Фото

Телефон вибрирует в кармане пару раз, прежде чем Каната отрывается от экрана ноутбука. Он уверен, что ему пишет Наюта, потому что обычно выключает уведомление от всех, кроме него. Сам Наюта отправился на прогулку, захватив ролики. Это означало, что он катается скорее один, чем с кем-то. Каната не спрашивал, но предполагает, что его близнец также может бродить по магазинам одежды прямо сейчас. Обычный ритуал свободного дня, когда нет домашних дел. Каната ловит себя на мысли, что они давно не отдыхали вместе — все время чем-то заняты. Это ощущение слегка подбешивало, будто ему чего-то не хватает: то ли выходных, то ли Наюты. Уведомления действительно были от брата, и Каната поспешил прочитать сообщения: ничего особенного, обычный вопрос о новых футболках. Не то, чтобы Наюта активно советовался с ним насчет одежды, — Каната с радостью носил все, что на него натягивали, — но ему нравилось просто делиться тем, что находит и советоваться стоит ли тратить деньги. Каната одобрительно отвечает и откладывает телефон, чтобы продолжить работу. Почему-то сосредоточиться не получалось, и он то и дело поглядывал на телефон рядом. Наюта. Что бы ни происходило, его мысли неизбежно крутились вокруг Наюты. Спустя несколько минут телефон вновь завибрировал вместе со столом, и Каната почувствовал это руками. Чат с Наютой ощущается уютно, но все же ему бы уже хотелось увидеть его лицо. Впрочем, он увидел его наполовину благодаря фотографии, которую Наюта прислал только что. Обычное фото в зеркале в полный рост: держа телефон у лица, Наюта стоит в серой футболке и белых шортах. Каната улыбается, глядя на своего любимого человека, занимающегося тем, что ему нравится. Это называется счастье или типа того. Однако следующее фото сбивает его дыхание и превращает ритм сердца в полный беспорядок. Наюта сидит на маленьком синем пуфике, все еще держа телефон у лица, а в расслабленной позе его ноги раздвинуты: одна нога пяткой упирается в пуфик, вторая стоит на полу. На нем его любимые фиолетовые кроссовки. Каната прилипает к экрану и не может пошевелиться, сверля взглядом увиденное. Наюта найдет повод подразнить брата даже его любимой позой. Наюта делает это специально, чтобы Каната не мог оторвать от него взгляд даже на расстоянии. Приходит новое сообщение: игнорируешь, каната? Он еще и издевается. отлично выглядишь Каната старается вложить в это сообщение всю невозмутимость, что в нем есть. И, наверное, хорошо, что Наюта не видит его лицо сейчас. Внезапно, экран тухнет прежде, чем появляется его аватарка с кнопкой «принять вызов». Каната ругается. Наюта специально. — Каната-а, — сладко протягивают его имя сразу же, как только он прикладывает телефон к уху. — Да? — Я соскучился. — Жду тебя дома, получается? — усмехается и понимает, что действительно хочет этого. — Я думал о тебе и… — Наюта замолкает на пару секунд, но продолжает, вздыхая. — Каната. — Ч-что? — Хочу тебя прямо сейчас, — почти стонет прям ему на ухо. Каната сходит с ума. — Эй, Наюта! Разве тебя не слышат другие? — А? Да нет, тут шумно… — Дурак, — вздыхает Каната, но не может не признать, что ему нравится происходящее. — И что мне с тобой делать? — Вот бы ты был здесь, — хрипит Наюта. — Трогал меня и все такое. — Все такое, да? Ты имеешь в виду, я мог бы отсосать тебе прямо там? — подхватывает Каната. Это нечестно, когда весело только ему одному. — Ты… — Близнец шуршит чем-то в трубку. — Ты теперь ответственен за мой невыносимый стояк. — Я? — театрально удивляется Каната. — Кто бы говорил. Что теперь будешь делать? — Не знаю. Может, подрочу под твой прекрасный голос прямо сейчас… — Ну нет… иди-ка домой.

***

Наюта заталкивает его в небольшую примерочную и стягивает куртку, которая и так была не полностью надета. Их глубокий поцелуй громкий, но никто не услышит из-за играющей музыки и гула голосов вокруг. — Закрой… дверь, — не отрывая свои губы от чужих, проговаривает Наюта и чувствует толчок вперед. Каната продолжает целовать и кусать его, пока пытается задвинуть щеколду. Скорый щелчок означает, что никто не помешает их близости. На самом деле он не думал, что до этого дойдет. Наюта предложил зайти в магазин, чтобы дать ему примерить какую-то одежду, но вот они уже прижимаются друг к другу, и его близнец пытается залезть ему в штаны. Но никто не против, так что Каната отрывается от его губ и спускается к шее. Посасывая и кусая, он радуется, что Наюта решил надеть куртку с воротником, которую потом застегнет. А с другой стороны, возможно, ему бы и не стоило прятать свою принадлежность к Канате. Наюта негромко, но сладко стонет, поглаживая его член через трусы. Снизу все начинает гореть. Он горячо дышит на влажную от поцелуев шею, чувствуя как в руках трясется его брат. Он держится за его плечи, чтобы не упасть — так дрожат ноги от прикосновения теплых пальцев. Недавно он держал его руку, а сейчас цепляет резинку трусов, чтобы схватить сочившийся предэякулятом член. Наюта сжимает его талию под футболкой, кусает ухо, и по спине проносятся мурашки. Каната еле стоит, еле дышит и совершенно не может ни о чем мыслить, пока Наюта так быстро двигает своей рукой. Только не останавливайся, мысленно умоляет, а Наюта, будто услышав, ускоряется. Каната толкается ему в руку, чувствуя как искрится его тело, а снизу все невыносимо стягивается. Он утыкается в плечо Наюты, сдерживая стон и думая, что хочет поцеловать его, но не может двинуться. Наюта же дотягивается губами до его шеи, опаляет дыханием, и Каната может представить его ухмылку в этот момент. Он проводит языком по шее и останавливается у подбородка, не прекращая поглаживать уретру в перерывах между быстрыми движениями. Каната находит силы повернуть голову, чтобы небрежно лизнуть губы Наюты и застонать ему в рот как только его рука сжала член. Удовольствие волнами прошло по всему телу, в глазах побелело, и Каната кончил в ладонь своего близнеца прямо в примерочной магазина одежды. От этой мысли ему захотелось сделать это еще много раз. — Наюта… — выдыхает он ему в шею, пока пытается привести дыхание в порядок. — Люблю тебя, — мило смеется, все еще держа Канату и не давая упасть. Он что-то делает, но Каната ничего не видит. Может, вытирает руки, может что-то еще, неважно. Поток мыслей может только повторять имя Наюты и больше ничего. Наюта. Наюта. Тепло на щеке. Его любовь нежно гладит скулу, и Каната начинает приходить в себя. Неизвестно, сколько они вот так простояли, пока мозг восстанавливался от расплавленного состояния, но Наюта продолжал обнимать его и поглаживать все время. Он тянет Канату за руку и садится на пуфик в ту же самую позу, что была на фото пару дней назад. Медленно моргнув, Каната усмехается и опускается перед ним на колени. — Я не ожидал от тебя другого. Наюта смотрит сверху вниз, а глаза у него искрятся словно маленькие фейерверки. Это был момент на уровне телепатической связи, которая сопровождает их всю жизнь. Наюта улыбается ему хитро и тянет пальцы к губам, чтобы аккуратно погладить. Чем бы они ни занимались, им обычно хватает взгляда или прикосновения, чтобы друг друга понять. Каната кладет руки на голые бедра, гладит нежно и медленно, наслаждается ощущением мягкой нежной кожи на ладонях. Из-за раздвинутых ног шорты не могут скрыть кусок трусов, но Канате хотелось бы снять все это поскорее. Наюта помогает ему избавиться от одежды снизу, оставаясь только в носках. Каната понимает, что он, скорее всего, возбужден уже продолжительное количество времени, и это нужно срочно исправить. Взяв член у основания, проводит рукой вверх, но не доходит до конца. Вместо этого он облизывается и наклоняет голову, чтобы обхватить губами головку, неторопливо опускаясь ниже. Дыхание Наюты становится громче, а терпение, кажется, на исходе, поэтому он опускает пальцы в растрепанные волосы и несильно давит. Канате известно, что Наюта не очень любит, когда медлят. Но так приятно ощущать его напористость. Он все же набрал темп, почувствовав, как раздраженный Наюта стал тянуть его за волосы. Намек был однозначным, отказывать причин нет. Каната старается использовать язык и проглатывать его член как можно глубже, чтобы чувствовать дрожь его тела под своими пальцами, слышать вздохи и скорее довести до оргазма. Наюта резко толкается в его рот, и его нога съезжает с края пуфика, прижавшись к плечу Канаты. Он прислоняет руку ко рту, сдерживая стон, и его тело бесконтрольно расслабляется. Каната принимает почти всю сперму и глотает часть, слегка задыхаясь. На его губах осталась часть жидкости, Наюта смотрит через полуоткрытые веки, улыбаясь. — Достань салфетки из моего кармана.

***

— Ну же, Каната, — бурчит Наюта. — Убери руки. — Ладно, ладно. Он отрывает ладони от лица и смотрит вперед. Перед ним он сам и его драгоценная вторая половина. Наюта обнимает его за талию и тыкает большим пальцем в экран телефона. — Ты самый красивый, Каната, — улыбается Наюта, смотря на свежее фото. — И эта одежда такая крутая, мы же ее купим? Каната чувствует себя самым счастливым, когда ему заботливо поправляют челку и воротник куртки. Каната чувствует себя самым счастливым, когда рядом счастлив Наюта. — Конечно, — улыбается в ответ и сжимает его руку. — Я куплю тебе все, что пожелаешь.