Королевский бал, но принцесса разорвала помолвку?!

      — Маркиз Фиксплей!       Он тотчас отрывается от банкетного стола, перестав вылавливать кончиками пальцев упавшую в пунш сладкую еству. Быстро трёт мокрые пальцы о скатерть, пробивается сквозь толпу к центру зала — к местам, где сидят Король с Королевой и пред которыми спиною грозно стоит принцесса Юни.       — Я здесь-здесь, к вашим услугам, Ваше Высочество, прошу проще-       — С этого момента наша помолвка аннулирована! – Юни складывает руки на груди, широко расставляет ноги, хмурится.       Её голос отражается от стен дворца, оркестр сиё мгновение перестаёт играть, и зал вдруг затихает.       — ...А? – Фиксплей же вежливо улыбается, глупо переспрашивает.       — Наша помолвка аннулирована.       Волною вокруг проходит шёпот: дата свадьбы была уже назначена, и приготовления доселе шли полным ходом...Что это значит? Рукой подать до церемонии осталось — какая отмена? Голоса леди по залу прошлись более грозным, хотя всё тихим рокотом: платья заказаны и шьются во всю, за украшения идут конфликты ярые на рынке, а их даже не предупредили?!       Фиксплей слегка хмурится, бросает взгляды на удивлённого Короля и разинувшего рот герцога, сидящего рядом с ним, что переводит взгляд с Юни на сына, с сына на Юни, с Юни на Короля, а Король лишь приподнимает брови на его взгляды. Да они и не выглядят так, словно в ссоре...А в чём тогда причина?       — Могу ли я..м-м, узнать, в чём причина, Ваше Высочество?       Юни вздыхает, цокая языком, и поправляет распущенные — когда успела, недавно же они были заплетены? — волосы за спиною, говорит всё громко и зло:       — Что же... Ваше бесстудное, пошлое поведение — вот какова причина. – его слегка передёргивает от режущей уши, непривычной вежливости Юни, – Меня много слухов достигало, маркиз Фиксплей. Но я упорно в них не верила. Я не верила в то, что вы отлыниваете от должного обучения, необходимое будущему королю, я не верила в то, что вы приставали к дамам ниже вас по статусу, я не верила в то, что вы намеренно сеяли раздор среди своих товарищей в академии.       В груди холодеет. Такие слухи взаправду имели своё место в долгих годах обучения в академии. Репутация жениха принцессы Юни была запятнана злыми языками намеренно, ещё давно, когда мятежники старались навести смуту среди простого поселения; и чем не хороша клевета на близкое лицо принцессы в академии, где учатся и дворяне, и простолюдины? Однако мятежники — наказаны и подавлены, слухи — опровержены, да и не настолько Фиксплей плох, чтобы разрывать их помолвку лишь из-за старого неподонимания.       Совершал ли он нечто из всех рамок приличий выходящее? Никак нет, никак не мог... И в прошлом тяжких грехов за собой Фиксплей не помнит. С каждой долей драматичного молчания, которое принцесса Юни выдерживает, видимо, намеренно, ради настроения более зловещего, Фиксплей сутулится всё сильнее и хмурится пуще прежнего.       С каждой долей молчания настроение в зале взаправду становится более и более беспокойным, и спина зудит от того, сколько взглядов на неё направлено, и каждый шепчет нечто неразборчивое, прикрываясь долонями да веерами. Может, ненарочно он что вытворил?       Король и Королева тоже мало чего понимают из слов дочери — переглядываются, мол, ты ли одобрил, получают в ответ значимые лишь для них жесты и кивки. Когда Король собирается уже нечто сказать, шумно набирает воздуха в грудь, принцесса, наконец, продолжает:       — Однако вы совершили грех более худший, нежели описываемое в этих невежественных слухах. И на такое глаза закрыть я не могу. – Юни морщится, словно следующие слова вызывают в ней отвращение одной лишь необходимостью произнести их, однако всё равно пылу своему утихнуть не позволяет. И куда более громогласно, более зло вторит Фиксплею, заодно — и всему залу, полному навострившихся дворян и их слуг:       — Вы, маркиз Фиксплей, соблазнили моего личного рыцаря, не смотря на нашу помолвку!       В тишине зала слышится кашель и скрежет доспехов. Фиксплей слегка растерянно смотрит на банкетный стол на другом конце зала от того, где стоял он сам минутами ранее — Лололошка кашляет, держа в руке полупустой бокал с пуншом. На его шарфе тёмной кляксой расплывается пятно.       —...Прошу прощения, Ваше Высочество, я..не очень понимаю... – жалко проблеял Фиксплей, совершенно не понимая, что происходит.       Всеобщее внимание сосредоточено на растерявшиемся рыцаре, что всё кашляет-кашляет и таком же, застывшем в глупой позе, сыне герцога, а потому никто не видит, как принцесса на удивлённый взгляд своего (уже бывшего) жениха озорно ухмыляется.

———

      Лололошка хмыкает, отрываясь от своего меча, стоит в комнате засветиться Фиксплею в сюртуке.       — Ой, не начинай.       — Это ты так в честь чего?       Он вздыхает, расстёгивая пуговицы уже надоевшей одёжки, совсем не прилежно бросая ту на кровать и тяжко плюхаясь рядом долями позже. Жутко устал!..       — Чего-чего...Свидание с невестой.       — Вот как. Обсуждали там что?       Сегодня у Лололошки заслуженный выходной — раз в месяц ему дозволено не ходить за принцессой по пятам, а посвятить целый день себе. Обычно он просто сидит в их комнате, никуда не высовываясь; говорит, авантюр ему достаточно и рядом с Юни.       Учитывая характер своей невесты, Фиксплей совершенно не удивлён.       Свиданий таких с Юни у него, если быть честным, немного, и не сказать, что они идут всуе, но и утвердить, что принцессу Юни знает Фиксплей отлично, нельзя. Они, определённо, знакомы — везёт уже чуть больше, нежели некоторым его приятелям — но не более. Истории и слухи вокруг принцессы специфичны, и если спросить, она всегда подтвердит или расскажет, как было на самом деле.       — Ничего особого. Помнишь слушок про питьё из таверны той? Вот про то и спрашивал.       Лололошка полировать меч свой перестаёт, улыбается слегка, рассматривает его блеск на солнце, прежде чем вернуть в ножны и те аккуратно поставить у подножия кровати. Кровати их близко-близко, практически вплотную, даже шагу полного делать не надо, дабы с одной перескочить на другую, а потому оставив ножны, Лололошка легко юркает под кровать Фиксплею, копошась там. Это уже привычно: и кровати, близкие до стыдливого, и то, что друг его обожает хранить всё именно под кроватью Фиксплея. Он неловко стукается головой, вылезая оттуда, а потому так гибко и элегантно вернуться у Лололошки не выходит; его настроения это не портит. В руках у него греется...       — Сидр?       — Ага. Давай переодевайся, а то пропахнет, и попьём.       Вся тяжесть из тела мигом испаряется, и пальцы уже сами расстёгивают осточертевшую рубаху с душащим воротом, панталоны, юркает в более свободные одежды для сна. Всё равно уже вечер, куда ему?       Разглаживает одежду на столу, чтобы не помялась она сильно, и плюхается боком к Лололошке. Его причудливые очки сползли на кончик носа, пока тот откупоривает грубо сделанный деревянный штоф. Право первого глотка оставляет Фиксплею.       — М! – мотает головой, чувствуя крепкую горечь на языке, – Милостивые, Ло, да ты...чудо!       Штоф переходит из руки в руки, и смех Фиксплея становится развязнее и громче с каждым вторым глотком. Лололошка говорит тихо: говорит, что взял специально для них самое ядрёное, что было, самому-то плевать, что пить, а Фикс любит покрепче — это помнит он отлично, и Фиксплей никак не поправляет его, только слушает, телом распределившись меж двумя кроватями. За окном темнеет, и пьяным язык у молчаливого Лололошки развязывается легко. Всё сидя, уже не передавая штоф, просто поднося к губам Фиксплея, рассказывает всякое.       В рассказах всякий раз фигурирует принцесса, это совершенно не удивительно. Они познакомились через принцессу, они сдружились через принцессу, хорошо хоть живут не через неё. Фиксплей поджимает губы, переворачивается, неловко переставляя ноги и пытаясь не провалиться между кроватями, и, возможно, ему слегка обидно от того, сколько места в его жизни принцесса Юни занимает.       — Аккуратнее, – Лололошка усмехается, придерживает его ноги, пока тот устраивается и откладывает уже пустой штоф на кровать, – колени отобьёшь — поле не пробежишь.       Он стонет куда-то в простыни мученически. Это поле и эти бега — не назвать вещи, которую ненавидит сильнее.       — Ну, ну. – холодные ладони рвано поглаживают по спине, – Слушай.       — М?       — Насколько тебе важна твоя репутация?       — О. – поворачивает голову, – Ну...я же практически один из представителей королевской семьи. Конечно, я обязан иметь хоть какое позитивное влияние...       — Нет, не-е-ет, ты не понял. – Лололошка плюхается рядом на бок, смотрит Фиксплею в глаза, слегка-слегка улыбаясь, и от сидра щёки его раскраснелись, – В отрыве от принцесс и всех королевских штук, Фикс. Тебе. Лично. Насколько важно?       Фиксплей невольно улыбается.       — Ну лично, всё равно мне. В отрыв уходить не собираюсь, конечно, однако...что же...       — Во-от.       Он прикрывает глаза, и Лололошка переворачивается на спину рядом. Да, вот почему Фиксплею так нравится этот Лололошка — плевать ему на титулы и положения в обществе.       Дружит Лололошка не с суженным принцессы, не с сыном герцога а с ним, Фиксплеем. И это так приятно.

———

      Оттирая доспехи от разлившегося, стекающими на ковёр каплями пунша, Лололошка воскликивает:       — Прин...принцесса! – голос его неестественно дрожит, и лицо тот прячет с особым усердием, – Зачем...зачем прилюдно же?!       Фиксплей чувствует, как постепенно теряет связь всего происходящего. Где-то за спиною у него герцог давится, и ему боязно оборачиваться и смотреть в лицо отца.       Это...верно, недоразумение какое?       — Ло? Ты о чём вообще?       Резко поднимая голову, лицо у Лололошки полно смущения — только полностью покрасневших щёк не хватает для полноты картины, и тот смотрит на Фиксплея жалобно:       — Уже нет необходимости скрывать всё это, Фикс...Принцесса давно знала о нас.       От возмущений его останавливают две вещи: крепкость хватки принцессы у него на плече, и странный огонёк в её очах. Растерянно Фиксплей мотает головой туда-сюда, ловя такие же потерянные взгляды людей вокруг.       Потерянные до тех пор, пока кто-то не произносит в полголоса: «что же, это объясняет достаточно...». Что объясняет???       — Верно. Вас..эм, тяжело не слышать и... не догадаться в итоге. Таковы действия зазорны, маркиз Фиксплей, так что я вас прошу: покиньте нас с миром. За такой урон репутации королевской семьи наказание следует куда страшнее, однако вы обойдётесь лишь ссылкой на окраины юго-запада королевства. Отец, – она оборачивается, – вы не против?       Король кивает больше по привычке, прежде чем грузно встать со своего места.       — Юни. Я понимаю...всё, – его взгляд упирается в спину Фиксплею, который морщится от этой многозначительной паузы, – и готов тебе содействовать. Однако, прошу, объясни всё подробнее и по порядку.       Ноги целовать ему Фиксплей готов — хоть кто-то решился спросить!       Юни вздыхает, складывает руки замком на животе и смотрит Королю прямо в лицо:       — Конечно. Всё началось ещё четыре месяца назад, тогда у меня закрались первые подозрения...

———

      В ежовых рукавицах Фиксплея никогда не держали. Что герцог, что герцогиня — люди исключительно добрые и нежные для аристократии, так что ему позволяли куда больше, чем обычному ребёнку. Хотя он и знал с самого раннего возраста, что женитьба на принцессе и следующее восхождение на трон никак нельзя отменить, Фиксплей не беспокоился об этом. Ни когда был маленьким мальчиком, ни будучи постарше; может, дело было в самой непринуждённости принцессы.       Она никогда не корчила из себя особую леди, радостно прыгая с ним по деревьям, соревнуясь, кто какое яблоко достанет первее и размахивая мечом.       После тренировок в герцогстве, вся уставшая она плюхалась в тень рядом с ним, а Фиксплей ей улыбался, протягивал сорванные ей яблоки и полотенце дабы вытереть пот. И Юни ему улыбалась.       — И, значит, на том турнире поставили мне противника в два раза больше — но я-то не лыком шита! У смутьяна того техника вообще ни-ку-дыш-ная, Фикс!       Фиксплею фехтование не особо и нравилось — да и сейчас не нравится. Но на слова Юни он кивал, слушая о её вылазках в город под прикрытием, о людях простых, о их развлечениях, о жизни города. За пределы отчего особняка сам не рвался, но и затворником не был; впрочем, все светские рауты с сыновьями других дворян звучали совсем не как вылазки на ночные встречи с пацанятами из самых разных подворотен.       Он восхищался. Искренне, по-детски восхищался отважной маленькой рыжей леди, которую, кажется, никто и не останавливал, которая иногда сама открывала ему мир простых людей долгими бессонными ночами, что полны были и грязи, и бега, и быстро бьющегося сердца. И в одну из таких, конечно же тайных настолько, что знали об этом все, вылазок был встречен он — Лололошка.       Из памяти стёрлись уже все обстоятельства, есть только отрывки злого взгляда голубых глаз, холодной и грубой ладони, что крепко-крепко сжималась вокруг его. Фиксплей никак не тепличный цветок, но именно встреча с Лололошкой потрясла его в самое сердце. И до сих пор он не знает, чем же тот заворожил его: исключительными ли навыками в фехтовании, добротой ли глубоко в сердце; это было так коротко и так ярко, что на всю жизнь.       Лололошка стал обучаться бытием личным рыцарем самой принцессы, но приходя в герцогство два раза в месяц, проводил время только с Фиксплеем — посмеивался с ним, хватался за ветки деревьев прямо на бегу, в воздухе, учился читать, смотря упорно в его книжки. Юни хихикала, смотря на них, но присоединиться никак не могла: пришло время принцессе усваивать этикет и поведение настоящей леди.       А он с Лололошкой могли побыть ещё немного беззаботными мальчишками.       Фиксплей из детства помнит до ужасного мало. Помимо родителей и семьи в его воспоминаниях лишь сплошной Лололошка-Лололошка-Лололошка; конечно, всем было очевидно даже тогда, что они близки, так что и комната в академии перепала им одна, и на занятиях, что совпадали, сидели они вместе, вместе и обедали в таких редких перерывах от рыцарской службы.       Лололошка знал и знает о нём всё — и о мечте жить в провинции, как в детстве, а не столице, и о желании посетить питомник секретно, и о нелюбви к цитрусам, и...       Фиксплей знал и знает о нём всё — и о детстве в трущобах, и о любви к курицам, об полном отказе от поедания яиц из-за неё же, и шрам каждый знает и помнит.       Они и правда близки.

———

      — И, знаешь, отец, они же даже в купальню вместе ходят...       Юни всё говорит и говорит, махая руками, и Король понятливо кивает. Фиксплей всё слушает и слушает её слова о нём и Лололошке, и...Нет, ему никак не обидно и не грустно за разорванную помолвку: к принцессе ничего свыше дружеского он не испытывал, да и не хотелось бы брать такую огромную ответственность, будучи честным. Однако...       — Ваше Величество, вы взаправду в это верите?       С каждым новым словом принцессы стыдом окатывает сильнее и гуще. Потому что — бесовство, сплошное бесовство, — каждое её слово и причина неожиданно имеют смысл и правдивы. И про купальню, и про их близко стоящие кровати (это как принцесса узнала?), и про то, что обедают и ходят везде они вместе, и как-то даже про их взаимопомощь в учёбе узнала!       — Маркиз Фиксплей. Не мне стоять на пути двух сердец...       Тон Короля звучит таким непринуждённым, словно он спросил, вечер ли сейчас на улице. В ответ Фиксплей лишь раздражённо стонет себе в долони. Чувствует себя глупо-глупо: отчего все ведут так, словно его влюблённость в Лололошку настолько естественна и очевидна, что всем всё равно??       Это в некоем роде задевает — сам-то он это принимал и осознавал долго!       — Доволи, Юни. Я тебя понял. – Король вздыхает, прежде чем устало улыбнуться, – Банкет уже превратился в балаган. Празднование продолжится завтрашним вечером, дондеже — прошу остаться всех гостей в западном крыле Дворца. И..да. Юни, твоя помолвка с маркизом Фиксплеем официально разорвана. – он оборачивается к сидящему со всё так же открытым ртом герцогу, – Возмещение морального ущерба мы обсудим чуть позже, верно?       Герцог кивает. Фиксплея хлопают по плечу, и дрогнув, оборачивается — Лололошка улыбается широко, хватает того за запястье и тянет за собой. На прощание принцесса Юни махает им и подмигивает.

———

      — Приветствую вас, Ваше Величество, – рассеяно бросает Фиксплей, садясь за стол.       — Ваше Высочество...и приветствую-привествую.       — А?       Юни улыбается, кончиками пальцев подхватывая печенье:       — Ты меня как королеву величал. Рано ещё, маркиз Фиксплей.       —А...А! Я прошу прощения, Ваше Высочество!       В ответ она лишь хихикает и машет рукой вокруг стола, отгоняя насекомых. Свидания в беседке Фиксплей любит; любит и за близость природы, и за тёплый свежий воздух...Но сегодня с самого восхода солнца его разум занят чем-то совершенно иным.       Обменявшись любезностями, они оба замолкают. Обычно Фиксплей припоминает какой новый слух и интересуется о нём у принцессы, а Юни с радостью рассказывает о своих похождениях: возможно, больше она не та дерзкая и задиристая маленькая девочка, но искру бунтарства в ней погасить невозможно лишь одним этикетом.       Спасибо всем милостивым, что выходные Лололошке ставят в день их свиданий — взгляда его после произошедшего на себе Фиксплей бы не выдержал. Проводит рукой по линии щетины, вспоминая спокойное, практически игривое «ты колешься», тотчас же запихивает в себя ества со столика, стараясь отважиться от мыслей об утреннем происшествии.       Принцесса приподнимает брови, смотря на это.       — Всё хорошо? Ты слегка бледный...если так возжелаете, сегодняшняя свидание мы может отме-       — Нет! Нет-нет, всё хорошо, Ваше Высочество, я просто...слегка не выспался.       Даже не замечает, что позволил себе перебить саму принцессу. Грудь жжёт стыдом и неловкостью настолько, что перекидывается на шею и уши, и мысль о том, дабы весь оставшийся день провести с Ло ему ужасно неловка. Лучше уж час-иной молча просидеть с принцессой.       — Если ты так говоришь.       Юни подпирает щёку рукой, смотря на погрузившегося в свои переживания маркиза. Она смотрит на него пристально, о чём-то размышляя, прежде чем протягивает нарочито-повседневно:       — А с Ло всё хорошо? Я видела его чуть ранее, и он весь в беспокойстве.       Фиксплей вздрагивает, прежде чем замотать отрицательно головой. На лице у него написано всё большими курсивными буквами, выведен ответ смущением; точно между ними что-то произошло, очевидно всем, он уверен. По тому, как Юни в ответ лишь протяжно хмыкает, откидываясь на спинку стула, крутя в руках печенье, Фиксплей понимает: обречён. Принцесса точно догадается и тогда... и тогда его обвиняют в измене и...       Грызёт печенье беспокойно, то и дело проводя по ключей щеке кончиками пальцев, запивает горячим, сладковатым чаем, стараясь смыть с губ то фантомное, тёплое прикосновение. Естественно и несомненно, они оба лишь попробовали друг на дружке, каково это будет; лишь простая подростковая любопытность. Отчего же тогда так стыдно? Если они оба знают, что ничего серьезного за этим не стояло, почему так сковывает стыдом и неловкостью?       Фиксплей жмурится, совсем перестав обращать внимания на принцессу. Что плохо, но сейчас его сердце волнует лишь утренний, смазанный...инцидент. Принцесса же взгляда с него не сводит, что-то в голове у неё точно щёлкает и сводится вместе — ведь сама по себе молчаливостью редко она отличается.       По лицу у неё расползается довольная улыбка, и она слишком плавно поднимается со своего места.       — Прошу меня извинить, я покину вас чуть раньше, чем обычно. У меня появились некоторые неотложные дела.       — Конечно, Ваше Высочество, – встаёт и слегка поклоняется ей Фиксплей лишь из-за вдолбленного в голову этикета.       Она уходит, и за ней остаётся шлейф из пятен, пляшущих пред глазами от её ярких волос. Фиксплею почти обидно от того, что принцессу он, хоть убей, не любит.       

———

      — И тогда у Юни и зародился этот план.       — Ещё несколько лет назад? – Фиксплей поднимает голову от спрятанного в долонях лица, не скрывая удивления, – В тот же день?       Лололошка упирается поясницей в балкон, вертя уже пустой бокал, который так и не оставил в зале.       — Ага.       Фиксплей хмурится. Пояснение всего, что только что случилось на бале, конечно, объясняет и причины и следствия. И ему даже не обидно от того, что в детали плана не посвятили — Фиксплей ужасно играет и скорее уж рассмеялся бы, нежели светил удивлённым и «перекошенным от ужаса осознания того, что их раскрыли» лицом, будет честен.       — Однако, ссылка...       — Ну конечно не тут же она произойдёт. Ты, если хочешь, можешь ни в какие окраины не двигаться, просто скройся из столицы — Юни сказанула это для красного словца.       — Академию я окончил, свадьба меня больше не держит.. Возможно, отправиться куда-нибудь на юг мне не противно.       — Во-от, – довольно тянет Лололошка, – отлично.       Да и возможно, как можно скорее покинуть столицу будет лучшим решением: в принцессе Юни Фиксплей никак не сомневается, но будет полная неразбериха среди дворян, что уже жужжат улием пчёл, когда она сама да без мужа станет завоёвывать власть.       — Всё это даже в её стиле. Со скандалом разорвать помолвку, и попасть в две цели сразу: обрести свободу и отвлечь внимание от своих дальнейших действий...       — Принцесса Юни удивительна! – с тихим смешком вторит ему Лололошка, – Но это ли мы должны сейчас обсуждать, Фикс?       Сердце ухает вниз в страхе. А ведь...верно. Медленно, с опаской, он переводит взгляд на лицо Лололошки, слабо освещённое луной и тёплым светом, пробивающимся за шторы балкона. Он возрудил очки себе на лоб, он улыбается и он смотрит тоже прямо на Фиксплея.       —...Тебе не противно?       — Никак нет.       — Ха-а...Ну слушай, мне нужно ещё немного времени, дабы осознать всё. И то, что ты знал, и разрыв помолвки, и с матушкой да отцом мне поговорить надобно.       Фиксплей трёт переносицу, кусает щёку изнутри. Да, эта ночь определённо изменит в жизни его столько вещей!..       — А когда ты закончишь...Могу ли я с тобой отправиться в провинцию?       Выдыхает Фиксплей резко, обрывая себя на полуфразе, в улыбке ещё более широкой растягивая губы:       — Спра-ашиваешь ещё. Кто ж мне спинку тереть будет и сидр таскать?       И Лололошка впервые за много-много лет смеётся громко. Громко и искренне счастливо.