Часть
3 июля 2024 г., 14:28
Весенний солнечный день был необыкновенно жарким, особенно для чётко распределенной по сезонам погоды Константы. Солнце нагло мозолило глаза прожигающими голову лучами и вызывало бурление в воздухе. Каждый шаг сквозь Скалистые земли давался Вормвуду с трудом, требуя всё большей выдержки с каждым новым движением. Песок под его лиственными ногами раскалился до безумия, а хаотично разбросанные вокруг камни чуть ли не сгорали как древесина во время летних лесных пожаров. WX-78 путь давался легче, но внутренняя система охлаждения не останавливала от превращения их железной обшивки в кипящую огнём поверхность. Тем не менее шли они уверенно и не останавливаясь, не забывая подгонять Вормвуда, но когда анализирующий юнит — их голова — начал выдавать ошибки, они откликнулись на мольбы несчастного растения сделать перерыв.
Присев в тени массивного булыжника, они освободили спины от набитых различной рудой рюкзаков, можно сказать, скинули горы с плеч.
Пока WX, отвернувшись от своего спутника, судорожно искали что-нибудь, что можно пристроить себе на голову, Вормвуд с облегчением выдохнул и задышал полной грудью. Он заглянул в свой рюкзак и обнаружил лежащую под камнями железную флягу с водой. Отпив из неё немного, он поспешил поделиться ею с WX и коснулся их еле остуженной спины, но реакции не последовало. Он попытался снова, в этот раз положив руку на их плечо и быстро её же отдернув, чуть не обжегшись — также безрезультатно.
— Друг-робот. — Прочистив удушенное от жары горло, сказал он, протягивая фляжку.
Услышав своё имя, WX-78 обернулись и взглянули на предоставленный им сосуд.
— Мне не нужна вода, растение.
Не успели они раздражиться по этому поводу, как Вормвуд приложил к их лбу холодную флягу, не нагревшуюся на дне сумки. Помогало это несильно, но жест был засчитан.
— Я знаю. Твоя голова наверное сейчас плавится. Не хочу, чтобы тебе было плохо.
Он мило улыбнулся им.
WX-78 ещё очень давно заметили пристальное внимание Вормвуда к ним, поэтому недавно вскрывшиеся особые чувства последнего не были для них большим открытием.
Будучи полными противоположностями, их рано или поздно притянуто бы друг к другу, а начало этому положил бы искренний интерес — что это, и как оно устроено. В базе данных WX о ботанике есть только основа, а для Вормвуда не было и шанса изучить что-то связанное с технологиями. И всё же взаимный интерес породил желание окунуться в неизведанное, понять незнакомые принципы работы и прикоснуться к чему-то новому. Они дали старт наблюдению с целью выяснить как можно больше, что побудило их находиться рядом всё чаще и чаще.
Таким образом возникшая между ними привязанность была логичным и предсказуемым итогом для WX-78. К Вормвуду с его порой странными повадками они стали относиться терпимее, даже перестали препятствовать его постоянным попыткам их обнять, но всё равно продолжали сохранять дистанцию. Органика всегда вызывала у них только отторжение, тянувшееся из сложного прошлого, и, по идее, Вормвуд должен был стать главным объектом их ненависти, но так не произошло. Один его образ отсылал WX к их давним воспоминаниям о том, кем они были и что могли лицезреть в прошлом, но что конкретно они затруднялись сказать. У него было много общего с растениями и людьми, при этом он всё равно был уникальным в своём роде и имел огромное количество деталей, которые привлекали его железного друга. Вормвуд проявлял огромное количество инициативы в развитие их общения и взаимодействия, уделяя каждую свободную минуту WX, что позволило им подметить несколько интересных вещей.
Вормвуд и WX-78 решили переждать жару, поэтому вернулись к позднему вечеру, где «друзья по несчастью» позвали их к кострищу.
Они сели в окружении остальных выживших и молча глядели на огонь, пока Уолтер рассказывал страшные байки, от которых сердце Вольфганга уходило в пятки. Больше ни у кого эти истории не вызвали страха и даже расслабляли, и Вормвуд исключением не стал. Он положил голову на анализирующий юнит робота, накрыв их кучей листьев и закрыв им обзор на пламя своим цветком. Остальным в компании осталось только умилиться: выглядело так, что WX зацвели.
Посмотрев вниз, робот заметили, что им на колени упало немного пыльцы. Отряхнув её, они снова подняли взгляд и пробежались им по чешуйкам шелковистого цветка. Появилось непреодолимое желание потрогать его, и они попытались коснуться нежно-розового лепестка.
WX немного не рассчитали траекторию и промахнулись, и их рука попала в глубь цветка, отчего Вормвуд вздрогнул и быстро отодвинулся от них.
Они оба ошарашено посмотрели друг на друга, но, вспомнив о нахождении людей вокруг, сели обратно и притворились, что ничего не было.
Вормвуд смотрел в противоположную сторону от WX-78, отдав предпочтение разглядыванию пустоты, и те догадались, что своим недопустимым импульсивным действием сделали ему неприятно, и сейчас он, вероятно, обижен.
Поэтому WX-78 были немало удивлены, когда Вормвуд пригласил их на вечернюю рыбалку.
Усевшись и поставив удочки, они начали играть в странные прятки взглядов, потому-что каждый из них пытался смотреть друга на друга, но, замечая ответный взгляд, глаза метались куда угодно, но не на собеседника.
— Друг-робот, — нарушил тишину Вормвуд,— ты чувствуешь прикосновения?
— Почему ты спрашиваешь? — поинтересовались WX.
— Вчера ты потрогали мой цветок. Не против этого! Всё хорошо, просто я не был готов…
WX-78 не нравилось чувствовать себя неловко от вчерашнего и не нравилось не понимать, почему именно им неловко. Они посмотрели ему в глаза и немного отодвинулись, чтобы не находиться слишком близко во время обсуждения, по их мнению, неуютной темы.
— … просто заметил, что ты не реагируешь ни на какие прикосновения, если ты не замечаешь их глазами, но при этом ты часто трогаешь всё, поэтому я не совсем понимаю.
— На самом деле, — они посмотрели на свои руки, — я могу чувствовать фактуру и даже запахи через сенсоры, которые находятся внутри моих железных перчаток. Из-за этого я не всегда могу полностью ощутить предмет, только его твёрдость, вес и температуру. Можно сказать, что сенсоры — мои настоящие руки. Ещё у меня есть сенсоры на ногах, но они нужны исключительно для ориентации в пространстве и ощущения собственного веса.
— А зачем тогда носишь перчатки?
— Для защиты. Информация полученная через сенсоры поступает в мой анализирующий юнит, где она обрабатывается, после чего запускаются реакции, создающие соответствующие ощущения прикосновения.
Вормвуд смотрел на них не моргая, и WX-78 сымитировали вздох.
— Перчатки защищают уязвимые части: они очень чувствительные, и любое неосторожное движение принесёт боль или повредит их.
— Ты снимаешь их когда-нибудь?
— Нет.
— Почему?
— Повода не было.
В попытках увильнуть от разъяснений причин, они взяли дергающуюся удочку и потянули её на себя, будто цепляясь за спасательный прут. На небрежно изогнутом крючке ручьями стекала вода с существа, по внешнему виду походящее на причудливую рыбу. Чем бы оно ни было, оно вполне съедобно, поэтому WX-78 небрежно сняли её и бросили в ведро. Удочка была закинута обратно в воду с приманкой на конце.
WX начали вытирать свою ладонь об колено, чтобы избавиться от остатков рыбьего жира.
— А как, — начал Вормвуд, вернув внимание робота на себя, — можно чувствовать запах через руки?
— Так же, как и прикосновения. Но для этого достаточно находиться в радиусе источника. Это похоже на твой способ дыхания.
— Мой?
— Да. У тебя нет носа, как у человеческих органиков, и по моей теории, а я уверенны, что она верна, ты осуществляешь своё дыхание через фотосинтез, как и остальные растения.— Увидев очередное недопонимание на его лице, они добавили: — Примитивно говоря, это как дышать кожей с помощью энергии света.
Для Вормвуда не все слова были понятны. В объяснениях с кучей незнакомых для него терминов было легко потеряться, но это не помешало ему завороженно слушать WX-78. Он уже и забыл, что привёл их ради рыбалки — вовлеченным в диалог он наверняка пропустил несколько рыб и не заметил стремящегося к горизонту солнца.
— Друг-робот, ты очень умные. Ты столько интересного знаешь о своём теле!
— Логично, — WX усмехнулись, — было бы непредусмотрительно с моей стороны не знать как устроено моё собственное тело. В конце концов вся информация о нём записана в моём CPU.
Улыбка на лице Вормвуда немного помрачнела.
— Я не знаю как устроено моё тело.
На долю секунды WX-78 замерли и в замешательстве посмотрели на него.
— Не знаешь?
— Нет. Но слушать про это очень интересно! Мне хочется узнать ещё больше!
Не одному Вормвуду хотелось. После подробного рассказа WX, желание обменяться информацией и изучить аспекты организма говорящего растения брало над ними верх. Они жаждали знаний.
WX-78 встали и посмотрели на Вормвуда сверху вниз:
— Растение, — они подошли к нему вплотную, накрыв своей тенью, — Я предлагаю тебе исследовать кто ты, как работает твоё тело, и найти объяснение всем твоим процессам жизнедеятельности. Я хочу узнать тебя.
Последнее предложение неуместно вылетело само собой, но они решили не придавать этому значение.
Тем временем Вормвуд мог созерцать, как солнечные лучи растекались из спины WX-78 в разные стороны, образуя золотистую светящуюся окантовку, вокруг которой желтые блики играли на их отражающем теле и ослепляли любого зрячего своей яркостью. В его голову невольно поползли всевозможные возвышенные сравнения: их спонтанно появившийся образ напомнил ему о солнечном затмении, окрашивающего всё вокруг в буйный красный цвет. Но он не был взбудоражен, наоборот, восхищен: если агрессивный багровый поменять на благородный золотистый, враждебность небесного явления будет вытеснена прелестной красотой, пусть даже и приобретет заманчивый камуфляж, становясь ещё опаснее и манящее.
— Так ты согласен? — сказали они, прервав сверлящий взгляд на себя.
Вормвуд сразу вскочил и закивал:
— Я согласен!
WX-78 немного подняли уголки рта вверх, одарив Вормвуда небольшой улыбкой, прежде чем отвернуться и вновь нацепить безразличную железную маску.
Они вдвоём собрали удочки и всю пойманную рыбу (целую одну) и двинулись в обратный путь до лагеря. Идя вместе через лес, WX почувствовали небольшое давление на своей руке. Листья обвили их ладонь и немного покачивали её в ритм шагов. Они посмотрели на Вормвуда: он широко улыбнулся им и продолжил идти как ни в чём не бывало, и WX убедились, что он не в обиде. Заодно они отметили повышение частоты тактильности с его стороны.
Раньше они бы избегали любых прикосновений от органиков, тем более спонтанных, но теперь для Вормвуда им всегда хотелось делать исключение.
***
На следующий день пришлось выпросить у Уикерботтом несколько книг о природе Константы, чтобы WX-78 могли нагляднее показать и рассказать о теле Вормвуда, а заодно найти больше информации. Долго упрашивать не пришлось: библиотекарь поощряла любознательность и давольно быстро догадалась, для чего эти книги нужны роботу. Открыв ботанический каталог, WX убедились, что между цветами Константы и обычного мира много общего. Как минимум концепция одна и та же. Они обратили особое внимание на тропические цветы: они не враждебны во время Полнолуния и обитают в таких же условиях, в каких появился Вормвуд. — Смотри! Этот похож на мой! — воскликнул Вормвуд и тыкнул лиственным пальцем в розовый тропический цветок. — И правда, — сказали WX-78 и взглянули на распустившийся бутон на макушке растения, сверив его с изображением в книге, — у него такая же расцветка и наличие пестика, но форма листьев и лепестков другая. — Что такое пестик? — Это орган в центре твоего венчика, — они пролистали до анатомического параграфа, — он выполняет главную репродуктивную функцию у женских и обоеполых цветков. В памяти WX снова всплыл тот эпизод около костра. — У тебя же есть пыльца, так ведь? — они тогда точно отряхивали её с колен. — Это желтая штука, из-за которой растут цветы? Да, есть. — Значит это не пестик, а тычинка. Странно, что только одна. Выработка пыльцы свидетельствует о том, что цветок мужской… ну, или обоеполый. Они уже намеревались потрогать обсуждаемый объект, но Вормвуд быстро отодвинулся. WX-78 склонили голову набок в недоумении, ожидая услышать объяснения такой реакции. — Не трогай меня так, пожалуйста, — сказал Вормвуд и придвинулся обратно к роботу. — Я думали, ты любишь прикосновения, — поспешили возразить WX. — Не тогда, когда касаются цветка. Ощущения другие и, наверное, неприятно немного. WX-78 повторили человеческую манеру, потерев подбородок. — Значит, это твоя наиболее чувственная часть? Вормвуд кивнул. — Да, особенно весной. Робот быстро составили логическую цепочку и приняли решение сразу озвучить свои мысли вслух: — Так как цветки у растений чисто для размножения, а последняя стадия твоего цветения дольше всего сохраняется именно весной, можно предположить, что у тебя что-то вроде сезонного обострения. Как у бифало, но не сопровождающееся агрессией. — У друзей такое есть? WX-78 не сразу поняли, что он имеет в виду остальные растения. — Не совсем. Цветы распускаются в определённый сезон и сразу выполняют свои функции. Ты можешь цвести в любой сезон, но из-за благоприятных погодных условий и климата в твоём теле повышается чувствительность и… — они сделали паузу, пытаясь подобрать подходящее слово этому явлению. Это оказалось сложнее, чем они ожидали. — Назовем это «влечение». Может быть у тебя что-то вроде биологических часов. Информации было так много, что Вормвуду понадобилось некоторое количество времени поглазеть в пустоту, чтобы расставить всё по полочкам в своей голове. Он внимательнее посмотрел в книгу, сопоставляя анатомические названия с тем, что было у него. Чем больше он гипнотизировал страницы, тем больше задавался вопросами и убеждался, что почти ничего о себе не знает. — Вормвуд, — внезапно начали WX-78, —хочу сообщить, что в тот вечер мои действия были необдуманными, но они не несли цели причинить тебе какой-либо ущерб. Тот посмотрел на WX. Их, очевидно, всё ещё не отпустил тот инцидент. — Всё хорошо! Не переживай. Он распознал завуалированное извинение в их словах. Из них доброго слова не вытянешь, да и совесть не включишь, а сейчас они сами сподвигнули себя на раскаяние. От этого Вормводу стало тепло на душе, и он поделился этим теплом с WX-78, крепко обняв их. В ответ они положили руки ему на спину и позволили оставить на себе несколько грязных разводов. Не переломятся, конечно, но так сильно прогибаться не обязательно. — Ладно, достаточно, — они выбрались из объятий и снова взялись за книгу, — нам ещё много информации надо найти. Они продолжали свои поиски, читая раздел за разделом, пока не дошли до вьющегося кустарника. Сравнив лианы Вормвуда с ним, они выдвинули предположение, что возможно как раз из них и состоит его тело, а драгоценный камень в груди держит их вместе. Последнее явление решили списать на магию. — Всё равно это странно, — размышляли WX-78, как-будто сами с собой. — Почему? — Вормвуд склонил голову набок. —Эти кустарники может и похожи на одеревенелые лозы, но на них не растут цветы, а твои лианы больше напоминают виноградные лозы из моего мира. Те, что за приделами Константы. — Наверное в твоем мире очень много интересных друзей! —Погоди, — WX-78 напрягли свой CPU. У них было то, что люди иногда образно называют «вертится на языке». Они начинали осознавать, что им так напоминает цветок Вормвуда. У них в голове всплыло воспоминание о строгой в своей геометричности арке, но окутанной вольной, скрученной в косы лозой, усыпанной розовыми цветами и обильной листвой, что росли из длинных вьющихся побегов и усиками обживали всё на своём пути. Они не могли вспомнить место, где видели её, но они однозначно находили её не такой отвратительно-примитивной в своём существовании органикой, по сравнению с остальными. Она властно, при этом аккуратно обвивала железную конструкцию, не повреждая ни единой детали, какими бы извилистыми они ни были, и привносила в её дизайн красочных растительных акцентов. Обычно такие заросли намекают на унылую заброшенность, но это однозначно не относилось к той арке: цветы делали её необычайно живой и создавали гармоничную композицию. — Клематис, — выдали в конце концов WX-78. — Клематис? — повторил Вормвуд. — Да. Ты, твоё тело, твои цветы. Клематис — это вьющийся кустарник. В сезон на нём цветёт огромное количество цветков, похожих на твой. Они могут быть разных оттенков и иметь разное количество лепестков; по своей форме они очень схожи с твоими. Учитывая, что сам по себе клематис — это травянистая лиана, сходство у вас доходит до семидесяти процентов. — Получается, я — клематис? — Вормвуд сразу приободрился и заулыбался. — Не могу сказать точно. В первую очередь ты порождение Константы, и природа здесь заметно отличается, поэтому если у тебя есть родство с клематисом, как минимум визуальное, то всё равно нельзя сказать, что ты полная его копия. Нельзя забывать, что ты ещё обладаешь сознанием, но это, я подозреваю, из-за драгоценного камня. — Клематис, — повторял Вормвуд, — очень красивое название. Наверное выглядит он тоже очень красиво. — Очень красиво, — задумчиво подтвердили WX-78, но как только поняли, что сказали, отвернули нагревшуюся лицевую пластину куда-то в сторону. Вормвуд улыбнулся ещё шире. — Спасибо, ты тоже очень красивые! WX ничего не ответили, только прикрыли половину лица рукой. Анализаторы оповестили о повышении температуры, и системы начали проверять голову на наличие повреждений. Вормвуд и на половину не понял, как засмущал робота. — Друг-робот, расскажи мне больше о своём теле. WX-78 резко повернулись обратно к нему. — Зачем? — их голос стал тише. — Помню, как ты рассказали мне про то, как чувствуют твои руки, и мне захотелось узнать о тебе больше. Я знаю немного о том, как устроены люди и большинство существ из мяса. Ты отличаешься от всех. — Это так, я здесь единственный в своём роде высший механизм. — Не забыли лишний раз погордиться они. — Значит интересуешься моим принципом работы? — Я всегда интересовался тобой. Мне всегда было интересно, о чём ты думаешь. Интересно, как ты видишь мир вокруг, как ты видишь друзей, — Вормвуд запнулся и нервно выдохнул, — как ты видишь меня. Меня привлекает твоё тело, оно такое необычное, блестящее и очень красивое. Всегда хотелось знать, как оно работает, хотелось потрогать его, но я знаю, что ты это не любишь. WX-78 пробило волнение. Они посмотрели на Вормвуда широко раскрытыми оптическими сенсорами. Появилась странная скованность в их механизмах, которая была лишь отголоском человечности в их CPU, но они иногда ощущают её в опасных ситуациях, когда нужно бежать или атаковать, но в данном случае у них не было желания делать ни того, ни другого, наоборот, остаться рядом. Они поражались тому, как Вормвуд мог говорить такие вещи напрямую, при этом не испытывая ни малейшего колебания. Он и не может по-другому: для него не было возможности расти в тех же социальных нормах, которые обязывают держать многие мысли при себе. WX-78 пришлось признать, что им нравится это в нём, хоть и до невозможности заставляет их «краснеть». — Знаешь, — начали WX, понимая, что, вероятно, пожалеют, но в моменте они решили себя не останавливать, — я могу рассказать тебе о моём теле и позволить посмотреть на него вблизи для большего представления. Изумление на лице Вормвуда не могло сделаться ещё сильнее, но с каждой новой частичкой информации за сегодня у него раз за разом получалось преодолевать предел. — Но позже! — добавили они, увидев получившуюся физиономию растения. — Обещаешь? — Обещаю. Встретимся завтра. Перед тем как они разошлись, Вормвуд взял руки WX-78 в свои и прижался к железному телу, заключив робота в очередные своеобразные объятия. Щекой он ощутил, как обычно холодная металическая голова нагрелась, но недостаточно, чтобы обжечь деревянную кожу. Он отпрянул и улыбнулся в качестве прощания. Сами WX не часто улыбались и у органиков редко это жаловали, но Вормвуд по построившейся закономерности стал исключением в очередной раз. Им однозначно нравилось наблюдать его улыбку, настолько, что им хотелось поддаться порыву и подарить такую же в ответ, но всё, что они смогли из себя выдавить — еле заметную дугу рта. Впечатления после тёплого расставания смешались с тревожностью в груди WX-78. Их волновал факт, что они согласились показать Вормвуду свои внутренности. Выжившие могли ни раз видеть робота с отсутствующей грудной пластиной, как минимум, когда они меняли модули, но WX никогда не подпускали кого-то достаточно близко, чтобы был доступ подробно рассмотреть механизмы, кроме, разве что, Вайноны. И то, её взгляд не вызывал таких же трепетных чувств, как улыбка и прикосновения Вормвуда. Представив, как он будет изучать каждую их деталь, им становилось не по себе, но вместе с этим они ждали этого с нетерпением. В очередной раз они убедились, что чувства могут быть противоречивыми и бессмысленными. Пришлось признать, что им была необходима моральная подготовка. WX-78 решились пригласить Вормвуда к себе в палатку: несмотря на переход из человека в робота, им всё равно был важен комфорт (или иллюзия комфорта), даже если чувствительность их тела значительно понизилась. К тому же, выставлять свои внутренности на общее обозрение у них не было никакого желания, тем более давать кому-то в них копаться под чужим надзором. Вдвоём они закрылись изнутри и сели на неровную землю. Вормвуд включил фонарь и наблюдал за тем, как WX открывают свою грудную клетку и выпускают наружу звуки работающих моторов. — Начнём, — сказали WX-78, попытавшись вложить в свой механический голос всю свою решительность, будто они отправлялись в опасный путь. Вормвуд наклонился поближе и поднёс фонарь к железным органам, проходясь взглядом по каждому внутреннему участку, в полной готовности впитывать знания. — Моё тело — это более продвинутый, могущественный и практичный аналог человеческого организма: каждый орган выполняет свою функцию с извлечением максимальной выгоды для существования. Допустим это, — они указали пальцем на крупный блок в области живота, — химический двигатель. Он играет роль желудка: перерабатывает материал в топливо, что запускает все остальные механизмы в движение. Вормвуд не моргал, завороженно глядя на «желудок». WX-78 убедились в его вовлеченности и продолжили: — Видишь эти провода и трубы? Они проводят энергию к остальным органам… — Можно потрогать? — прервал Вормвуд робота, не отрывая взгляда от железных конструкций. «Он настолько вовлечён» — подумали они и быстро кивнули, в попытках сохранить свою непоколебимость: — Да, можешь трогать, пока я объясняю. Только аккуратно, не сломай ничего. Сразу после разрешения Вормвуд пощупал поверхность и углы химического двигателя. Не отрывая руку, он провёл к месту соединения кабелей и продолжил путь по длине проводов. — Так вот, здесь находятся мои порты для чипов. Я вставляю в них специальные модули, которые дают мне улучшения… Лиственная рука переместилась к своеобразному пилоту и провела по розеткам сверху вниз. — …Шестерни отвечают за движение суставов, с помощью них я могу манипулировать своими конечностями. Я бы заменили их на более продвинутую технологию, но я пока не разработали её… Вормвуд осторожно касался шестерёнок, опасаясь прищемить пальцы. Он отметил их разнообразие форм, и как они сочетаются друг с другом, идеально попадая стык в стык. WX-78 не испытывали практически никаких физических ощущений, но и дискомфорта они не обнаружили. От части это пробуждало в них странную досаду. Тем не менее им казалось, что он намеренно ещё больше их смущает, или они это так видели, пока любопытным растением мог двигать банальный интерес. Как бы то ни было, их вполне устраивало то, что сейчас происходит. Видимо, он подавлял в них привычку отрицать свои чувства, хотя бы для себя. — А это что? — вдруг прошептал он, указывая на небольшое углубление в самом центре. — Тут раньше был модуль эмпатии. Своё внимание по-долгу задерживать на отсутствующем органе Вормвуд не стал, предпочтя вернуться к шестерёнкам. — Ой, — тихо воскликнул он, отдёргивая руку от механизмов. Она была испачкана в чёрной маслянистой субстанции. — Это смазка. Она необходима для безопасной и исправной механической активности. Без неё суставы трутся друг о друга и сковывают движения. Лучше вытри, а то испачкаешь всё. Пока WX не протянули кусок бумаги, Вормвуд непрерывно пялился на смазку. Он поставил фонарь рядом и, немного поколебавшись, вытер её с листьев. Положив скомканную бумагу в угол, он стал ждать следующих коротких справок, которые, по его ощущениям, постепенно перерастали в указания. — Идём дальше. Вот эти устройства, — они взяли руку Вормвуда и приложили её к своему виску, не веря в то, что они творят, — выполняют функцию ушей: они захватывают звуковые волны, которые после поступают в CPU, где и анализируются. Чтобы не тянуться к WX-78, Вормвуд подвинулся поближе и уселся к ним на колени, задействуя вторую руку, и продолжая ощупывать железные «уши». Шуршание листьев било в голову WX, что, на удивление, не раздражало, а, наоборот, успокаивало; особенно когда прямо в нескольких дюймах перед лицом находится бесстыжее растение. Но они поменяли определение «бесстыжий» на «неловкий», увидев, как смущённо Вормвуд хмурит брови. Если бы он только знал, каким обаятельным его видит робот. Они смотрели друг другу в глаза, и WX-78 не могли сфокусировать свои оптические сенсоры, пока листья не переместились к ним на щёки. Из-за неспособности солнечных лучей продраться сквозь уплотнённую ткань палатки, единственным источником света оставался тусклый фонарь, формирующий белые блики на железе и подсвечивающий цветное разнообразие растительного тела. Никто не осмеливался сказать и слова. Кажется, что неаккуратный комментарий разрушит интимную атмосферу. — WX, — сказал Вормвуд, решившись взять риск на себя, — ты очень красивые и привлекательные. Такие… особенные. Чем больше он смотрел своими белыми блестящими глазами, тем больше робот сходили с ума. Будучи человеком им никогда не приходилось испытывать настолько сильных чувств, тем более к кому-то особенному. Возможно, у них просто никогда не было «кого-то особенного», но эти незнакомые ощущения были интригующими, несмотря на постоянные попытки стереть саму возможность их пробуждения. Неужто не модуль эмпатии WX тогда вырвали? или она проявилась в другой детали? Они не могут поверить, что происходящее реально. Ещё одно слово, и они сдадутся и не откажут уже ни в чём. — Можно я поцелую тебя? WX-78 поняли, что их прямолинейность никогда не сравнится с честностью и открытостью Вормвуда. Они ещё не готовы сказать, что да, можно, даже нужно, как и в полной мере признать для себя это, но они смогли выдать лаконичный ответ: — Одобрено. Выждав несколько секунд, Вормвуд зажмурился и неуклюже коснулся металического рта, обрушив на голову робота розовый бутон. Они оказались поглощены дивной природой, что заставит любую бездушную машину пересмотреть свои взгляды на органику и полюбить её так сильно, что невозможность полностью ощутить всю нежность шёлковых лепестков и свежих листьев выведет на тоску, которая коснулась и WX-78. Их твёрдая железная кожа не может почувствовать поцелуй в полной мере, но трепетной близости уже было достаточно, чтобы в полной мере его ценить. Только WX прикрыли глаза, как момент прервался. Распахнув веки, они увидели, как Вормвуд отвернулся от них, прикрывая рот. — Друг-робот, — пробубнил он в свою руку, — ты слишком горячие. Они и не обратили внимание, как сильно раскалилось их тело. Вот-вот и прожгли бы палатку, если бы не спохватились включить внутреннюю систему охлаждения, которая предательски не заработала самостоятельно, что не могло не настораживать. Вероятно, они совсем забылись в странном любовном порыве. — Ты в порядке? — вновь заговорил Вормвуд. Когда он убрал листья с лица, WX-78 убедились, что не оставили на его коже ожога и про-себя успокоились. Прежде чем они задумались, почему его состояние их так волнует, они выдали ответ, стараясь сохранить свой привычный ровный тон: — Все мои системы на сто процентов стабилизировались. Неисправностей не обнаружено, произошёл лишь незначительный перегрев. — Прости, хотел сделать по-другому. — Ты ни при чём. Мала вероятность, что у нас бы что-то из этого вышло. У нас даже губ нет. Вормвуд заметно погрустнел и опустил голову, после чего WX поспешно добавили: — Но я могу отметить, что опыт был…позитивным. Этого оказалось достаточно, чтобы вернуть улыбку органической пасти. Робот снова были накрыты ковром листьев, когда Вормвуд обнял их. Он взял их руки в свои и присел рядом, положив голову на анализирующий юнит. WX-78 уже начинали привыкать к постоянным прикосновениям с его стороны, им даже начало это нравиться, в особенности его внимательность: он часто трогает их руки, потому-что понимает, что только через них робот могут ощутить его. В голове они назвали это удовлетворительным результатом в воспитании своего миньона, чтобы не думать о том, что они окончательно сдали позиции в своём зле и смягчились. — Друг-робот, а теперь давай займёмся сексом. WX как водой окатило. Они разули глаза и резко повернули голову на Вормвуда, отчего тот чуть не грохнулся. — Чего? — переспросили они, на полном серьёзе подозревая, что у них уже шарики за ролики заехали, или, что Вормвуд всё таки повредил слуховые модули. — Ты это сейчас серьёзно? — Конечно! Что надо делать? WX-78 ставило в ступор то, как он мог действовать так, что они согласись на поцелуй от него, а потом выдать что-то максимально невпопад. С другой стороны, они задумались об этом и попытались представить, как бы это выглядело, но чёткой картины не вырисовывалось, хотя они всё равно засмущались. — У нас ничего не выйдет. Я — бот, ты — живое растение. Откуда ты вообще знаешь такое слово, как «секс»? — Спросил у друзей людей. Робот решили не интересоваться, как прошел этот диалог. — В любом случае, у нас у обоих нет гениталий, вероятно и восприимчивости к сексуальной стимуляции. Даже если мы попытаемся — ничего не добьёмся. — Ну… — Вормвуд указал на свой цветок. WX-78 сразу догадались, о чём он. — Я не учли это. В таком случае ты можешь, но тебе лучше выбрать другого органика для этого. — Почему? Я думал ты много про это знаешь. WX-78 почувствовали, что их берут на слабо. — Я знаю про секс больше, чем любой другой в этом лагере, да любой из людей в целом! — поспешили оправдаться они, — я к тому, что… Они старались не медлить с ответом, чтобы не создать ощущение их некомпетентности в этом вопросе, но закончить мысль не удавалось. Может теории у них и было достаточно, но практики никакой, разве что от стресса работы учёного и долбления мозгов, когда не получалось решить поставленную задачу, и то сравнение сомнительное. Им в любом случае не хотелось делиться своим малым опытом, поэтому они перебили мысль встречным вопросом: — Ты действительно хочешь подобной близости со мной? — Думаю, что да. Ты такие привлекательные, и только к тебе я чувствую странное притяжение. Я не хотел говорить сначала, потому-что не был уверен, что тебе это понравится, но мы поцеловались, поэтому и подумал, что уже можно. WX проделали такой долгий путь своей органической и неорганической жизни, в ходе которого они сталкивались с ситуациями разной степени абсурдности, чтобы по итогу прийти сюда и услышать, что их хочет живое растение. Тем не менее результат не мог не устраивать: это только доказывало их превосходство над низшими существами. — И правильно! Органика и должна быть привлечена моей неотразимостью и желать моей… меня! Она должна желать меня! — Так получается мы… — Да меня вообще все хотят! — Хорошо, я понял, хватит кричать! К тому моменту WX-78 уже вскочили на ноги, дабы встать в горделивую позу, но Вормвуд взял их за плечи и потянул сесть обратно. Они несколько секунд смотрели друг на друга в звенящей тишине. — Прости, — сказал Вормвуд, — пойму, если ты не хочешь. Не хотел заставлять тебя срываться. Наверное, дело во мне. Его руки всё ещё лежали на напряженных плечах WX. Они сымитировали выдох, чтобы выпустить накопленный пар, насколько это было возможно. Посмотрев на Вормвуда, что-то сжалось в их груди. После всего произошедшего, им не хотелось видеть, как он берёт ответственность за их чувства, которые они сами не могут нормально выразить. — Секс требует вложения с обеих сторон, — на минимальной громкости заговорили WX-78, — а, учитывая наши биологические различия, я не уверены в своих силах, и что я вообще что-то почувствую. Но я не могу сказать, что отклоняю твоё предложение. Вормвуд заметно приободрился: — Ты тоже хочешь заняться сексом со мной? — Да. Наблюдая за очередным скачком энтузиазма в глазах Вормвуда, WX решили быть откровенными с собой: у них тоже было желание заняться сексом с ним. Они не были уверенны, что они оба имеют одинаковое влечение, так как у механического тела не было функции испытывать такое же «притяжение», какое испытывает Вормвуд. Но им нравился сам факт наличия подобного процесса с ним: не получая физических ощущений, от его прикосновений анализирующий юнит додумывал жжение в их железных органах, а его чуткость помогала им чувствовать себя в безопасности. Такой абсурд. Безопасность. Это слово осенило CPU WX-78: — Твой рот в порядке? Видимых повреждений нет. — В порядке. А что? — Моё тело слишком сильно нагревается от твоих прикосновений, ты можешь обжечься или высушить свои листья, поэтому нам надо как-то сгладить это упущение, чтобы ты не наносил себе увечья во время этого всего. К тому же мы ещё не до конца изучили реакции твоего цветка, а учитывая, какой он чувствительный, я не могу гарантировать свою полную аккуратность. Да и в целом я предполагаю, ты сам не полностью знаешь, что делать. Я не сторонник обучения во время практики, поэтому настаиваю заранее выяснить все тонкости, чтобы всё прошло гладко. На этом они и разошлись, договорившись об очередной встрече. Слишком много WX-78 пришлось сегодня узнать и признать — никакого настроя у них не оставалось. Они анализировали свой полученный опыт и не могли понять, как относится к сегодняшнему разговору. С одной стороны, машины лучше органиков во всём, значит и в плотских утехах тоже, с другой стороны, шанса проверить это им никогда не представлялось. WX не могли поверить, что сомневаются в своих способностях. Лепестки Вормвуда такие мягкие и хрупкие, а их красоту так просто разрушить любым неосторожным движением. Ещё ничего не произошло, а они уже волновались. Успокаивало одно — в скором времени они соберут достаточно информации для уверенного шага навстречу к своим, как оказалось, желаниям.***
Их следующая встреча наступила позже запланированного: они настолько сильно увлеклись друг другом, что забыли про свои обязанности и были отчитаны, после чего пришлось компенсировать долги двойной нагрузкой. Дело близилось к ночи, поэтому Вормвуд был снова на личной территории WX: в палатке с дополнительной обшивкой для защиты от дождя. — И так, — объявили WX-78, пододвигая ближе к себе несколько источников освещения, — первая тема на повестке нашего вечера — твой цветок. Я буду осматривать его, а ты говорить о своих ощущениях. — Понял! — тихо воскликнул Вормвуд. — И тогда мы займёмся сексом? — Нет, ещё нет. Я работаю над одним проектом, который нам для этого понадобится, поэтому имей терпение. А сейчас сядь, мне неудобно тянуться снизу вверх. Вормвуд послушно сел и сгорбился, облокотив голову на свою руку. Теперь WX могли рассмотреть цветок вблизи: концы пёстрых лепестков градиентом переходили в жёлтую середину, покрытую слоем пыльцы. Они потрогали один из них и поняли, что через сенсоры не поступило никакой информации, даже о весе и фактуре, настолько лёгким и нежным он был. — Ты чувствуешь что-нибудь? — не отрываясь от наблюдения спросили WX. — Немного. — Что именно? Вормвуд затруднялся ответить. Он рассматривал железное тело, находившееся на малом расстоянии от его лица, и не мог оторваться, как-будто прошлого раза ему не хватило. Собравшись с мыслями после непродолжительной паузы, он заговорил: — Прикосновение, приятное. — А так? — они продвинули руку чуть глубже в середину. — То же самое. Твои руки похолодели. WX-78 зарегистрировали повышение температуры, которое распространялось от тела на цветок. Сопоставив это с человеческой реакцией на прикосновениям к гениталиям, они отметили его более быстрый отклик на телесный контакт, хотя до центра было ещё далеко. Учитывая, что для Вормвуда подобное было в первый раз, они списали это на дополнительное эмоциональное волнение. Не решаясь идти в самую глубь, они дотронулись до тычинки и перетёрли её между пальцев, думая: «Может это всё таки пестик…». Температура в теле Вормвуда повысилась ещё сильнее. WX-78 ожидали, что он им скажет по этому поводу, но он продолжал оставаться молчаливым. — Ты как себя чувствуешь? — нарушили тишину WX. Вормвуд поднял голову: у него было такое выражение лица, будто ему сказали что-то разочаровывающие, и он нахмурил брови и крепко сжал пасть, пытаясь скрыть свои эмоции. — Нормально, — сквозь зубы заговорил он — очень тепло становится в теле, и твои руки похолодели ещё сильнее. — Так тебе приятно в итоге? — Да, приятно. — Сам до этого так рвался заняться сексом, а сейчас смущаешься от любого прикосновения, — усмехнулись WX-78, — твоя температура тела всё выдаёт. — Знаю, не ожидал просто, что это будет так… ну, странно ощущаться. WX пожали плечами. Посмотрев на свои руки, они заметили прилипшую пыльцу и поспешили отряхнуть её. Вормвуд наблюдал за этим, затем поджал ноги и отвернулся от робота. — WX, — неожиданно грустно прошептал он, — Мне нужно признаться в кое чём. — В чём? Вормвуд жестом поманил их сесть напротив, на что они мигом отреагировали и встали на одно колено, немного наклонившись к нему. — В общем эта пыльца, ну, — он мялся и избегал глазного контакта, — она у меня есть на всех лепестках. — Я знаю. В чём признание? — Она у меня есть ещё под лепестками на поясе. WX были в замешательстве. Чувствуя, что явно что-то не догоняют, они придвинулись поближе к растению. — Я могу посмотреть? — спросили они. Помедлив, Вормвуд пробубнил что-то похоже на «угу» и вытянул вперёд ноги. WX-78 подняли его юбку и, подсветив фонарём, в самом деле обнаружили нектар в основании лепестков. Долго разглядывать они не стали, так как ответа на причину подобного скрытного поведения у него под юбкой не нашли, как и чего-то удивительного. — Твои цветковые нектарники расположены у основания чашелистников, соответственно, то же самое и с лепестками, формирующими твою юбку… — WX, — перебил их Вормвуд, продолжая отводить взгляд от робота, — я мерзкий? Теперь WX-78 были ещё и обескуражены. Они сощурились, не понимая, на что он намекает, выискивая какой-то неожиданный подвох, который не просчитали наперед. — С чего ты взял? — Ну, заметил, что ты не очень любишь, когда к твоим рукам что-то прилипает. Да и весь этот нектар. Он липкий, весной он у меня ото всюду, и, мне кажется, что моим друзьям он отвратителен. — Он прикрыл лицо листьями, — тебе наверное больше не захочется трогать меня. Уж от кого, но не от существа, который обмазывается фекалиями, они ожидали это услышать. WX всё больше стали замечать его частую переменчивость и повышенное беспокойство в последнее время. — Нектар естественен в твоём организме и, я предполагаю, необходим. Я не знаю ни одного органика, который был бы отвращён тобой… кроме моментов, когда ты размазываешь по телу компост. — Думал об этом. Наверное, делал много неприятных вещей. Мне стыдно перед друзьями, поэтому будет лучше, если я перестану. На совсем. — Но тебе это нужно для цветения, так или иначе, это необходимо. Когда тебя вообще начало интересовать мнение кожаных мешков? — Когда ты рассказали мне про моё «влечение» и сказали, что я похож на биффало. Чувствуется так, будто я следую зову природы, а не своим желаниям. Что это делает меня меньше… «…Человеком»— закончили у себя в мыслях WX-78, не найдя более подходящего слова под него, но, возможно, другого слова и не требовалось. Вормвуд молчал, потеряно смотря вперёд себя. WX попытались смягчить свой тон голоса настолько, насколько возможно: — Ты не мерзкий. У тебя некорректные ассоциации, приводящие тебя к некорректным заключениям. Ты такой, потому-что это ты. У любой органики, как низшего вида, есть свои выделения и отходы жизнедеятельности, которые производит организм для выполнения функций существования. Они есть у растений, животных, людей и у тебя, даже у меня, сам видел чёрную смазку в моих механизмах. У людей подобных выделений в разы больше, поэтому, несмотря на их несоответствие с эстетическими представлениями, это всё равно не то, чего нужно стыдиться. Оно есть у всех, значит, чем ты хуже? — Ничем, наверное. — Утвердительно. Дело не в инстинктах, а в твоих потребностях. Ты обладаешь достаточно высоким уровнем интеллекта, умеешь принимать решения и контролировать себя, поэтому не сомневайся в своей осознанности. Но всё таки, действительно будет лучше, если ты не будешь обмазываться компостом на виду у всех и хотя бы отойдёшь в сторону для этого. WX-78 в очередной раз успешно вызывали улыбку на лице Вормвуда. Для них это уже как постоянное мероприятие, но оно не вызывало у них скуки, превращаясь в рутину, наоборот, заставляло их чувствовать себя лучше. — Ты очень хорошие, друг-робот. — Я не хорошие! Я просто оперирую фактами. — WX, не хочешь потрогать мой камень? Он не переставал раз за разом удивлять разносторонностью своего характера, одной из частей которого была привычка прыгать с темы на тему. WX-78 это раздражало не сильно, так как перед тем, как перескочить с одного разговора на другой, он удосуживался заканчить предыдущий. Всё же, для обычного человека, переходы могут показаться слишком резкими. Но WX не обычный человек, поэтому они быстро влились в новый диалог: — Хочу. — Они отодвинули листья и большим пальцем провели по углам полупрозрачной драгоценности. — Ты что-нибудь чувствуешь через него? — Нет. — Он взял чужое запястье и придвинул ближе к себе, чтобы ладонь касалась поверхности камня полностью.— Но эта часть для меня очень личная. Наверное, это странно, но не люблю, когда её касаются. Это неприятно. Кроме тебя. Я могу чувствовать твою близость, через не чувствующий камень, понимаешь? Понимали — мягко сказано. Они знали, какого это, потому-что всё их роботизированное тело работало подобным образом: чужая физическая близость могла быть ощутима через осознание её существования, при наличии глубокого эмоционального контакта. Если подумать — бредово, но оно более чем знакомо им обоим. Ещё некоторое время WX-78 продолжали ощупывать минерал неизвестного происхождения и обмениваться с ним цветными рефлексами, оставляя на своей руке его размытое отражение. Они сделали своё заключение вслух: — Между нами, оказывается, много общего. Остаток бессонных минут они провели за продолжением обследования тела Вормвуда и поиском всех самых чувствительных зон. WX разрешили ему остаться у них в палатке на ночь, любезно предоставив меховой спальник, который они с недавних пор хранили у себя, на случай необходимости обеспечить комфорт определенному органику, пока сами робот принципиально продолжали спать на холодной земле. Таким образом они остужали нагревшиеся за день системы, однако, сегодня им придётся остаться тёплыми: Вормвуд, завернувшись в мех, прижался всем телом к WX. Он вытащил одну руку и по привычке переплёл листья с железными пальцами, после чего моментально уснул. WX-78 не сразу отключились. Они лежали на спине и слушали дыхание Вормвуда, расположенного лицом прямо под слуховым модулем. Не желая тревожить сон растения, они переводили взгляд оптических сенсоров то на цветок, что, закрывшись от мира, элегантно сложил лепестки и спал вместе с Вормвудом, то на их сцепленные в замок руки, нежно поглаживая большим пальцем место на листке, где обычно у людей костяшка. WX смирились, что Вормвуд стал их постоянным поставщиком больших и маленьких моментов наслаждения органикой. Нет, скорее моментов наслаждения Вормвудом, единственным органиком, ставшим первым исключением за долгое время, способный растопить метафорическое сердце любого автоматона. Они позволили себе насладиться этими мгновениями, прежде чем перешли в спящий режим.***
Они пробирались сквозь лес и оценивали местность: первый здоровался почти с каждым кустом и травинкой, наслаждался шумом ветра и сливался с хвойным пейзажем, становясь единым с родными растениями, пока вторые наблюдали за ним и покорялись его лёгкостью и волшебной связью с природой, которая для WX никогда не была постижима. Под влиянием Вормвуда они и сами начали видеть красоту в простых, органических вещах, чьё существование было бессмысленно, от этого и непоколебимо, не находящееся в бесконечном поиске пользы. Всё это они видели в Вормвуде, а может, и через него. На спину им давили рюкзаки набитые материалами для палатки, едой и медовыми бинтами. А на случай, если придётся защищаться, каждый взял по стеклянному резаку, а WX даже два. Несмотря на предосторожность, они рассчитывали, что поход пройдёт без инцидентов, и поблизости не найдётся никаких враждебных существ, которые бы стали их отвлекать. Найдя подходящее место: небольшую поляну среди густого леса, вдвоём они собрали палатку и побросали по углам свои вещи. Перед тем как зайти в неё, они улеглись на траву и долгое время смотрели на небо, считая облака и ворон, существование которых было слишком необычно обычным явлением, для уникальной природы Константы. Эту небольшую подготовку перед основным мероприятием запросил Вормвуд, чтобы настроиться на нужное настроение. WX были не против. Взамен они попросили его не забыть помыться, чтобы посторонние запахи не отвлекали от процесса. — Так счастлив, что мы наконец-то делаем это! — сказал он, повернувшись набок лицом к WX-78. — Мне нравится твоя амбициозность, но я бы не придавали этому такое значение на твоём месте. — Но для меня это имеет большое значение, WX. Имею в виду, мне очень важно время, что мы проводим вместе. Оно всегда было особенным для меня. — Взаимно. Знаешь, — они последовали примеру Вормвуда и повернулись набок, подперев голову рукой, — Я провели анализ систем в своём CPU, и вынуждены сообщить, что у нас разные уровни влечения друг к другу. — Оу, это плохо? — Нет. Гипотетически, в теории, есть вероятность, что, несмотря на мои абсолютные способности во всём, я не смогу удовлетворить все твои потребности. Я вижу логику в твоих действиях и реакциях, знаю, почему это происходит, но не испытываю того же. Я не утверждаю, что не хочу секса с тобой, но я не ощущаю сильную физическую потребность, как ты. Вормвуд не моргая смотрел в оптический сенсоры и обдумывал сказанное. WX-78 уже подумали, что разрушили настрой, но их мысли были прерваны: — Не страшно! Ты сами говорили, что мы очень разные, значит разные и в этом тоже. Не считаю это плохим. Я уверен, что ты меня удовлетворишь во всём, ты справишься, я в тебя верю! От такой поддержки WX усмехнулись, но не издевательски, по-доброму. Когда они забрались в палатку, WX-78 закопошились в своём рюкзаке и достали от туда устройство красного цвета, напоминавшее их схемы с улучшениями. У него было одно отличие от всех остальных: большое алое пятно, расплывшиеся силуэтом в виде цветка, отдалённо напоминающего розу. — Красивое. Что это? Вормвуд покосился на предмет, изучая его со всевозможных сторон. — Схема. Я нашли решение от перегрева и способ повысить чувствительность моего тела. С её помощью я не буду сушить твои листья, а также смогу полноценно ощущать прикосновения, как-будто у меня сенсоры по всему телу. Они незамедлительно вставили в себя схему. Тело начало охлаждаться, постепенно возрастало ощущение трения железных органов друг о друга, как они давили и двигались внутри. WX вздрогнули. Им ещё предстояло привыкнуть к вновь появившейся уязвимости и, как они раньше считали, беззащитности. Но, наблюдая робкие попытки Вормвуда прикоснуться к их модернизированному телу, они поняли, что находится в полной безопасности вместе с ним. Всё было готово. WX-78 улеглись на спину, ощутив щекотку от меха разложенных для удобства одеял, некогда забытая мягкость которых помогала им расслабиться, особенно наблюдая, как Вормвуд нависает над ними, прикрыв веки. Он медленно поцеловал WX, всё ещё не решаясь действовать резко, боясь неправильно задеть чувствительные механизмы; но все сомнения рассеиваются, когда они обнимают его за плечи и прижимают к себе, безмолвно намекая на то, чтобы он действовал смелее. Так и происходит: Вормвуд опускается на локти и позволяет листьям упасть прямо в грудную полость, чтобы они вынудили железное тело приятно содрогаться от ласковых прикосновений. Руки блуждали по сотканной лозами спине, перебирали роскошную зеленую крону и поглаживали цветок на затылке, зарывая пальцы в его розовых, мягких как шелк лепестках. Внезапно WX отстраняются на несколько сантиметров, прерывая поцелуй и на мгновение вводя Вормвуда в замешательство, пока тот не обращает внимание на их руки. — Ты снимаешь перчатки? — удивлённо спросил он спокойным голосом, без привычного звонкого восклицания. WX мигом вспомнили, как по коже пробегают мурашки. — Да. Перчатки нужны для защиты, а сейчас защищаться не от чего. Они отбросили их в сторону. Вормвуд изумленно глазел, как сгибается и разбивается кисть с обнаженными сенсорами, незамедлительно испробовав их способности и прикоснувшись лиственными пластинками к тонким пальцам эндоскелета. В голову WX-78 с бешеной скоростью начала поступать информация: запах скошенной травы и природных ароматов, количество жилок, напоминавшие человеческие отпечатки пальцев, концентрация влажности и количество не обнаруженных чужеродных загрязнителей — они в очередной раз по-новому открыли для себя поразительные грани органического мира. Желая узнать больше, механическая рука дотрагивается до живого лица и гладит щёку, распознав на её поверхности выложенный бархатным полотном мох, придававший мягкости и нежности, что толкало WX в горькое сожаление об огромном количестве упущенных возможностей ощутить это раньше. Но скорбь не задержалась надолго, потому-что WX-78 уже обеими руками потянулись к цветку на макушке Вормвуда и, постепенно наглея в своих движениях, исследовали самую изящную и привлекательную часть его манящего образа. Вместе с этим в CPU вновь ударил поток информации. Обнаружилось высокое содержание сахара в нектаре, причина, по которой пчёлы так охотно слетались на запах цветения. Давнее предположение о схожести лиан с лозами винограда было не совсем ошибочным: у них было одинаковое свойство — накапливать много сахара в плодах. Для WX этот факт был приятным плюсом: они любят сладкое. WX-78 не постеснялись забраться к самому центру цветоложе и с наработанной деликатностью лелеять хрупкую тычинку, вызывая у цветка слабую вибрацию. Робот снова обратили внимание на лицо Вормвуда, как он разгорячился и помутнел взглядом. Им нравилось видеть, как напрягаются его плечи, а дыхание становится прерывистым, что свидетельствовало для них наглядным результатом их труда. Но через секунду им показалось, что он впустую сдерживает себя и, поджимая челюсть, не даёт себе в полной мере раскрепоститься. — Не сдерживайся, тебе нужно высвобождать накопившееся напряжение. Любые комментарии и слова поддержки произносимые WX в обязательном порядке имели под собой научные обоснования, которые, как правило, не к месту во время интимных моментов. Но Вормвуду нравилась такая необычная черта, поэтому мигом расслабился и позволил себе громкую отдышку. Он и подумать не мог, что умеет издавать такие жалобные звуки. Как бы Вормвуду не хотелось останавливать наиприятнейшие манипуляции, он прервался и начал действовать сам. Взяв пример с решительности WX, он проводит рукой по оголенным кабелям. Стремясь вверх по прорезиненной «глотке» от химического двигателя к горлу, он немного небрежно задевает схемы вокруг, оставляя невидимые пылающие следы на, до недавнего времени, безжизненной коже. Внутренности WX-78 преувеличивают каждый контакт до обжигающих прикосновений, поддаваясь своей чувственности, в первый раз за долгое время казавшаяся им такой необходимой и желанной. Никогда в жизни чужие прикосновения к их уязвимым местам не были настолько приятными. Подобное осознание расстраивает, но они не хотят думать об этом сейчас, не тогда, когда над их лицом находится доказательство бескорыстной любви, проникающее в их провода и проводящее по ним электрическое напряжение. В конце концов они отпускают цветок Вормвуда и крепко хватаются за листья на его спине, как-будто вот-вот упадут, и утыкаются лицом в его плечо. Волнующее жжение по цепной реакции продолжало распространяться по телу, гоняя по железу табун мурашек. Щеки опаляли кору ровно настолько, чтобы Вормвуд вздрогнул, как человек от горячего пара на коже. Только ни того ни другого у них двоих не было, но это никого не смущало, наоборот, более чем устраивало. Никаких звуков, кроме неразборчивого скрипа, WX не издавали. От бурного возбуждения у них не было быстро стучащего сердца и беспокойных лёгких, или каких-либо других органов с такими же функциями, сподвигнувших бы вкладывать свой оглушительный электронный голос в стоны. Но, в отличии от Вормвуда, оно им и не требовалось. Внезапно Вормвуд прекратил шарить в WX-78 и увалился на них, прижав к полу, и зарыв лицо в шерсть одеяла рядом с их головой. Это был первый раз, когда WX смогли прочувствовать на себе чей-то вес будучи роботом, и не с помощью анализаторов, а своего собственного тела. Они не ожидали, что туловище травяного человека окажется таким тяжелым, учитывая, как плавно он двигается, и как воздушна его походка. Всё равно ничего удивительного в этом нет: помимо лиан, в его груди закреплён достаточно крупный и увесистый камень, трение которого WX сейчас чувствовали на своём корпусе. — Давай закончим. Голос Вормвуда прервал подсчитывающие процессы в CPU WX-78. — Как скажешь. В их интонации редко отражался эмоциональный окрас, но внутри они затревожились. Сложно было не заметить неестественную Вормвуду молчаливость и скованность: он почти ничего не сказал, ничего не спросил и в целом выглядел, мягко говоря, подавленным. Для него это отклонение от нормы. Прежде чем WX успели поинтересоваться причинной неожиданной просьбы, над их слуховым модулем снова послышался голос: — Прости. Не думал, что это так меня, ну… — Перегрузит? — Наверное. WX-78 сымитировали выдох. Они разжали листья и положили ладони на напряженную деревянную спину, успокаивающее поглаживая её на атакованном их железной хваткой месте. В ответ Вормвуд одной рукой обнял их за плечи. — Я справился? — Да, ты всё сделал, как надо. — WX хлопают его по плечу. — Для тебя это новый опыт, и так как ты подготовился, ты никаких ошибок не совершил. Дело привычки, не всё сразу. — Тебе было приятно? Вопрос застал их врасплох. Им бы было выгодно ответить краткое «да», дабы съехать с обсуждения собственных чувств, но, после тонны времени проведенного с Вормвудом, они понимают, что сейчас ему нужна честность и откровенность как никогда. — Мне… — казалось бы, после секса (если то, что они делали, можно так назвать) не должно остаться места неловкости, но для WX-78 действия оказались легче слов. — Мне понравилось проводить время с тобой. Ни о чём не жалею. К тому же я узнали много новой информации о тебе, — они выдохнули, — и о себе. Вормвуд снова поднялся на локти и навис над WX, заулыбавшись во всю пасть. — Я очень рад! Мне тоже очень нравится с тобой! Не стоило тебе волноваться на счёт своих способностей. Ты очень хорошо меня знаешь. Он снова крепко обнял WX и избавил их от груза в виде себя, улёгшись рядом, не выпуская их из своих рук. Только сейчас WX-78 обратили внимание на характер объятий, и как ощущается добровольное и дружелюбное ограничение в движениях. И они должны признать, что ощущается оно волшебно. Их будто обвили в тёплый кокон, действующий как безусловная защита. В нём, казалось, ничего больше не нужно, и страх становился неведом. Море плюсов, в особенности для рассудка, окончательно сломали стержень WX как бесчувственного автоматона, потому-что понимание к органикам, старательно пытающиеся замениться в анализирующем юните на снисхождение, поднялось на невероятно высокий уровень. Потребность брать переформировалось в желание дарить, поэтому они поворачиваются набок к Вормвуду и прижимаются к нему, радуя ответными объятиями. Схему они пока решили не извлекать: пусть останется на ночь, не мешается. Перчатки тоже оставили лежать там, куда они их кинули: лишние барьеры им сейчас не нужны. WX постепенно охлаждались и выпускали пар, вместе с оставшийся энергией. Всё таки, на контрасте с их обычным состоянием, они были вымотаны, как после рабочего дня. Видимо, их схема действовала в полную силу, но требовала доработок. — Я люблю тебя. — Сонно проговорил Вормвуд, устраиваясь поудобнее. Пока его бутон не закрылся, WX-78 хотели бы сказать то же самое, но произнести слово «любовь» обернулось для них проваленным испытанием. — Вормвуд… Я тебя тоже. — Выдали они в конце концов. — Я знаю… — он зевнул и погрузился в сон. Его скорости засыпания позавидовал бы любой человеческий органик, а ведь ещё день. Как-будто у него вообще нет никаких мыслей, которые мучали бы его до бессонницы. На самом деле есть, просто он ничего не держит в себе, от того многословен, хоть и ограничен вокабуляром. Не то чтобы WX-78 были молчаливы, они за словом в карман не полезут, но они считали, что им есть чему поучиться у Вормвуда. Он был достоин гораздо большего, чем повторение его же слов, и именно поэтому, они будут учиться говорить о чувствах больше, красочнее и, главное, свободнее. Всё таки иногда они могут быть приятными. Уму не постижимо, как дорог он им стал. Что сказать, любовь меняет людей и даже роботов. По-видимому CPU восстановило в них эмпатию, и развило её по новой, не прибегая к старым воспоминаниям. WX-78 дождались пробуждения Вормвуда, и они вдвоём благополучно вернулись в лагерь. Когда WX возвращали книги по ботанике Уикерботтом, она заметила, что их манера речи, да и поведение в целом, стало спокойным и менее раздраженным. Хоть благодарность и была направлена на неё как поощрение миньона, эволюция их отношения к остальным случилось не без помощи Вормвуда. Последний, кстати, почти не изменился, разве что его активность возросла в несколько раз. Тут уж отношение у всех к этому разнилось. Каждый добился своей цели. WX-78 и Вормвуд не просто прикоснулись к чему-то новому, больше: исследовав неизведанное, они лучше поняли старое, учились, как каждый у своей противоположности. Но самое важное, что они узнали — они делают друг друга счастливее, что стало их самым значительным результатом их исследований и отношений.
