Не упоминай всуе имя Господа твоего

Уэстон был их родными пенатами, местом, где они встретились, сражались и объединились; местом, из которого они выпустились. Элитная школа-интернат для богатых и знатных, прямо на берегу Темзы, закрытая для публики за исключением тех дней, когда в ней проходил ежегодный турнир по крикету. Однако в Уэстоне назревала беда, возможно, как раз благодаря его изолированности и раздражëнным студентам, запертым в четырех стенах. Так что руководство Уэстона, разумеется, пригласило сюда своего выпускника и гениального детектива, Винсента Фантомхайва. Ну а что бы делал Винсент без своего верного секс-раба… нет, слуги… точнее, пса… нет, помощника. Точно, помощника. Вот оно, подходящее слово. Помощник. Дидрих был вынужден совершить долгое путешествие на поезде через всю Германию и Францию, затем на корабле в Англию и в карете до Уэстона. Он не спал несколько дней. Чего ему действительно сейчас хотелось, так это умять сэндвич, а затем рухнуть в мягкую постельку. Но нет. Его ждали две чашки эспрессо и ухмыляющийся Винсент, встретивший его у ворот Уэстона. — Добрый вечер, Дидрих, — сказал Винсент. На нëм была его старая уэстонская форма — она всë ещё прекрасно сидела на его изящной фигуре. Его лицо ни капли не постарело, и он вполне мог сойти за подростка. Школьная форма лишь подчëркивала юношески сияющую кожу Винсента — сияющую слишком уж неестественно, и Дидрих предположил, что он, вероятно, как-то накрасился. — Фантомхайв, — буркнул Дидрих. — Позволь быстренько объяснить, что к чему, но сперва нужно переодеть тебя в форму, — сказал Винсент. — В отличие от тебя, я точно не влезу в свою старую форму, — заявил Дидрих. — К сожалению, не всем повезло родиться с моей неземной красотой. Кстати, ты не пробовал пользоваться увлажняющим кремом? Ладно, вернëмся к делу. Вместо неё ты наденешь это, — сказал Винсент, взмахнув чёрной сутаной, такой узкой, чтобы подчëркивать каждый мускул, и сшитой, очевидно, ни кем иной, как Ниной Хопкинс. Да и кто ещë мог бы отважиться на такое? — Э-это же богохульство! — Пойдём, Ди. В часовню лежит наш путь! — Винсент схватил его за руку, перекинув сутану через плечо. Прямо как в старые добрые времена, когда они гуляли по Уэстону после уроков. Винсент мог поклясться, что даже сейчас, после отбоя, слышит отдалëнную мелодию скрипки, доносящуюся из лебединой беседки, и снисходительные вздохи префекта алого дортуара. Чистейшая ностальгия, разливающаяся по венам. Солнце садилось, и убранство церкви окрасил закатный свет, струящийся сквозь витражи. В церкви были только они одни. Дидрих снял с себя тëмно-зеленый мундир и брюки. Винсент не без ликования следил, как он облачается в облегающую сутану. Мысли о том, чтобы стянуть с него сутану зубами, без помощи рук, заполонили его грешный ум. Дидрих застегнул пуговицы, не сводя с Винсента своих пронзительных глубоких карих глаз. Винсент почувствовал, что тает от этого взгляда. В конце концов, аристократа зла непременно должны сопровождать порочные мысли, а что может быть порочнее, чем чистейшее, неподдельное кощунство. — Ещё кое-что, — сказал Винсент. Он вынул из кармана чëтки и надел их на шею Дидриха. Зажав распятие в руке, он задумчиво оглядел Дидриха, затем перевëл взор на исповедальню и снова на Дидриха. — А теперь пойдём в исповедальню. Дидриху понадобилось несколько секунд, прежде чем понять, почему Винсент хочет, чтобы они зашли в исповедальню, и воскликнуть: — Господи, Винсент! Серьёзно? — Не произноси всуе имя Господа твоего, — усмехнулся Винсент. — Ты ужасный человек, — сказал ему Дидрих. — Хочу отсосать тебе в этой исповедальне, пока ты молишься о спасении, — заявил Винсент. Дидрих с трудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица. — Хорошо, — сказал Дидрих. Ведь он был всего лишь человеком, да и кто бы смог отказаться, предложи ему такое Винсент Фантомхайв, самый прекрасный из аристократов зла. Особенно когда он был в этой форме, с сексуальными линиями фрака, подчёркивающими его шикарную задницу и стройные ноги. Наверное, в аду снег пойдëт, раз уж Винсент действительно захотел ему отсосать. Если выдался такой шанс, нельзя было его упускать, потому что, видит бог, прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Дидрих в последний раз испытывал оргазм. Винсент завëл его в исповедальню, потянув за распятие, ниспадающее с чёток. Дидрих сел на скамеечку, а Винсент закрыл за ними дверь и встал на колени. Тут и яблоку было негде упасть. Винсент благоухал лавандой, бергамотом и мускусом, смешанными в каком-то дорогом парижском парфюмерном магазине. Его дыхание было горячим и мятным. Когда он поцеловал Дидриха, тот почувствовал на своих губах едва уловимый вкус чая серебряных игл. Как и всегда, Винсент был элегантным и грациозным, даже когда расстёгивал брюки Дидриха. — Я прекрасно вижу, что скрывается за этим холодным выражением. Я всегда знал, чего ты на самом деле хочешь, — сказал Винсент. Его голос был таким ровным и мелодичным, словно зов сирены далеко в море. — Ну и чего же я хочу? — В наших маленьких прелюбодейских приключениях ты никогда не был на принимающей стороне, — напомнил Винсент. — Скажи, Ди, сколько раз, крича на меня, когда мы были враждующими подростками, ты представлял, как я стою перед тобой на коленях, пока ты безжалостно заставляешь меня расплатиться за мою дерзость? — Винсент… — Я знаю, что ты меня хочешь, и, думаю, стоит открыть тебе один секрет, дорогой, — продолжил Винсент. Он сжал в кулаке галстук, повязанный вокруг шеи Дидриха, смерив его взглядом своих ледяных синих глаз. — Я хочу тебя ещё сильнее. — Расстегни мне брюки и покайся в своих грехах, Фантомхайв, — произнëс Дидрих. Его голос прозвучал обманчиво холодно. В конце концов, он же играл свою роль. — Разумеется, отец Вайцзеккер, — подмигнул Винсент. Один его вид в школьной форме сводил Дидриха с ума. На миг он ему стало стыдно, а затем он почувствовал прохладный воздух на своём обнажённом члене и горячий, влажный язык, скользящий от основания к головке и смазывающий его слюной. Он перекрестился, и Винсент довольно усмехнулся. — Я ужасный грешник, отче. Я думал о таких непристойностях, что же мне теперь делать? — Пойти нахер, — простонал Дидрих. — Пойти нахер или пойти к тебе на хер? — уточнил Винсент. Он и так знал ответ. Винсент вобрал член Дидриха в рот и отсосал ему. — Ну разве ты не больной извращенец, а? — спросил Дидрих, взглянув Винсенту в лицо — сперма засохла в уголках его губ. Затем он отвернулся, чувствуя себя так, словно провëл ногтями по прекрасной картине, содрав с неё слои масляных красок и всю таившуюся в них прелесть, чтобы обнажить под ними белый холст. — Но тебе же это нравится, — сказал Винсент, промокнув рот шёлковым платком, на котором его жена кропотливо вышила его инициалы. Дидрих застегнул свои брюки, и они покинули исповедальню, словно ничего и не произошло, а они приходили сюда просто насладиться праздной беседой. — Это было… приемлемо, Фантомхайв. Надеюсь увидеть тебя завтра утром в церкви — слышал, они ищут нового послушника.