Часть 1
3 июля 2024 г., 14:31
i want 2 punch u in the mouth
softly
with my mouth
***
Двигатель взревел, когда Тан повернул ключ. Глубокий гортанный гул его более короткой выхлопной трубы наполнил воздух. Он застегнул куртку, поправил шипы и защиту от шальных пуль. И наклонился вперед, поворачивая дроссель так, что двигатель заревел в знакомом чудовищном рычании, гудя в такт его сердцебиению. Это случалось время от времени. Тан выходил в темноту, в пески и уносился прочь. Он знал, что солнце убьет его, Вез убьет его, Несмертный Джо убьет его, если его поймают. Но внутри него все тянуло и обжигало, как если бы он облил себя хромом. Нет. Если бы хром был у него на коже, стягивая её в странный кокон. Не было границ в его мире и не было пределов его свободе. Она была настолько безграничной, что все почти сливалось воедино. Тан мчался по Дороге Ярости, и мощная энергия мотоцикла под ним отражалась в его костях. Он знал, что многие хотели бы пригласить его согреть их постель, но не сегодня. Не в эту ночь. Развалины почти засыпало песком, когда Тан добрался до них. Он завел свой мотоцикл под навес и спустился в прохладу красных стен. Он не знал, что это место. Не интересовался. Все, что ему было нужно — это странный механизм, держащий в металлических клешнях раму окна. Тан пробовал сломать клешни, чтобы вытащить раму. Но сколько бы он не бил и не расшатывал их, ничего не выходило. Он не смирился. Просто затаился. Рано или поздно он поймет как это сделать. А пока он просто встал перед окном и фыркнул. За прозрачным стеклом сперва был виден мусор красной комнаты. А затем стекло стало мутным и показался силуэт. Тан ухмыльнулся и постучал по стеклу. Это был странный парень. Красивый, яростный и ох, он бы об такого согласился стереть свой член до ожога. Одни эти пухлые губы чего стоили. Тан фыркнул, разглядев пижонскую куртку на его плечах. Без защиты, наплечников. даже без шипов. Она годилась только, чтобы бросить ее на песок и использовать как постель во время дикого секса. Тан наклонил голову, рассматривая фигуру парня. Тот возился со своим мотоциклом, что-то подтягивая ключом — Тану было плохо видно, что именно он делал. Но то, что при таком ракурсе открывался вид на шикарную поясницу с ямочками, примиряло его с неудобной позой. Тан подумал, что он бы выкупил его из сараев с кровью, даже если бы ему пришлось отдать за него его мотоцикл. Он бы заботился о парне. Бился за него на Арене Псов. Приносил бы ему воду. Он бы целовал его ночами, чтобы никто не видел. Тянулся бы пальцами к его лицу. Сравнивал их шрамы. Рисовал бы мысленно в голове их карту, чтобы пройтись пальцами или ртом. Он бы оставил свою метку на его груди, порадовав этим свою маленькую ревнивую часть мозга. Он бы рассказал о своих шрамах. Показал бы те, что остались на нем от набегов и аварий, когда он еще был Военным Щенком. И, может быть, Тан разрешил бы ему больше, чем просто прикосновения и поцелуи. Парень за окном внезапно поднял голову, как будто увидел его. Или почувствовал его взгляд. Но Тан знал, что это не так. В первые дни он пытался привлечь внимание. Кричал, махал руками. даже стучал по стеклу. Но все было бесполезно. Стекло при всей своей хрупкости даже не треснуло. А сейчас, с той стороны парень касался окна. И вглядывался во что-то, что Тан не мог видеть. Он даже оглянулся специально проверить. Комната оставалась все той же — разрушенной, грязной и прохладной. Но пальцы были прижаты. И он рискнул. Стекло на ощупь всегда было шершавым, будто покрытым острыми песчинками. Тан не любил до него дотрагиваться, но сейчас, прижимая свою ладонь к стеклу, он чувствовал тепло. Когда-нибудь… Тан не знал, когда и как, но он окажется лежащим под своим высоким и горячим Копьем в горячем песке Пустоши. Он не стал бы тогда жаловаться. Он бы не стал тратить время. Притянул бы за затылок к себе своего высокого воина. И стал красть его воздух, впиваясь ногтями ему в бедра, чувствуя его вкус. Он бы первым прервал поцелуй. Не по собственному желанию, а потому, что его тупые легкие отчаянно нуждались бы в воздухе. И… О! Он знал точно, что у его парня на лице было бы это глупое самодовольное выражение. Что-то вроде: «Я знаю точно, что сейчас сделаю». Тогда Тан бы прищурил глаза и толкнулся бедрами, ухмыляясь, как сумасшедший, когда рот высокого парня бы приоткрылся. А его глаза затуманились бы от похоти. Он бы издал скулеж, а Тан застонал бы под ним от этого жадного звука. Он бы дрожал в предвкушении, как дрожит сейчас от контраста холода комнаты и тепла стекла. В том месте, где их пальцы соприкасались. Тан знал, что он не был идеальным. Но он хотел быть идеальным для него. Что-то шептало в его голове и подсказывало, что незнакомец того стоил.
