прикрывает веки. Стоит в таком положении где-то минут пять — не меньше. Закусывает губы, стараясь сдержать уже подходящую истерику. В уголках глаз накапливаются слёзы. Сколько она уже успела проплакать за один этот день?       Осознание своего бессилия настолько тяжело для неё, что девочка просто сдаётся, шепча боту, что с ним всё будет хорошо, пусть он её и не слышит. Свечение Искры угасло. А младшая Винчестер всё продолжает успокаивать последнего Прайма, будто тот был всё ещё жив. Но холод вокруг напоминает, что уже довольно поздно, что пора возвращаться назад, домой. Однако так оставлять корпус кибетронца ни в коем случае нельзя. Люди о нём не должны узнать, а автоботы вряд ли прибудут в ближайшее время. Беттани осторожно отстраняется от фейсплейта лидера, смотрит покрасневшими от солоноватых слёз глазами на него, горько всхлипывает, понимая, что сейчас видит его в последний раз. Она приняла решение прикрыть корпус опавшими листьями, сухими ветками и грязной землёй, чтобы никто не смог найти Оптимуса.       Девочка поднимается на ноги, стараясь на них удержаться. Это даётся ей с небольшим трудом. А дальше всё как в тумане. Русоволосая не помнила ничего, кроме ощущения пустоты в груди и того, как кричал на неё отец, пока она шла к себе в комнату, будучи в абсолютно неопрятном виде. Прямо в уличной, испачканной грязью одежде, Винчестер заваливается в кровать. Внутри неё словно чего-то не хватает. И она прекрасно знает чего.       До этого дня она не знала, что было с автоботами, существовали ли они в принципе. А теперь их подруга — пусть никто об этом и не догадывался — знала, что всё довольно плохо, раз Оптимус погиб, и никто не прибыл на его угасающий сигнал. Паника и тоска вновь заполнили её голову, а подушка под головой намокла от очередных слёз.