Broken Heads: Oblivion

Алекс сидит на диванчике в приёмной и смотрит перед собой — туда, где должен стоять стол секретаря. За дверью слышатся голоса. Иногда голос посетительницы становится громче, почти визгливым. Разговор совсем не похож на консультацию. И на приём тоже. «Ты что, совсем охренела?!» — посетительница кричит так, что её голос срывается на хрип. Слова доктора тонут в этом потоке, и Алекс не может их разобрать. — «Ходит к тебе как на работу, сука, а дома — ни копейки!» Голос доктора снова едва слышен: «Я всё прекрасно вижу»… «Да пошла ты к чёрту со своими психотерапиями!.. Я ему таких психотерапий дома устрою, что он забудет, как сюда дорогу найти! Хватит бабло высасывать, мразь!» Алекс разблокирует телефон и начинает листать ленту. «Лезешь в чужие дела! К тебе мужики ходят, потому что ты им глазки строишь! Деньги высасываешь! Вот твой талант!» «Никаких больше сеансов, поняла?! Я тебе покажу, что значит трогать чужое!» Голос Риверс становится ещё тише, теперь его вообще не слышно. Раздаётся стук каблуков, и дверь резко распахивается. Алекс поднимает взгляд: женщина с грубыми чертами лица. Волосы, собранные в небрежный пучок, частично выбились и торчат во все стороны. На ней старая кожаная куртка и мятая юбка. Её ботинки с облупившимися каблуками глухо стучат по полу, пока она идёт по приёмной. На мгновение Алекс встречается с ней взглядом, а потом женщина резко разворачивается, словно поняла, что не всё сказала. — И не вздумай ему говорить, что я сюда приходила! — рявкает она и идёт обратно. Останавливается прямо перед Алекс, и та теперь переводит взгляд в сторону кабинета. В этот момент Риверс выходит оттуда, и её глаза встречаются с глазами Алекс, но буквально на секунду. — Думаешь, я тебя боюсь, что ли?! — Мэм… — начинает Риверс, слегка приподнимая руку успокаивающим жестом. — Да я тебя насквозь вижу, сука! — скандалистка перебивает её, делая резкий шаг вперёд. — Ты у меня за всё ответишь, поняла?! За каждый час, что он тут торчал! — Она сплёвывает, и Алекс быстро убирает правую ногу в сторону, избегая возможного попадания. — Вам лучше уйти, — максимально спокойно просит Риверс, снова на мгновение переводя взгляд на Алекс. — Ты что, меня выгонять будешь, шлюха? — женщина резко приближается к доктору, хватает её за руку и дёргает на себя. Риверс вскрикивает от неожиданности, а в следующий момент посетительница толкает её в сторону Алекс. Та быстро сдвигается на диване, освобождая место, куда тут же падает Риверс. Не теряя времени, женщина наклоняется и хватает доктора за шею. — Ты ебаная мразь, думаешь, тебе всё позволено? Окучивать моего мужика? Я тебе, блять, устрою! — Мэм, — сдавленно, но стойко произносит Риверс, — отпустите меня, будьте так любезны. — А то что? Ты мне угрожать ещё будешь? — гостья наклоняется ещё ниже и сжимает шею Риверс сильнее. — Я тебя не боюсь! Так и знай, тварь! — Я не угрожаю вам, просто прошу отпустить. Вы пугаете посетителя. Женщина тупо смотрит на Риверс, а потом резко поворачивает голову к Алекс, словно только сейчас вспомнила о её присутствии: — Я тебе мешаю, сучка? — Нет, всё нормально, — отвечает Алекс. — Она тебе тоже мозги промывает? — женщина выплёвывает эти слова, и пара слюней вылетает из её рта. — Пока нет, но мы на пути к этому. Женщина быстро окидывает Алекс взглядом, оценивая её: — Ты шлюха? — Её рука сильнее сжимает шею Риверс, и лицо доктора начинает краснеть. Алекс вместо ответа лишь слегка приподнимает брови. — Она работает с бывшими зеками. За что сидела? — Я не сидела. — Значит, шлюха, — заключает та и выпрямляется, отпуская Риверс. — Я тебя предупредила, — добавляет она, глядя на доктора. — Если не отвадишь моего мужика ходить к тебе, я тебя урою. Усекла? — Да, — отвечает Риверс. — То-то же, — женщина расправляет плечи и с важным видом направляется к выходу. Алекс провожает её взглядом, и, когда дверь захлопывается, поворачивается к Риверс, которая тяжело выдыхает и начинает тереть шею. Она кашляет пару раз, потом отводит взгляд от двери и встречается глазами с Алекс. — Прости за это, — говорит Риверс, стараясь вернуть себе невозмутимый вид. Она встаёт, расправляет жакет. — Ничего страшного, — отвечает Алекс, не отрывая взгляда от доктора. — Не каждый день меня пытаются задушить, — тихо произносит Риверс, но в её голосе слышится что-то вроде оправдания. — Похоже, вы довольно хорошо справляетесь, — стараясь не звучать с сарказмом, заключает Алекс. — Опыт, — сухо поясняет Риверс, и в её голосе появляется едва уловимая нотка раздражения. — Хотите поговорить об этом? — Алекс слегка вскидывает брови, провоцируя. Риверс хмурится, а потом фыркает и снова одёргивает жакет. — Могу я кое-что спросить? — Спросить? — Риверс быстро облизывает губы, её взгляд пробегается по приёмной, прежде чем снова вернуться к глазам Алекс. — Я вам нравлюсь? — Что, прости? — Риверс теряет самообладание, её лицо на мгновение становится растерянным куда больше, чем когда ей угрожали. Алекс не отвечает, просто смотрит на неё в упор, снизу вверх, и видит, как щеки доктора начинают покрываться румянцем. Риверс, словно по щелчку, снова берёт себя в руки: её лицо вновь принимает привычно-деловое выражение, как будто ничего не произошло. Она уже открывает рот, чтобы возразить что-то на своём «рабочем» языке, но Алекс продолжает: — Как девушка, я имею в виду. Не как человек, потому что, очевидно, вы меня плохо знаете. Риверс замирает, явно не ожидая такого прямого вопроса и тем более подобного уточнения. Её взгляд на мгновение уходит в сторону, и затем, с чуть напряжённой улыбкой, она возвращает его к Алекс. — Это… неуместный вопрос, Алекс, — говорит она с нарочитой строгостью. — Мы здесь не для обсуждения моих личных предпочтений, — она старается звучать жёстко, но в её голосе всё же проскальзывает лёгкая дрожь. — Конечно, — спокойно отвечает Алекс и поднимается, оказываясь с Риверс лицом к лицу. — Но я бы хотела слышать ответ. Риверс глубоко вздыхает, словно пытается справиться с внутренним конфликтом, и наконец твёрдо произносит: — Моя задача — помочь тебе, Алекс. — К слову про опыт. Возможно, вам не хватает опыта в этом, — сухо замечает Алекс. — Потому что с этим вы явно справляетесь хуже. — Она обходит Риверс и заходит в кабинет. Алекс садится в кресло, кладёт шлем себе на ноги и ждёт. Шаги Риверс не раздаются сразу. Доктор остаётся на месте, где стояла, ещё какое-то время. Наконец она входит в кабинет и закрывает дверь. Медленно огибает стол, садится в своё кресло, но ничего не говорит, просто молча и задумчиво смотрит на Алекс. — Почему ты так решила? — наконец спрашивает она, и Алекс слышит в её голосе что-то новое, более обыденное. Риверс перестала использовать свой профессиональный тон, и теперь её голос звучит просто, как голос человека, а не терапевта. — Со мной всё было иначе, — отвечает Алекс. — Возможно, одной сцены недостаточно для сравнения, но я предполагаю, что, имея опыт работы в центрах, вы умеете держать лицо. Риверс сжимает губы, её руки на столе медленно сжимаются в кулаки. — Ты считаешь, что с тобой я не держала своё лицо? — Вы столкнулись с агрессивной женщиной, которая угрожала вам и даже пыталась задушить. Вы оставались стойкой, несмотря на стрессовую ситуацию. Однако со мной вы вели себя иначе. А я ведь вам даже не угрожала. И всё же вы посыпались. Риверс прищуривается, но не перебивает, её взгляд становится напряжённым. — Я поставила под сомнение ваш профессионализм и решила, что это мне подходит. Но теперь думаю… Думаю, что дело вовсе не в этом. — Ты решила остаться, потому что посчитала меня непрофессиональной? — с нескрываемым возмущением спрашивает Риверс. Алекс не отвечает. Риверс задерживает взгляд на Алекс, её возмущение постепенно сменяется задумчивостью. Она, наконец, понимает, что Алекс не ищет недостатки, а пытается понять, почему Риверс реагирует на неё иначе. Повисшая тишина говорит больше, чем любые слова. Алекс замечает, как Риверс активно обдумывает что-то важное. Видно по её лицу, что она принимает какое-то решение. И Алекс только сейчас осознаёт, что, возможно, теряет доктора. Она просто хотела удовлетворить своё любопытство, не подумав о том, что будет, если её догадки окажутся верными. Возможно, она рассчитывала просто убедиться в своей правоте, но Риверс должна была это отрицать — тогда они бы спокойно продолжили. Но сейчас всё идёт совсем не так. Алекс это не нравится. Она подумывает сказать, что если это так, то это вовсе не проблема. Но она держит рот закрытым, понимая, что такие слова либо ещё больше выведут Риверс из себя, либо в ответ прозвучит: «это проблема». И тогда предположение станет реальностью. А пока… Пока они молчат, у Риверс есть возможность вернуться к прежнему ходу событий и взять всё под контроль. — Ты очень прямолинейная, — наконец нарушает тишину Риверс. — Так было не всегда. Риверс вздыхает и смотрит на свои пальцы, которые начинают нервно постукивать по столу. — Ты мне не нравишься. Когда ты пришла, я была не в лучшем расположении духа, к сожалению… — она поднимает взгляд, но замолкает, заметив что-то в глазах Алекс. Возможно, она замечает недоверие, хотя Алекс нарочно не демонстрирует это. Она предпочитает делать вид, что всё как обычно. — Ладно. Ты очень… эффектная, знаешь. Не то чтобы красивая, хотя и красивая тоже, но… — Риверс запинается, потом откидывается на спинку кресла, словно сдаётся. — У меня не было цели смутить вас, доктор, — решает сказать Алекс. — Я не смущена, — резко отвечает Риверс. — Ты просто… Как ты и заметила, я тебя не знаю, так что не могу сказать, нравишься ты мне или нет. Дело в другом. В твоём взгляде. В твоём… — Риверс на мгновение замолкает, её взгляд становится более пристальным, как будто она пытается найти нужные слова. — В твоём присутствии есть что-то, что притягивает внимание. Это не только внешность, хотя и она, конечно, играет свою роль. Но дело не в этом. Риверс поджимает губы, словно пытается выразить мысль, которая явно вызывает у неё внутренний конфликт. — Ты несёшь в себе какую-то… темноту, может быть, это не совсем подходящее слово, но… это как тяжёлая тень, которую невозможно игнорировать. Все иначе, чем с людьми, которые строят из себя опасных и угрожающих. Это не то, что ты делаешь намеренно, это идёт изнутри. Эта комбинация уверенности и чего-то мрачного, чего-то опасного. Возможно, это притягивает к тебе, даже если они этого не хотят. Они — это люди. Другие, — Риверс прокашливается. Повисает тишина. — Понятно, — подводит итог Алекс. — Это заставляет меня чувствовать себя некомфортно, потому что я привыкла держать ситуацию под контролем. А с тобой это сложнее. — Ясно. Риверс нервно улыбается и быстро добавляет: — Я не смущена, — в её голосе чувствуется лёгкая нотка сомнения. — Просто ты заставляешь меня выходить из зоны комфорта, и это… не то, что я ожидала. Не то, что я когда-либо ожидала от себя. Поэтому слово «нравишься» не совсем подходит. — Ладно. — Ладно, — эхом повторяет Риверс, и её плечи слегка опускаются, как будто она расслабляется. Но пальцы всё ещё продолжают постукивать по столу, выдавая её внутреннее напряжение. Она поднимает руку и чешет бровь. — Прежде, чем мы начнём, я хотела бы ещё кое-что спросить, — говорит Алекс и замечает, как в глазах Риверс мгновенно возникает напряжение, словно та ожидает ещё одного неловкого вопроса. — Могли бы мы перенести наши сеансы в другое место? — Алекс задаёт вопрос, но не сразу получает ответ. Она решает уточнить. — Я так понимаю, что сегодня я последняя. Да и все последующие встречи я планирую на такое же время. Если возможно, я бы хотела проводить их где-то в кафе, например. Я не уверена, что это кардинально изменит ситуацию, но, по крайней мере, я могла бы начать говорить более охотно. Сидеть в кабинете… не слишком располагает меня к откровениям. Алекс замолкает и следит за реакцией. Риверс слегка хмурит брови. — Я доплачу. — Дело не в деньгах, Алекс. Конечно, сеансы могут проходить и вне кабинета, но это вызовет определённые риски, — начинает Риверс. — В кафе или любом другом публичном месте будет сложнее обеспечить конфиденциальность наших встреч. Есть вероятность, что личная информация может быть случайно услышана другими, что нарушит этические стандарты. Важно, чтобы ты чувствовала себя комфортно, но мы также должны учитывать безопасность и конфиденциальность. — Я понимаю, что вы обязаны это сказать. Предупредить. И вы это сделали. Но давайте будем реалистами: никому рядом вообще не интересно то, о чём мы будем говорить. Тем более, в этой глуши все заведения обычно пустуют. — Если ты действительно считаешь, что смена обстановки поможет тебе чувствовать себя комфортнее и легче открыться, мы можем попробовать провести сессию в кафе. Они выходят из здания в молчании. Риверс идёт чуть впереди, её шаги спокойные, размеренные. Алекс держится немного позади. На улице прохладно. Риверс замечает мотоцикл, припаркованный у входа, и останавливается. Алекс тоже невольно замирает, глядя на него. Она купила то, что хотела, но ещё не привыкла к мысли, что байк принадлежит ей. И каждый раз, видя его, словно заново осознаёт, насколько он охуенный. Они обе смотрят на байк. Чёрный. Этот, по её мнению, как никакой другой, выглядит идеально в полностью чёрном цвете. В заводском варианте были детали и другого цвета, но Алекс на следующий же день перекрасила их. Риверс медленно переводит взгляд на Алекс, проходится по ней взглядом с ног до головы, словно заново её оценивая, затем снова смотрит на мотоцикл. — Вау, — просто говорит она и возобновляет шаг. Проходя мимо байка, она не спешит, продолжая его рассматривать. Алекс идёт за ней следом и проводит пальцами по хвостовой части мотоцикла. Её дыхание на мгновение замирает. Этот байк — единственная вещь, которая вызвала у неё хоть какие-то приятные эмоции за долгое время. Нет, не просто приятные. Это нечто большее. Это всего лишь железо, но это её железо. И в этом есть что-то важное, почти острое — как напоминание о том, что она всё ещё способна чувствовать хоть что-то кроме боли. Они продолжают идти молча, пока не доходят до кафе. Риверс открывает дверь, пропуская Алекс вперёд. Алекс выбирает столик в углу. Риверс садится напротив, аккуратно поправляя жакет, прежде чем устроиться поудобнее. Риверс берёт меню, но её внимание остаётся сосредоточенным на Алекс. — Ты голодная? — Не знаю, — отвечает Алекс. — У тебя плохой аппетит? — У меня нет аппетита вообще. Я не помню, когда последний раз действительно хотела есть. Но я делаю это, потому что… потому что худеть в мои планы не входит. — Очень мудро, — спокойно замечает Риверс, а потом опускает взгляд в меню. Алекс тоже начинает его изучать. Официантка подходит к их столу с профессиональной улыбкой, держа в руках блокнот и ручку. — Добрый вечер, что будете заказывать? Риверс откладывает меню в сторону и спокойно отвечает: — Мне, пожалуйста, крем-суп из тыквы и бокал белого вина. Официантка кивает и поворачивается к Алекс. — А вам? Алекс на мгновение задерживает взгляд на Риверс. Вино? Затем делает заказ: — Чай с жасмином и стейк средней прожарки. После ухода официантки за столом на короткое время повисает тишина. — Здесь довольно уютно, — говорит Риверс, оглядываясь по сторонам. — Да, неплохо. — Часто ужинаешь в таких местах? — Обычно ем в столовой, в кампусе. Риверс кивает, принимая её ответ. — Кстати, твой мотоцикл… Он довольно внушительный. Ты упоминала, что занимаешься гонками. Насколько это серьёзно для тебя? — Я с подросткового возраста на мотоцикле, — спокойно отвечает Алекс. — Участвовала в нескольких нелегальных гонках. — Побеждала? — уточняет Риверс. — Побеждала, — коротко отвечает Алекс. — Откуда ты? — Родилась в Балтиморе, — отвечает Алекс. — Потом с мамой переехали в Чикаго. Далее я провела некоторое время в Месе, в Аризоне. Потом снова Чикаго. Потом Вашингтон. Я вернулась сюда, чтобы учиться на юриста. — Меса? — Не совсем. Скорее пригород, — Алекс внимательно следит за реакцией доктора, а та, в свою очередь, задумчиво смотрит на нее. — Ты в Аризоне участвовала в нелегальных гонках? — И там тоже. Риверс кивает, словно обдумывая что-то, в то время как Алекс продолжает внимательно наблюдать за ней. — Да, это местная… особенность, — хмыкает Риверс. — Вы знаете о них? — как бы невзначай спрашивает Алекс. — Да. Я из Аризоны. — Вот как, — Алекс кивает. — Точнее, не совсем. Но мы сейчас не обо мне, — Риверс быстро одёргивает себя. Алекс знает, что психологу не положено обсуждать свою личную жизнь с клиентом. — Откуда вы? — игнорируя это, задаёт следующий вопрос Алекс. — Я родилась в Сан-Диего, — отвечает Риверс. — Но мой отец… В общем, мы потом переехали в Финикс. Так что я немного наслышана о гонках. Брокен Хедс — это… скажем так, местная… достопримечательность. Алекс понимает, что намеренно вывела Риверс на этот разговор. Она хотела, чтобы та озвучила вслух, откуда она. И ей следовало предвидеть, как внутри отзовётся, когда эти слова прозвучат. Как удар под дых. Алекс быстро убирает руку под стол и сильно щипает себя за ногу с внутренней стороны бедра. Острая физическая боль помогает ей заглушить внезапный укол в груди. На несколько секунд она задерживает дыхание, чтобы вернуть себе самообладание. Она надеется, что внешне её лицо остаётся спокойным, пока внутри всё кипит. — Всё нормально? — Риверс облокачивается на стол и внимательно смотрит в лицо Алекс. Нет. Ей не удалось. К их столу подходит официантка, спасая Алекс на некоторое время. Вряд ли Риверс забудет об этом. В конце концов, это её работа — задавать неудобные вопросы, а не быть тактичной. — Ваши заказы, — с улыбкой произносит официантка, ставя перед ними блюда. Алекс кивает ей, стараясь сосредоточиться на еде. Она берёт вилку в руки, но чувствует, как взгляд Риверс по-прежнему пристально изучает её. Риверс ничего не говорит. Пока они едят, Алекс размышляет, о чём она готова сейчас говорить, а о чём нет. Она решила, что заставит себя говорить. Возможно, главное — сделать первый шаг. Риверс неспешно ест свой крем-суп, иногда делая небольшие глотки вина. Она сосредоточена на еде, но время от времени украдкой бросает взгляды на Алекс. Алекс, в свою очередь, методично режет стейк. Она больше занята тем, чтобы не встретиться взглядом с Риверс, чем самим процессом еды. Когда они доедают, официантка подходит, чтобы убрать пустые тарелки. Алекс смотрит на место, где только что была её тарелка, наконец, вздыхает, решившись, и поднимает взгляд на Риверс. Та встречает его — она ждала этого. — Брокен Хедс, значит, — говорит Риверс. Алекс прочищает горло, берёт кружку и делает пару глотков чая. — Мы пока не будем говорить об этом, — мягко, словно успокаивая, продолжает Риверс. — На прошлой встрече ты рассказала о том, что с тобой случилось, и давай начнём с этого. Нам нужно с чего-то начать. Я понимаю, что пока это единственное, в чём ты готова открыться. Риверс права, но, по правде говоря, тут не о чем говорить. Хотя хотелось бы растянуть это подольше, чтобы не касаться того, что действительно волнует Алекс. — Я вам рассказала, да, но… на самом деле с этим нет проблем, — решает честно признаться Алекс. — В том смысле, что… возможно, если бы не события после, то… — Ты хочешь сказать, что эмоционально то, что случилось позже, затмило это? — уточняет Риверс. Алекс кивает. Глаза Риверс чуть расширяются. — Расставание затмило это? — Всё не так просто. — Всё не так просто, — повторяет Риверс, вздыхая. — Я хочу извиниться перед тобой. Я понимаю, что могут быть определённые обстоятельства, которые сделали это расставание настолько болезненным для тебя, и мне важно понять их, чтобы помочь тебе. — За этим я здесь. — Алекс, — осторожно начинает Риверс, — но нам нужно будет поговорить и о том, что случилось до этого. — Да. — Давай начнём с имени девушки. Как её зовут? — Моника, — быстро отвечает Алекс. Почему Моника? Она даже не знает ни одной Моники. — Это было в Вашингтоне? — Нет. В Аризоне. Риверс кивает. — Она из банды? — Риверс задаёт этот вопрос очень аккуратно. — То есть, ты недавно была в Аризоне, верно? — Да. Я была там полгода. Приехала участвовать в гонке. На самом деле, мы с ней были знакомы и раньше. Я была в неё влюблена в пятнадцать, когда приезжала к отцу. И в этот раз — приехала и влюбилась снова. — Поняла, — Риверс задумчиво смотрит в сторону. — Те убийства… это произошло в тот же период? То есть недавно? — Да. — До этого ты… делала что-то противозаконное? — Нет. Ну, если не считать парочки нелегальных гонок. — Тебе удобнее, когда я задаю наводящие вопросы, или ты… возможно, могла бы просто рассказать сама? Нужно с чего-то начать. Начни издалека. Алекс задумывается. Оказалось, что если привирать о некоторых вещах, говорить легче. Она изначально не планировала быть откровенной во всём. Доктору необязательно знать ни настоящее имя девушки, ни реальную причину её поездки в Аризону. И уж тем более не нужно знать, что Алекс — коп. Она могла бы рассказать. По крайней мере, начать с чего-то. Может быть, если начать издалека, то получится постепенно подойти к тому, что сейчас кажется невозможным озвучить вслух. Алекс начинает говорить.