дорогой дневник,

За окном уже темная ночь, но в одном из особняков все еще горит слабый свет. Один из обитателей, вернувшись домой, быстрым движением зажигает лампу, кладет на стол толстую книжку и садится, чуть сгорбившись на стуле. Он берет в руки перо, но застывает на первой странице. 2 марта дарагой днивник я незнаю што в таких случаях писать. я Фенрис. Хоук сказал висти этат днивник. так я улучшу сваю граматность. незнаю уж как это мне поможет но я попробую. што абычно пишут люди? думаю штото про их жизнь. мая очень скушная и о ней нестоит и заикатся. думаю на севодня все. спасибо днивник 12 марта дарагой днивник мне нада расказать пачему я эта все делаю. штош эта идея Хоука. он учит миня писать и читать. он гаварит што читаю я уже неплохо. и типерь мне нада занятся письмом. я думаю што он прав. уже втарой день я пишу штото но не вижу ничево. спасибо дневник 27 марта дарагой днивник если чесно то это все очень сложна. учить это ужасно. я нашел какуюто книгу в осабняке и стараюсь ее читать. инагда я вижу знакомые слова и это миня радует. но так же я злюсь изза сваих ошибак. я панимаю што даже сейчас их тут многа. но я их не вижу. и злюсь сильнее. но я продолжу. 9 апреля Из книжки вываливается два клочка бумаги. Один из них выглядит скомкано, будто для отправителя было сложно найти хоть какой-то листочек. “Хоук, я хачу правести еще одно занятие. у тибя есть время? кагда?” Второй же напоминал официальный ответ какого-нибудь чиновника. Гладкая, толстая бумага, на которой с нужным наклоном и промежутком между буквами было написано: “Дорогой Фенрис, и тебе добрый вечер! Только получил твое письмо. Конечно, у меня всегда найдется время для наших занятий. Приходи ближе к ужину, я приготовлю все необходимое. Твой друг и соратник Хоук” 10 апреля Дорогой дневник я немогу передать чувства унижения каторое я испытал севодня. я спрасил у Хоука как писать дорогой и он атветил а каму я буду писать это слова? если би он неучил меня писать и небыл би моим другом то его би ждала другая учесть. блага он сказал как правильна писать и типерь я пишу начала правильна 25 апреля Дорогой дневник мы правели еще адно занятие. я рад что Хоук меня неосуждает. я выучил еще несколька правил. это тяжело. я невсе панимаю но стараюсь. Хоук гаварит говорит что у миня палучается все лучше и лучше. я читаю пачти каждый день. инагда я сам вижу свои ашибки и изправляю их. книга сложная но я стараюсь. я абязан выучить это все чтобы не бить абузой для других. я не хачу просить их о помощи. кроме Хоука. он несмеется нада мной. 30 апреля Дорогой дневник если честно ничево не случилось интересново. я тренировался и читал. Хоук отложил наше занятие поэтому я учусь сам. мне кажется что мои записи становится похожими на то что я вижу в книгах. это радует меня. я думаю что у миня есть прогресс. 13 мая Дорогой дневник глупо это писать но за это время снова ничево не случилось. у Хоука вечные дела и он не может. но я не могу сердится. я не единственый кому он нужен. зато я много читаю. я понял что я мало что понимаю в том что произходит в книге поэтому начал с самово начала. теперь это намнога легче. думаю я скоро ее дочитаю. и расскажу об этом Хоуку. надеюсь он порадуется за меня 19 мая В этот раз письма были заботливо вклеены, будто обладатель дневника не хотел их терять. В этот раз не было странных клочков бумаги, но разница в качестве все равно была. На тонкой бумаге прыгали буквы, написанные размашистым почерком. “Дорогой Хоук добрый вечер. я знаю что у тебя много дел но надеюсь что у тебя найдется хотябы один вечер на меня. я почти прочитал книгу о которой говорил. она глупая. но я бы хотел обсудить с тобой Твой друг и соратник Фенрис” На другой стороне можно было увидеть всю ту же плотную бумагу, теперь уже даже с фамильной росписью. “Дорогой Фенрис, я очень рад получить от тебя письмо! Ты стал намного лучше писать. Я должен принести извинения, что так часто пропадаю. Мой дружеский долг это найти для тебя время. Буду абсолютно свободен через два дня. Буду ждать тебя на очень теплый ужин и очень нудное занятие С наилучшими пожеланиями, Твой друг и соратник Хоук” 21 мая Дорогой дневник, мы наконецто провели еще одно занятие. я узнал много нового. и даже дочитал ту книжку. она ужасно мне не понравилась. глупая какая-то. да и там одна только любовь. скучно. зато теперь я понимаю свои ошибки. Хоук говорит что нам нужно еще много занятий и я ему верю. но он так же хвалит меня за само стоятельную работу. и пригласил меня к нему на следующей недели. 27 мая Дорогой дневник, я всю неделю не знал чем себя занять помимо повседневных дел. я снова перечитал ту книгу и все равно не увидел в ней ничего выдающегося. немного обсудил ее с другими людьми которые отозвались о ней хорошо. не совсем понимаю их ведь любовь героев выглядит совершенно неправдоподобно. но за чтением этой книги я заметил что мое письмо улучшается и я могу писать ближе к тому что крутится у меня в голове и не искать более простые аналоги. я чувствую, что все еще должен совершенствоваться. сейчас я иногда использую книгу чтобы уточнить какието слова на правописание. завтра я иду к Хоуку на ужин. надеюсь он посоветует мне интересную книгу. я намереваюсь спросить у него это. 28 мая Дорогой дневник, сегодня я был у Хоука в гостях. он дал мне новую книгу и мы обсудили старую. искренне рад что Хоук поддерживает мое мнение что книга не заслуживает внимания которым ее одаривают. думаю та что он мне дал понравится мне куда больше. я доверяю вкусу Хоука. на самом деле это даже приятно и немного льстит когда человек выбирает тебе чтото в подарок. думает о том что тебе нравится и какие вещи ты любишь. я бы назвал это милым(зачеркнуто три раза). не будем об этом. Следующие слова были написаны на скорую руку, будто написавший уже был готов ринуться в погоню. 2 июня я узнал про Адриану. она объявилась в городе. не знаю почему считаю важным это записать но будто становится легче когда делишься этой мыслью с кемто. мне надо окончательно разобраться со своим прошлым чтобы суметь посмотреть в будущее. 2 июня. вечер хоук убедил меня подождать и привести помощь. как глупо. я все равно не усну. буду думать как бы перегрызть ей горло. я готов убить ее голыми руками. за все что она сделала. и делает все еще. каждый день эта магесса подвергает жизни простых людей опасности. почему мы медлим? 3 июня сегодня пойду к Адриане. надеюсь что все пройдет хорошо. возможно сегодня я снова убью. но честно я уже привык оттирать кровь с рук. я никогда не смою свои грехи. об этом глупо даже думать. но с недавних пор я стал задумаваться. стоит ли совершать новые? и все этот феределовец виноват. конечно он помогает но иногда я хочу сбежать от него. но не как от данариуса. я не чувствую опасности. но я чувствую страх. что это должно значить? Половина страницы была покрыта чернилами, словно их вылили из-за дрожи. На следующей странице было всего несколько слов. 3 июня Я ДАЛ ЕЙ ЗБЕЖАТЬ И ВСЕ ЭТО ИЗЗА ХОУКА На прилегающей к этой странице был чистый лист, словно начало на новой странице может начать и новую жизнь, позволить забыть все написанное ранее. После этого несколько страниц вырваны в гневе. Значилась лишь огромная надпись не самым аккуратным почерком. "БЛЯТЬ" Кажется, чернила попали даже на стол, судя по тому, как обрезано выглядит надпись. Дальше идет несколько клякс, будто пишущий собирался уничтожить перо, вдавливая его в пергамент. После этого он встает и откидывает сшитую вручную книгу в стену, открывая именно на последней записи. Фенрис фыркает и наскоро собирается. Ему сейчас же нужен Хоук. Срочно. Он нужен как вода, как воздух, как свобода. Он просто необходим прямо сейчас. Весь в крови с мечом он явно внушает страх всем проходящим мимо. Но, честно, как же ему все равно на них. На всех них. На сестру, на Данариуса, на магов, на храмовников и на обычных людей с их косыми взглядами. Сейчас только один человек может ему помочь. Он не сможет понять, но Фенрис и не требует. Ему нужен Хоук. Любой. Даже если они будут читать детские сказки по ролям, никаких претензий не будет. Просто ощутить то чувство спокойствия, которое он обрел за эти месяца, проведенные в чужом доме. Домашние Хоука уже привыкли к постоянным визитам этого наемника, поэтому спокойно пускают его без официального приглашения в любое время дня и ночи. Беседы допоздна и смех, который они пытаются сдержать, как дети в школе, чтобы не привлекать внимание учителя или строгого взрослого. Бутылка сухого красного вина и заграничный сыр, что отдает чем-то кислым. Кресла напротив друг друга поставлены так, что они всегда соприкасаются коленями. Впервые Фенрис чувствует себя в полной безопасности при прикосновении к другому. Он защищен. И всегда будет. Он это знает. И именно сейчас он хочет этим воспользоваться. Хочет прикоснуться к чужому человеку, который теперь кажется таким родным. Хотя.. всегда им был. Роднее собственной матери. Собственной же сестры. Кажется, даже роднее себя самого. Стук молотком в дверь. Сонный гном открывает дверь и без вопросов пускает Фенриса внутрь. Кажется, старик все понимает. Он всегда все понимал. – Господин Хоук у себя на втором этаже, – он чуть кланяется в знак почтения, – не спит. Легкий кивок в ответ. Ему не хватит сегодня сил на дежурное “спасибо”. Как-нибудь потом. Обязательно. Лестница кажется невозможным препятствием. Словно каждую ступеньку преодолеть сложнее, чем весь прошедший день. Фенрис в последний раз оглядывается. Он знает, что гном не скажет ничего хозяевам дома, если их незваный гость уйдет так же внезапно, как и появился. Мужчина стоит перед дверью, собираясь с мыслями. Пути назад нет. Это решение окончательное. Он уже занес руку, чтобы постучать, как слышит знакомый голос справа от себя: – Фенрис? Это ты? – Хоук уже в халате. Значит, уже собирался спать. – Прости, если разбудил, я просто.. – он замешкался, не зная, как начать столь тяжелый разговор. – Ничего страшного, я не спал, занимался некоторыми делами, – подхватил диалог его друг и товарищ, зная, что Фенрису все еще тяжело говорить о своих чувствах, – давай пройдем внутрь комнаты? Слишком вежливый вопрос. Словно есть возможность отказаться. Внутри все такое же, как и несколько дней назад. Разве что не хватает вина. Правда, сейчас лучше к нему не притрагиваться. – Хоук, – на выдохе, – я сорвал на тебе свою злость. И абсолютно незаслуженно. Мне жаль. Я.. был не в себе. – Я не имел ни малейшего понятия, куда ты пропал. Я.. волновался, Фенрис. – Мне.. нужно было побыть одному. Андриана.. Сказать это было сложно. О всем, что происходило. О рабстве, о лишениях, об Андриане, о прошлом. Но это нужно было сделать. Чтобы Хоук понял. Понял ситуацию и понял его чувства и самого Фенриса. Все, что было закопано в самый дальний уголок души, вся слабость, которую нельзя показывать другим. Это ведь опасно – доверять другим. Сейчас же он полностью обнажен душой перед другим человеком и не чувствует. Хоук понимающе смотрит, словно может оценить весь масштаб пыток, что испытал Фенрис. Но он не привык жалеть себя. И уж тем более искать жалости у других. – Я пришел не за тем, чтобы еще больше все усложнять, – дверь еще никогда не выглядела такой заманчивой. Надо бы до нее быстрее добраться. Спиной он чувствовал чужой взгляд. Хоук всегда отпускал его. Знал, когда стоит молча кивнуть и больше не поднимать тему никогда. – Тебе необязательно уходить, Фенрис Чужая рука дотронулась до локтя. Опасность. Непроизвольная вспышка лириума заставила Фенриса поддаться назад, прижимая Хоука к стене. В голове все было ватным, а в висках чувствовалось собственное сердцебиение. Тело уже было готово к бою, но разум победил. “Хоук. Это Хоук. Это наш Хоук, он не причинит вреда. Это наш Хоук” И этот наш Хоук поддается вперед, прижимаясь ближе. Целует и кладет руки на спину. Этому невозможно сопротивляться. Фенрис решает поддаться искушению. Они меняются местами и теперь уже Фенрис прижат к стене. Нет возможности сбежать. Нет и никакого намерения этого делать. Только чистое вожделение и доверие. Фенрис проводил рукой по чужой груди, спускался к бокам и нежно оглаживал бедра. При этом покусывал шею, смотря на то, как Хоук плавится под лаской и в один момент собирается и смотрит большими глазами на своего любовника. Любовника. Фенрис не может поверить, что они действительно подходят под это описание. Надо выкинуть это из головы. Хотя бы на несколько мгновений. Погрузиться в эту пелену и позволить желаниям взять верх над разумом. Он всегда думал, планировал, размышлял. Хочется раз в жизни полностью довериться человеку и забыть о любой угрозе в этом мире. Раствориться. … Стоило пелены сойти с глаз, как голову Фенриса стали разрывать ужасные боли. Воспоминания. Какие-то люди, какие-то места, какие-то звуки и запахи. Что это? Остановите. Немедленно. Ничего не помогало. Образы кружили и доставляли физическую боль. Хотелось выть. Не здесь. Не сейчас. Мужчина еле дополз до своей одежды, которую они вместе с Хоуком раскидали по полу. Вместе. Он бы подумал об этом чуть дольше, если бы не атака на его разум. Надо тихо собраться и уйти. Хоук не станет обижаться. Не станет же? Застежка доспеха лязгнула слишком громко и силуэт на кровати издал стон недовольства. После заворочался в поисках чего-то, а потом подскочил. – Все было настолько плохо? – дрожь в голосе Хоука была слышна даже в таком состоянии. Черт, надо что-то сказать. – Прости, дело не в этом… Все было здорово, – Фенрис обернулся и не знал, куда деть руки и всего себя, – Нет, этого недостаточно. Было лучше, чем в самых смелых мечтах. Кажется, он проговорился, что мечтал об этом. Правда, кажется, Хоук не заметил этого, жалобно поглядывая на него. – Я как-то навредил тебе? Ох, этот добрый Хоук, который всегда заботится о других. Надо ему рассказать все так, как есть. О видениях, об ужасной боли в висках, о своих намерениях. – Я хотел побыть счастливым… хотя бы ненадолго. Прости. Фенрис стал уходить, даже не оглядываясь. Он знал: если обернется хоть раз, то останется навсегда. Ему действительно нужно уйти. Прожить это все одному. Без чужой помощи. Это его дело и именно он должен с ним разобраться. Дома он подобрал брошенный вгорячах дневник. Смотрел несколько минут, не зная, что и добавить. Хотелось написать одновременно все и одновременно ничего. 3 июня. снова. честно? я не знаю что писать. я просто опустошен. сегодня был худший и лучший день в моей жизни. я надеюсь, хоук сможет меня простить? по крайней мере через какое-то время… он нужен мне 5 июня я думал насчет адрианы. на самом деле я даже слегка рад. что не убил. да она заслуживает наказание но я не хочу быть палачем. я хочу лишь свободы. я убиваю не ради мести или справедливости. я убью только того кто мешает мне дышать. кто посмеет снова заковать меня. или лишь пожелает этого. 6 июня думаю важно сказать что у меня есть сестра. варанья. я пишу и до сих пор в это не верю. как? как я мог забыть это? сколько еще я не помню? мои родители? может у меня была и своя семья? человек которого я любил? меня раздражает эта неизвестность. я выбью из данариусу правду любой ценой. 7 июня я решил написать сестре. и выслать ей деньги чтобы она приехала сюда. в киркволл. может мы сможем начать здесь новую жизнь? кажется она была добра ко мне в прошлом. 2 июля я узнал о матери хоука. я…. даже не знаю, как его утешить. он просил меня сказать ему что-то, но ничего вразумительного не получилось. наверное я не очень хорош в утешениях. но мы побыли вместе какое-то время. я надеюсь ему это помогло. это все, на что я способен. 21 августа Дорогой дневник, я совсем забыл, что к тебе тоже следует обращаться в начале. в последнее время кунари стали активнее. на завтра мы назначили встречу с аришоком. я не верю в мирный исход, но постараюсь защитить этот город. думаю, этого бы хотел хоук. 22 августа Дорогой дневник, этот день был невероятно сложным. из-за предательства изабеллы мы были вынуждены идти к аришоку с голыми руками. он бы не отпустил нас живыми. сказал бы всем кунари находившимся в том месте напасть на нас. на хоука. и сам аришок встал бы в авангарде. я не знаю, как записать обычай, который кунари используют, но он увеличил вероятность выживания хоука. лучше драться один на один с вождем, чем со всей армией и вождем. я… мне неловко признавать, что я волновался за него. за хоука. боялся, что он умрет. на минуту я задумался, а что будет, если хоук умрет? что мне делать? без него? Это были последние слова, которые вместились в книгу. Видимо, владелец не думал, что когда-нибудь напишет так много. Теперь этот дневник будет лежать в той же коробочке, где хранятся чужие записки и письма. Записи того самого человека.

3 года спустя

16 мая Сестра прислала письмо. Я очень рад, что научился читать и писать. И все благодаря Хоуку. Я чувствую, как много я упустил в жизни, когда не мог вывести даже свое собственное имя. А мое ли это имя? Последние несколько лет я только читал. Иногда писал письма, чтобы решить вопросы с недвижимостью. Перечитал старое, достал новое и часто писал Хоуку. Я не хочу связывать это с тревожным ожиданием ответа от сестры. Я действительно хорошо провел это время (даже если и забыл про дневник). Мы обменивались записками настолько часто, что я перестал видеть смысл, чтобы вклеивать их куда-либо. Надеюсь, никто не узнает, что теперь у меня целый ящик для этого. Уже как три года. Как глупо. Но я храню почему-то. Думаю, что ради примера в написании. Только сейчас я решил сшить еще одну книжку для того, чтобы писать что-то. Это прозвучит странно, но я чувствую, что должен рассказать то, что происходило с людьми, о которых я уже рассказывал. Ах, да, письмо. Сестра сказала, что приедет ко мне. Сюда. Я наконец-то увижу семью. Спрошу о матери. Может, и об отце. Я рад наконец-то узнать о своем прошлом. Словно собираю осколки вазы в попытках склеить давно разбитый фарфор. Но я хочу узнать хотя бы как примерно выглядела эта ваза: с цветочками? какими лепестками? может, там..(клякса) орнаменты? или древние мифы изображены? о музах или о героях? а может… она пустая? без каких-то изысков. Самым главным вопросом является: а что внутри? я должен узнать ответы. 21 мая Сегодня мы отправились на еще одну авантюру вместе. Замок орлеанского лорда, где нужно было достать одну вещицу. И, как бы мне не хотелось этого признавать, меня раздражала та девица. Даже больше этого лорда, пытавшегося напасть на нас. Я понимаю, что у Хоука нет никаких обязательств передо мной. Не после того, как я просто ушел в ту ночь. Тот факт, что за эти три года у него никого не было, даже на одну ночь, заставляет чувствовать меня одновременно окрыленным и виноватым. Что, если это из-за меня? У меня есть надежда, что он ждет меня. Но если я все никак не смогу ответить ему? И он просто потратит время на меня и мои проблемы? Что меня еще больше беспокоит, так это отвратительное поведение Андерса. Хоук не замечает, потому что они друзья, но я вижу. Обычный маг не изучает записи Империи просто так. Явно что-то задумал. И меня бесит, что он сказал Хоуку про меня, словно пытался отвадить и забрать себе. Я такого не допущу. 3 июня Возможно, когда-нибудь я перестану волноваться о нем каждый раз, когда мы отправляемся на какую-нибудь вылазку. Но явно не сегодня. И явно не тогда, когда это связано с магами. Я имею в виду.. другими магами. Не такими, как сам он. 13 июня Дорогой дневник, я совсем забыл, что к тебе тоже следует обращаться в начале. До прибытия сестры всего неделя. Даже не знаю, что и писать. Словно чем больше слов и правил я знаю, тем меньше мне в голову приходит мыслей, стоящих записывания. Либо я снова все рассказываю Хоуку и не считаю нужным повторяться. Может, я расскажу ему и про сестру. О, ему понравилась метафора(или как это называется?) насчет ваз. Сказал даже, что даже если моя ваза белая и пустая, то он обязательно ее разрисует. Как по-детски и глупо. (но, честно, мне даже понравилось) Я прочитал еще несколько книг и Хоук пошутил, что скоро я прочитаю всю его библиотеку и стану умнее всех людей в городе. Боюсь, до этого далеко, но я и без книг умнее некоторых моих знакомых, с которыми я имею честь общаться. 18 июня Дорогой дневник, Авелин рассказала, что на корабле видели девушку, похожую на мою сестру. Сомнения разъедают мою душу. Кажется, я снова нагрубил Хоуку. Я.. очень рад, что он согласился пойти со мной на эту встречу. Когда-нибудь эта тень Данариуса исчезнет и я буду жить, не оглядываясь назад в страхе, что у меня заберут все. Чувство дома, безопасность и Хоука. 19 июня Дорогой дневник, сегодня я увижусь с сестрой впервые спустя столько лет. Не хочу ничего загадывать. Я все еще боюсь, что это ловушка. Но если и так, то где-то в глубине души я буду рад ее видеть, даже если все пойдет не по плану. Буду рад хоть какой-то определенности. Хоук будет рядом. Это придает мне сил. 19 июня. вечер. это было ужасно. с одной стороны приятно оказаться правым, но не когда это то, чего ты боялся больше всего. это оказалось ловушкой. там был он. данариус. я ощутил прилив магии и следом мои руки были в крови. его крови. я слышал его вздохи и я наслаждался. я хотел еще. больше страданий, больше смерти. я бы не остановился только на нем. сестра.. все оказалось хуже, чем я думал. она не просто предала меня, она предала меня ради магии. ради всего того, что отравляет меня каждый день. мое тело и мою душу. хоук сказал отпустить. что я пожелаю. что она моя семья. но что для меня значит семья сейчас? раньше я боролся за свою семью и их свободу. но теперь я вижу, к чему это привело. к тому, что меня просто использовали все, кто мог это сделать. а те, ради кого я позволял это делать, и вовсе считают, что это было зря. всю жизнь я поставил на кон ради них и в итоге мне отплатили ножом в спину. данариус сказал ему. даже противно писать, о чем именно. я думаю, хоук понял. что я грязный. что недостоин. даже перед смертью он забрал у меня все. семью, дом и любовь. я не чувствую свободы. я чувствую, что все мои попытки построить новую жизнь просто растоптали. его тень все еще висит надо мной. На этих словах он откладывает перо и отодвигает книгу, давая чернилам высохнуть. Он уже перебинтовал себя и, кажется ему, что Авелин и Варрик, которые любезно составили им с Хоуком компанию в сражении, не оставят попыток поговорить с ним о сегодняшнем. Этого ему еще не хватало. Он едва успевает закрыть дневник, когда чернила наконец подсохли. “Свобода – тяжкое бремя” Сложно признавать, но Варрик прав. Фенрис может пойти в любой город на планете. Правда, есть одна загвоздка – его нигде не ждут. Разве только… Нет. Не стоит лишний раз надеяться. Не после того, что сказал Данариус. “Юноша… искусен, не так ли?” Дрожь прошла по всему телу. Из глубин памяти вырывались отрывки, которые видеть он не хотел. Вспышки, что вызывали чувство отвращения. К самому себе. Эти мысли уходят, когда в комнату заходит Хоук. Кажется, сегодня у него гостей больше, чем когда-либо было. Даже на день рождения. В этом вся ирония жизни. Когда тебе кто-то нужен рядом, ты заканчиваешь тем, что сидишь один в пустом замке с бутылкой вина. А когда тебе нужно именно это, пустой замок и вино, о тебе все вдруг начинают беспокоиться. Какая глупость. Авелин и Варрик уже ушли, решив, что Хоук справится с ролью утешителя лучше, чем они двое, вместе взятые. Правда оказалось другой. Говорить с ним сейчас ощущалось хуже, чем с сестрой. Это надо было сделать. Чтобы не было никаких недомолвок. Так они и говорили. О Данариусе, о сестре, о прошлом и будущем. Тут и возник вопрос – что делать с их прошлым и их будущим? “А ты знаешь, куда мне идти?” “Если ты захочешь, то можешь остаться… со мной” Тысячи извинений, которые были в голове Фенриса, не были способны описать то, что он чувствовал. То, насколько он тянул все и заставлял другого человека ждать. Это ожидание разрывало изнутри, он по себе знает. Но… возможно, только возможно, ему стоит хоть раз перестать думать об этом? И сказать то, что у него на сердце? То самое, с чем он засыпал по ночам и то, что вечно зачеркивал в дневнике? “Нет ничего хуже, чем мысль о жизни без тебя” Хоук не выдерживает первым. Он тянется к Фенрису, словно ничего в мире уже его не останавливает. Что же тогда может остановить самого Фенриса? Это может решить только он. Что-то щелкает в голове и всплывает надпись “ничего”. В ту же секунду Фенрис льнет к Хоуку, чтобы возобновить поцелуй, а рукой огладить шею. Железные когти впиваются в чужую кожу, из-за чего слышится стон. – Больно? – виновато смотрит Фенрис и останавливается, чтобы увидеть реакцию, – прости. – Это было… – немного театральная пауза, – горячо. Как-нибудь потом и когти пригодятся, но сегодня я бы предпочел без них. Он улыбается нежно и ласково, что невозможно не ответить тем же. Фенрис откидывает когти на стол, и тянет Хоука уже в свою постель. Может, она не такая чистая и удобная, но сейчас это не так важно. Важнее то, что они есть друг у друга и ни у кого теперь нет поводов бежать. Зато есть поводы остаться. – Приятно знать, что ты все еще здесь, – тихо шепчет Хоук в ночной темноте, подтягивая одеяло на их тела, – я так боялся, что ты убежишь… Он не думал, что Фенрис его услышит. К сожалению, даже ночь, полная ласки и любви, не смогла побороть рефлексы наемника, которые так и говорили оставаться настороже даже ночью. Даже с теми, кого любишь. Утром Хоука ждал скромный завтрак, который стоял на тумбочке около кровати. Было видно, что приготовили несколько минут назад. Чай был горячим, почти обжигающим, а сэндвичи рядом были сделаны из нежной булочки, не успевшей заветриться. Через несколько минут вернулся обладатель корявого почерка. Принес он с собой несколько булочек и залез на кровать к Хоуку. – Решил взять эти, – он протянул их своему гостю, – вроде, твои любимые. – Спасибо, – с улыбкой ответил полусонный голос, – знаешь, я волновался.. – Что я снова сбегу? Неловкий кивок ответ и поворот головы. Словно Хоук стыдился своих же мыслей. Фенрис взял его за подбородок и развернул к себе. – А теперь послушай меня внимательно. Я больше не убегу. Никогда, – короткий поцелуй в губы, – если ты сам не попросишь. – Никогда не попрошу. Хоук уже потянулся за новым поцелуем, как его остановили и протянули две книги. Кажется, непонимающий взгляд на них заставили Фенриса разъяснить ситуацию. – Это мои дневники. Я хочу, чтобы ты прочитал их. Потому что… мне кажется важным показать тебе, что я чувствовал в начале нашего знакомства и последний год. К сожалению, вопрос с поместьем и работа отвлекли меня на несколько… лет, но я возобновил написание. – Ты уверен? Это что-то очень личное. Я достоин это прочитать? – Хоук, – Фенрис взял его лицо в свои ладони, – ты достоин всего в этом мире. А это всего лишь мой дневник. – Ты и есть мой мир. – Пф, молчи уж, – в ответ он легко кинул в него подушку, не желая навредить, но желая закончить этот разговор. Обладатель дневника не уходил, но и не смотрел на реакцию Хоука. Тот поделится мнением, если захочет. А пока что смотреть в стену казалось безопаснее и правильнее. – Фенрис, – нежный голос позвал его, но в его голосе звучала жалость. – Не надо меня жалеть, Хоук, я со всем справился, я– – Ты ни в чем не виноват. – Что? – недоумение настолько отпечаталось на его лице, что он не смог скрыть его еще несколько секунд. – Ты. ни в чем. не виноват, – Хоук обнял его и повалил на кровать, – все то молчание, все то ожидания стоило того, что у меня есть сейчас. – А что у тебя есть сейчас? – Ты. У меня есть ты, Фенрис. И этого больше, чем достаточно. После этого он снова потянулся за поцелуем, в этот раз получив ответ. На столе аккуратно лежал дневник на последней записи. 20 июня Дорогой дневник, эта ночь была самой лучшей в моей жизни. Я никогда не верил в “долго и счастливо”. Но именно сегодня, сейчас, я хочу в это верить. Хочу верить, что буду любим. Весь вечер они провели в постели, гладят, кусая и целуя друг друга. Они оставляли легкие метки, видные только им одним. Губы опухли от поцелуев, но какая разница, когда они счастливы? Ближе к ночи Фенрис лег в клубочек, накрываясь одеялом. Хоук пристроился рядом, слегка обнимая и целуя в висок. – Твоя вера никогда не будет обманута.