Произведение искусства

Хонджун любил маленькие японские улочки, любил серые широкие дороги в Сеуле, ему нравилась тайская природа, то, как люди наслаждались красивыми видами. И он любил следить за их реакциями, эмоциями — запечатляя всё на своей любимой камере. Фотографии редко проходили этап фотошопа, единственное, что Хонджун позволял в своих работах — это цветокоррекция, так как объектив не всегда способен передать ту красочность, которой обладает мир вокруг нас. Мужчина редко делал акцент на людях. Да, он любил их фотографировать — но всё было на эмоциональном уровне. А если быть точнее — на уровне чувства чужих эмоций и передачи их через фотографию. Смотря в толпу бродячих по улице людей — Хонджун видел красивые картины, желая быстрее запечатлеть их, как художник. Хонджун держал в руках камеру, бродя по красиво украшенным цветами и растениями улочкам острова Сардиния. Голова была абсолютно светлой от такой живой поездки, в которой он наслаждался итальянскими модниками и модницами, гуляющими по курорту и по пляжам. Всё это Хонджун старался успеть запечатлеть на свой фотоаппарат. — Ким Хонджун, — дверь дома блондина громко захлопнулось, а затем он услышал крик своего друга. — Не думай, что тебе удастся спрятаться от нас. Мужчина улыбается сам себе и вылазит из-под пледа, который прятал его тело на диване в гостиной. — Я так и не думал, пятнадцать лет не могу от вас отделаться уже. — Мы с предложением, — Юнхо завалился на диван, поставил пару пакетов на маленький столик. — Поехали в Италию в отпуск? — Так это у вас отпуск, парни, — Хонджун усмехается, переводя взгляд на второго друга, который застыл в дверной проёме. — У меня выставка через два месяца: нужно посмотреть несколько зданий, залов, чтобы найти подходящее. Доработать фотографии, сделать новые. И у меня съёмки для журнала. — Мы поедем после твоих съёмок, на месяц, — начал Юнхо. — Представляешь сколько новых лиц ты увидишь в Италии, разбавишь свою выставку европейскими лицами, итальянскими пейзажами. — У меня нет на это времени. — Ты всё равно дома лежишь, а так будешь лежать на пляже и загорать, ходить по узеньким улочкам с кучу цветущих растений, освещённых ярким солнцем. Представляешь, как это красиво. Минги продолжал стоять в дверном проёме и поджимая губы наблюдать за своим парнем и другом, которые продолжали вести дискуссию. Юнхо не собирался отступать, он знал, что его другу необходим отдых, куча солнечного света и маленький курортный роман. И Минги поддерживал своего парня в таком решении, сам считая точно также. — Хонджун, — Минги подходит ближе, присаживаясь рядом. — Тебе действительно необходим отдых и этот отпуск отличная возможность разгрузиться. И, как сказал Юнхо, ты можешь пофотографировать и там, разбавить свою выставку, новые пейзажи и лица. Ты же давно не выезжал никуда, кроме Тая и Японии. Хонджун сдался. Спустя пару часов и нескольких бокалов красного вина — Хонджун согласился. Они сразу же купили три билета и забронировали две маленькие квартиры, чтобы у старшего друга не было возможности отказаться. Всё оплачено, всё забронировано. Ким сидел с бокалом вина, внимательно смотря на друзей. В голове творился пьяный хаос из мыслей. Хонджун действительно был в восторге, когда они добирались до своего острова, потом когда ехали в свои маленькие квартирки, которые находились в двухэтажном доме. Маленький ухоженный итальянский остров, множество красиво высаженных у заборов богатых домов растений и цветов. Солнце ярко освещает розовые лепестки, заставляя те сверкать и играть блеском. Хонджун останавливается на одной из улочек, пока его друзья уходят немного вперёд. Он осматривается, с холма, на которой они поднимались, чтобы попасть в свои квартиры — открывался отличный вид на море и красивый пляж. Хонджун вытаскивает фотоаппарат из футляра и делает несколько снимков. Затем он смотрит вслед своим друзьям, которые держатся за руки а перед ними большой куст с кучей ярко-розовых цветов, он также делает несколько фотографий. Квартира оказывается уютной и атмосферной с небольшой террасой, совмещённой с квартирой друзей Джуна. Украшена гирляндами, стеклянным потолком, который защищает от непогоды. Джун подошёл к прозрачной стенке террасы, заканчивающейся на его талии — вид открывался прекрасный: море, пляж, небольшие зелёные холмы с выстроенными пирамидой маленькими домиками. Вода казалась бирюзового цвета, волны ярко отблёскивали в танце с солнечными лучами. Хонджун делал фотографии, пока его друзья не добрались до совместной террасы. — Я вижу, что тебе здесь нравится, — Юнхо улыбается и встаёт рядом с другом. — Я рад, что мы тебя вытащили, следующая остановка — курортный роман, — друзья громко смеются. Минги стоит немного позади, он подкуривает сигарету и садится на мягкий стул, стоящий возле небольшого стола с двумя другими. — Здесь действительно красиво, — Хонджун улыбается. — Но у меня ещё на сегодня есть немного работы. — Нет, — Юнхо вертит головой. — Иначе мы заберем твой ноутбук. Сегодня ты отдыхаешь после перелёта, пьёшь, отдыхаешь и веселишься на милой итальянской вечеринке у моря. И я больше ничего слышать не желаю! — Как ты с ним живёшь? — Хонджун демонстративно присаживается рядом с Минги и вопросительно смотрит на него со вскинутыми руками, придавая комичности своей речи. — Замечательно, люблю когда мой любимый хрупкий Чон Юнхо мною командует, — Минги хрипло смеётся, отряхает пепел. — Тебе придётся привыкнуть, мы тут будем месяц жить, практически всегда вместе. Хонджун лишь цокает языком и вытаскивает из кармана лёгких шорт пачку любимых сигарет. Именная зажигалка — подарок прошлой крепкой любви, разбившей сердце фотографа в дребезги, но такая родная и близкая, что распрощаться он с ней по-прежнему не готов. Юнхно смотрит на Кима, обращая внимание на то с какой нежностью старший держит в руке металлический предмет. — Долго собираешься думать о нём ещё? — Я не думаю о нём. Просто хочу оставить приятные воспоминания приятными, а не отрезать так, словно мы чужие и никогда не знали друг друга. Не хочу поступать так, как он это сделал. — Хонджун, — Юнхо опускается на колени своего парня, обнимая того за шею. — Ты можешь врать мне, можешь врать Минги, но себя ты никогда не обманешь. — Я честен с тобой, Хо, — мужчина усмехается. — С чего ты вообще заговорил об этом? Младший лишь закатил глаза и цокнул языком, показывая полное недоверие к словам друга. — Ты слишком сильно ударился в работу, Джун-и, после вашего расставания. Прошло несколько лет, а ты всё также топишь своё одиночество в нездоровом трудоголизме работая наизнос. Тебе пора прекращать с этим. Хонджун тепло улыбнулся. Он затушил сигарету в стеклянной пепельнице и ушёл, оставляя друзей наедине. Дверь на террасу громко захлопнулась, выражая недовольство нового временного хозяина на тему диалога. Юнхо тяжело вздохнул и крепче прижался к своему курящему парню. Ким понимал, что в словах Юнхо есть маленькая доля правды. Он не страдал от прошлой любви, нет. Но и отпустить не мог, постоянно себе напоминая, что его бросили и оставили одного в тяжелый жизненный период, потому что он был недостаточно хорош. Он хотел быть достойным любви, чистой, светлой и искренней. Он хотел быть достоин Сана, его когда-то солнечного милого мальчика, которому Хонджун отдал своё сердце без остатка. Но другая сторона была в том, что Джун принял для себя решение никогда больше не возвращаться в прошлое, к прошлым людям, кем бы они ни были — друзья или некогда возлюбленные. Его решение было бесповоротным, но он хотел, чтобы однажды, включив телевизор Сан увидел, насколько успешен, по словам Сана неудачник Ким Хонджун, он хотел, чтобы его когда-то маленькое солнце завидовало и сжималось в приступе дикого сердцебиения. Мужчина принял тёплый душ, загружая влажные от пота вещи в стиральную машинку. Вещи были уже разобраны и разложены по своим полочкам в шкафу, развешаны на куче деревянных вешалок. Хонджун сушил волосы, стоя возле большого зеркала. Он был рад тому, что перед поездкой осветлил свои чёрные корни и сейчас его волосы были красивого желтовато-белого оттенка. Одновременно с этим они мягкие и легко поддаются укладке, чем мужчина сейчас и занимается, собираясь на итальянскую вечеринку на берегу моря, как сказал Юнхо. Хонджуну хотелось довериться друзьям, не заниматься ничем самому, просто следовать за ними, веселиться и отдыхать. За весь день старший много думал над словами Юнхо. Разбирая каждую фразу и раскладывая всё по полочкам. Ему была приятна забота друга, который буквально всегда был рядом, начиная ещё со старшей школы. Вначале Юнхо и Хонджун не смогли найти общий язык, они часто ругались в школе, создавая между друг другом несуществующих проблем из-за недопониманий. Но во время школьных танцев, организацией которых как раз занимался Хонджун — Юнхо подошёл к нему, чтобы поблагодарить за прекрасную атмосферу, которую старшему получалась поддерживать весь вечер. Он даже сумел выцепить какого-то популярного местного диджея и как оказалось дальше — Юнхо был его фанатом. Вечеринка казалась очень атмосферной и уютной. На ней присутствовало много людей абсолютно разных возрастов и национальностей, некоторые свободно говорили на английском, некоторые знали только пару слов, но это совершенно не смущало никого из присутствующих. Хонджун стоял у бара в ожидании своего коктейля. Ему хотелось делать много снимков на свой фотоаппарат, висящий на шее. Но он старался держаться, шепча себе, что он должен хотя бы один вечер не работать, а действительно отдохнуть. И у него прекрасно получалось сдерживаться, пока забирая свой коктейль он не спустился по тропинке вниз, ближе к морю и не увидел одиноко сидящего мужчину с розовыми волосами, который провожал закат. Мужчина казался Хонджуну нереальным. На нём была полупрозрачная белая рубашка с закатанными по локоть рукавами. Свет падал действительно идеально и Ким знал — такой снимок не потребует ни капли ретуши, даже цветокоррекции. Отставляя свой стакан с коктейлем в сторону мужчина взял фотоаппарат в руки. Мысль о том, чтобы не брать аппарат в руки даже и не возникло, ему не хотелось себя останавливать. Когда Хонджун сделал пару снимком и принялся их пересматривать — он только убедился в том, что сделал всё правильно. Ким забрал свой стакан с коктейлем, опустил фотоаппарат свободно висеть на шее. Мужчина подумал некоторое время, затем решил подойти ближе. Розовые волосы красиво переливались в лучах закатного солнца. Сидящий на скалах мужчина держал в руке скетчбук, делая резкие штрихи остро наточенным карандашом. Хонджун не решался украсть внимание сидящего недалеко от него человека. Тот был так сосредоточен, его взгляд метался от солнце, которое медленно пряталось за морским горизонтом, к своему скетчбуку. Он мирно лежал на согнутых худых ногах. Тонкие запястья мужчины быстро двигались в плавной штриховке и Хонджун снова не сдержался, делая фотографию. Художник по-прежнему не отвлёкся от него, а Ким продолжил наблюдать ещё некоторое время. Розовые волосы спадали прямо на глаза. Художник постоянно отвлекался на них, поправляя непослушные локоны. Хонджун старался быть тихим и незаметным он фотографировал мужчину, будучи от него на приличном расстоянии. Розововолосый отложил свой карандаш в скетчбук и закрыл его, удобно помещая на коленях, складывая на них руки и опираясь головой. — Долго будете меня фотографировать из-под тишка? Ким застывает на месте и медленно опускает камеру. Голос кажется карамельно-сладким, с маленькой ноткой хрипотцы, что придаёт мужчине особый шарм. Хонджун берёт свой стакан с коктейлем и позволяет себе втиснуться в чужое личное пространство. Он подходит достаточно близко, чтобы комфортно разговаривать и садится на камни, удобно располагаясь на твёрдой поверхности. Художник вопросительно вскидывает брови, ожидая ответ на свой вопрос, вероятно. — Не хотел показаться каким-то маньяком. Я уличный фотограф и вы действительно привлекли моё внимание. Я прощу прощения, если... — Мужчина не даёт договорить, резко поворачиваясь и откровенно смотря в глаза рядом сидящего. — Нет, вам не за что извиняться, если покажете фотографии. Ким усмехается. Он ставит между собой и художником стакан с коктейлем, который всё никак не может допить и берёт фотоаппарат в руки, включает. Блондин листает несколько десятков фотографий назад и виновато улыбается, когда видит удивлённый взгляд художника. Он чувствует маленькую неловкость от своей вольности. — Это действительно красиво выглядит, — комментирует другой мужчина, наблюдая за фотографиями, которые Ким быстро перелистывает. — Меня зовут Ким Хонджун, как я и говорил — я фотограф. Если вам понравились эти фотографии, то, — мужчина делает небольшую паузу. — Могу ли я представить некоторые из них на своей выставке? — Конечно, — художник безразлично пожимает плечами. — Но тогда вы должны мне составить компанию на той невероятной вечеринке, — он кивает в сторону бара, откуда пришёл Хонджун. — И свидание с итальянской кухней завтра вечером. Хонджун вскидывает брови. — Тогда у меня тоже есть одно условие, — он мягко улыбается протягивая свою ладонь мужчине. — Назовите ваше имя. Утверждение Кима заставляет художника громко рассмеяться и выглядеть так, словно в голове он себе говорит, какой же дурачок, что забыл представиться. — Меня зовут Пак Сонхва, — длинные изящные пальцы едва касаются маленькой ладони Джуна и крепко ещё сжимают, оставляя влажный поцелуй на тыльной стороне. — Приятно познакомиться, Ким Хонджун. Сонхва поднялся со своего места на скале, он протянул свою длинную руку с длинными худыми пальцами блондину. Хонджун действительно был изумлён его манерами, поставленной речью. Сонхва выглядел, как модель, сошедшая с подиума или обложки журнала вог. Он более, чем просто красив. Хонджун даже не сразу заметил идеально замазанные консилером фиолетовые круги под глазами. Сонхва плелся за Кимом, крепко прижимая к себе скетчбук и засунув карандаш за ухо. — Я здесь с двумя друзьями, — Хонджун остановился, ожидая, когда другой мужчина его догонит. — Не против, если подойдём к ним и я тебя познакомлю? — Конечно нет, — Сонхва улыбается. Он перекладывает свой скетчбук в другую руку, цепляясь свободной рукой за край футболки Хонджуна и притормаживая того. — Можешь помедленнее? — О, прости, — Ким останавливается. — Волнуюсь немного, наверное. Я сам не замечаю, что быстро иду. Сонхва ничего не отвечает. Он замечает, что Хонджун не убирает его руку и не просит этого сделать, поэтому продолжает удерживаться большим и указательным пальцем на футболке старшего мужчины. Ким улыбается сам себе, ощущая, что Сонхва продолжает держать его за футболку, плетясь где-то сзади, но совсем близко. Хонджун чувствовал, что уже перепил. Он искал в толпе Минги и Юнхо, но наткнулся только на очаровательного Сонхва, который сейчас казался ещё более необычайно красивым, чем на скалах во время заката. Ким расплывается в улыбке, смотря на тот, как высокая фигура розововолосого мужчины приближается к нему. — Я тебя отведу к себе, мой дом близко, — Сонхва берёт мужчину за плечи крепко держа. Хонджун обнимает художника одной рукой за талию, а другой упирается в грудь, останавливая. — В чём дело? — А где Минги и Юнхо? — Они подходили к тебе минут двадцать назад, — Сонхва тяжело вздыхает и улыбается. — Они ушли домой, просили за тобой присмотреть. Мой номер у них есть, как и адрес, так что если ты пропадешь и я окажусь маньяком — они знают, где меня искать. — Пак рассмеялся, слегка поглаживая Хонджуна по спине, чтобы успокоить быстро бьющееся сердце в груди. — Ладно, я тебе доверяю, — старший бурчит себе под нос и падает в объятия художника. Сонхва лишь улыбается, он окутывает Джуна теплом и лаской, пока тащит до дома, хоть это и занимает чуть больше пяти минут. Хонджун с полузакрытыми глазами заходит внутрь, снимая обувь и чуть ли не падает на пол, но сзади стоящий мужчина успевает схватить того за руку и потянуть на себя, чтобы удержать. Их лица оказываются слишком близко, Сонхва чувствует горький запах всего выпитого алкоголя фотографа и ведёт того в ванную комнату. — Ты сможешь раздеться сам? Я тебе принесу вещи переодеться, — Хонджун кивает на ходу снимая с себя футболку и шорты. Сонхва успевает отвернуться, прежде, чем тот останется даже без нижнего белья и залезет в ванную, включая прохладную воду. — Вот же чёрт, — ругается мужчина и подходит к шкафу, чтобы взять пару вещей и полотенце для старшего. Хонджун плюхается лицом в подушку. Сонхва сидит на кровати, роется в аптечке, он удивляется тому, как старший быстро остудился в ванной и доковылял до спальни. — Я найду тебе таблетки на утро и принесу воды, а потом пойду спать. — Куда ты пойдешь? — Хонджун бурчит с закрытыми глазами, но поворачивает лицо в сторону художника. — На диван. — Останься, — Хонджун протягивает свою руку, хватая Сонхва за запястье. — Обещай, что останешься здесь. Сонхва не убирает свою руку. Он кивает, затем тихо произносит "обещаю", словно сам от себя этого не ожидал. Повозившись ещё немного с аптечкой, мужчина наконец-то ставит на тумбочку возле старшего таблетку, приносит стакан воды и быстро переодевшись ложится рядом. Хонджун закидывает свою руку на грудь Сонхва, сгребая того в свои объятия. Такая близость без секса кажется непривычной для Хва, но дико комфортной и уютной. Словно он встретил то, чего ему всегда не хватало, но он никак не мог обрести это за свои тридцать лет жизни. Мужчина тепло улыбается, он кладёт голову Хонджуна на своё плечо и обнимает его в ответ, закрывая глаза и отпуская все тревожные мысли. Впервые за долгое время — Сонхва спокойно засыпает, без тревожных мыслей, которые его разрушают. Пак просыпается утром первым. Он принимает душ и готовит завтрак для двоих, когда его телефон оповещает об смс — он сразу понимает, что это друзья человека, который спит в его кровати. Мужчина быстро отвечает, что всё в порядке и Джун пока что спит, но как только проснётся, то сразу же им позвонит. Ким не заставляет себя долго ждать. Он просыпается с отсутствием понимания того, где он находится. Вот, что значит не пить пару лет и выпить слишком много. Таблетка с тумбочки и стакан воды помогают найти в себе силы встать с кровати. Он осматривает комнату, полностью белоснежную, со стоящим посередине мольбертом, холстом на нём и кучей различных красок, которые аккуратно выстроены в ряд по цветовой палитре на столе в углу комнаты. Светлые плотные шторы совсем не спасают от яркого солнца. Хонджун находит уборную. Он умывается, тратит некоторое время на то, чтобы прийти в себя, потирает глаза и наконец-то замечает на себе чужую одежду, абсолютно не помня, как он оказался в чужом доме и чьи вещи на нём надеты, более того — не помня сам он переодевался или кто-то ему помог. Хонджун выходит из уборной и передвигается по двухэтажной вилле на запах вкусных тостов и свежего крепкого кофе. Кухня на первом этаже просторная, такая же белая, как и весь дом. Ким внимательно наблюдает за стоящим у плиты розоволосым мужчиной, вспоминая, как познакомился с ним. — Привет, — тихо говорит Ким и присаживается за стол. — О, ты проснулся, — тёплая улыбка, такая же, как была вчера скользит на лице Пак Сонхва. — Позвони своим друзьям, а то они переживают. Мужчина протягивает свой телефон и внимательно смотрит на заспанного Хонджуна. Он тихо смеётся. — Ты в порядке? — Да, немного туплю, — Джун принимает чужой телефон с уже набранным номером. Пара гудков и Юнхо отвечает на звонок. — Юнхо, я в порядке, перезвоню потом, лень говорить, пока, — мужчина не дожидается ответа, сбрасывая трубку и зевая. — А где мои вещи? Фотоаппарат и телефон? — В спальне, а вещи в сушилке, я постирал всё, — Сонхва хихикнул. — Ты вчера в песок так смачно упал, я не успел тебя поймать, стараясь спасти твой фотоаппарат, прости. — Прости, что доставил тебе неудобства. — Всё в порядке, — Сонхва улыбается и ставит тарелку с кашей и фруктами перед фотографом. — Я подумал, что у тебя будет похмелье и желудок нельзя сильно нагружать, поэтому приготовил кашу и омлет. Кофе налить? — Хонджун еле заметно кивает. Тепло от заботы Сонхва разливается по венам Кима, заполняя каждую его клеточку. Сонхва наливает две кружки кофе, ставит одну Хонджуну, а другую себе. Ким тупит взгляд в своей тарелке с кашей, переводя на рядом стоящий омлет и кружку чёрного кофе. Когда в последний раз о нём кто-то заботился? Когда в последний раз кто-то готовил для него завтрак? Когда в последний раз он ел не один, не с Минги и Юнхо? — О чём задумался? — Сонхва кладёт свою вилку на тарелку, он медленно жуёт еду и заинтересованным взглядом смотрит на нового знакомого. — Я заметил мольберт, кучу красок и различного размера холсты в твоей спальне, — Хонджун переводит взгляд на художника. — Я могу посмотреть твои картины? — Сонхва кивает и тепло улыбаясь складывает руки на столе. — Конечно, мой выставочный зал далековато отсюда, но мы можем съездить туда после завтрака, если у тебя есть время. — Я был бы очень рад, — Хонджун улыбается в ответ и вспоминает ещё один вопрос, который его интересовал. — У нас же вчера... — Ничего не было, не переживай. Ты был слишком пьяный, а я не из тех, кто этим пользуется, — Пак делает глоток кофе и усмехается. — Но был момент, когда твоё лицо оказалось в опасной близости к моему. — Хонджун отвечает усмешкой и продолжает заполнять пустой желудок. — Прости, я так давно не пил, что конкретно перебрал, — Сонхва отвечает всё такой же тёплой улыбкой и делает несколько глотков кофе. — Всё в порядке, не думай об этом. Ты можешь принять душ или ванну, после завтрака и поедем в выставочный зал. Под раковиной есть новая зубная щётка. — Спасибо, — Хонджун улыбается и убирает свою тарелку в раковину. Он включает воду, чтобы помыть посулу, но Сонхва останавливает мужчину, он обхватывает его запястья своими длинными пальцами и мягко отводит в сторону. — Я сам помою, не переживай. Можешь идти собираться. Сонхва уютный, тёплый и комфортный. Он располагает к себе, ему хочется довериться. — Хорошо, — Хонджун оставляет Хва одного на кухне и уходит принять душ. Пак прибирается на своей светлой кухне, насухо вытирает тарелки и убирает их в маленький навесной шкафчик. Ким нежится в ванной некоторое время. Он смывает с себя вчерашний день, а точнее вчерашний позор перед Сонхва с которым он только что познакомился. Тёплая и уютная атмосфера рядом с розоволосым мужчиной вводила в ступор старшего. Ему нравилось лежать в ванной и прокручивать в своих воспоминаниях изящные руки Хва, его манеры и тёплую улыбку, которая практически всегда освещает светлое лицо. Сонхва открывает двери своего выставочного зала. Хотя помещение больше похоже на склад. Мужчина пропускает старшего вперёд. Джун всё ещё восторгается видом, который открывается с высокого холма, на котором они сейчас находятся. Сонхва терпеливо ждёт, наблюдая за тем, как губы блондина расплываются в улыбке, когда он делает несколько фотографий пейзажа на свой фотоаппарат. — Прости, — Хонджун виновато улыбается, когда замечает как Сонхва придерживает для него дверь. — Я иногда отлетаю и погружаюсь в себя. — Всё в порядке, ты весь день извиняешься, прекрати, — Сонхва улыбается заходя внутрь вслед за новым другом. — Я понимаю это состояние, когда я начинаю рисовать практически ничего вокруг себя не замечаю. Хонджун осматривает выставочный зал, который всё ещё больше напоминает склад картин. Первое к чему тянется мужчина — его фотоаппарат. Стоящие по углам картины вызывают восторг, но кажутся весьма одинаковыми. Пейзаж в розовых и голубых тонах, закатное солнце и морские волны. — Это так красиво, — Хонджун делает несколько снимков одной из картин, затем переводит взгляд на большое полотно, висящее на стене. — Вау, — Ким подходит ближе, пока Сонхва продолжает стоять позади него и внимательно следить за эмоциями, что проскальзывает на лице старшего. Перед Хонджуном большая картина итальянской улочки. Брусчатка идеально прорисована, каждый камушек, каждый маленький кирпичик чётко виден. Старинные здания также ярко и чётко прорисованы, горшочки с цветами, лианы, обрамляющие стены. Но то, что действительно привлекло внимание Хонджуна, то, что действительно выделяло эту картину среди других — это образ одиноко стоящего человека. Фигура обрамлена в чёрно-зелёную одежду. Он стоит почти посередине узкой улочки, полубоком. Яркий зелёный глаз сверкает, и Хонджун в очередной раз удивляется такой прорисовке. Мужчина на картине кажется живым, он кажется действительно настоящим, а блеск в его глазах только усиливает это ощущение. Утреннее солнце падает прямо на картину, что завораживает Хонджуна ещё больше, это момент, который хочется запечатлеть со всех ракурсов. Мужчина включает фотоаппарат. Он делает несколько снимков картины вблизи, затем отходит ближе ко входу и делает фотографии оттуда. Снимки получаются идеальными в понимании Хонджуна, помимо большой картины в половину стены — видны некоторые другие накрытые полотна, которые тоже привлекают своё внимание и всё кажется идеально обставленным для кадра. Мужчина воодушевлённо оборачивается на Сонхва, который старается не мешать фотографу и стоит в стороне. — Это так красиво, Сонхва, — Хонджун действительно восторгается. — Я видел много различных картин и люблю посещать выставки, но твои работы... — Они однотипные, — младший перебивает и подходит ближе. — Я постоянно рисую пейзажи: солнце на закате, солнце на рассвете, холмы, дома, деревья — всё одинаковое. Поэтому в основном я храню всё здесь. Мужчина делает несколько шагов вперёд к плотно накрытым полотнам и стягивает белую ткань. Грустная улыбка скользит по его лицу, затем он отходит позволяя старшему посмотреть на одну из его работ, которой он действительно мог бы гордиться, если бы она не причиняла ему столько боли. — Это Чон Уён, — он одаривает Хонджуна лёгкой улыбкой. — Мы встречались долгое время, собирались пожениться, но, — Пак сделал паузу и подошёл ближе к фотографу, вставая плечом к плечу и смотря на картину. — Он погиб, так и не получив обручальное кольцо, а я не смог оставаться в нашем доме, не смог даже ходить по улицам нашего родного Пусана, и как только знакомый предложил работу в Италии — сразу же согласился и переехал. Прошло лет пять, наверное, но мне всё ещё больно выставлять эту работу напоказ. Хонджун в растерянности. Он стоит рядом с художником не в силах вымолвить и слова. Представшее перед ним полотно — произведение искусства, которое должен увидеть весь мир. Это настолько красиво и изящно, что Джун думает это действительно стиль такого мужчины, как Пак Сонхва. Но и его боль, которая сейчас мерцает в карамельно-ореховых глазах — проходится током по телу старшего. Фотограф не решает сделать и снимка картины, он переводит взгляд на Сонхва, желая того поддержать, но не знает как. — Хва, — начинает блондин и останавливается, он всё ещё не придумал слов. — Ты действительно прекрасный художник, это очень красиво и... я понимаю твою боль. Конечно, не в той мере, в которой ты её чувствуешь. Но нужно жить дальше, принять то, что уже произошло. Ты никак не сможешь повлиять на... — Хонджун тяжело вдыхает. Он берёт ладонь Сонхва в свою и мягко поглаживает большим пальцем. — Ты никак не сможешь повлиять на то, что Уён уже погиб. Я думаю, что твой любимый человек тоже хотел бы, чтобы ты жил дальше, понимаешь? — Пак кивает и сжимает руку старшего в ответ. Его глаза блестят от подступающих слёз, но он не позволяет себе пустить их прямо здесь. — Ты можешь фотографировать то, что хочешь. Как я говорил, я не против и, — Сонхва улыбается. — Если ты хочешь сделать фотографию этой картины, — Пак указывает на со своим возлюбленным. — Я не против, твоя правда в том, что нужно жить дальше и это именно то, чего я хочу достичь. — Хонджун медленно кивает и снова включает свой фотоаппарат, делая фотографии картины Чон Уёна и других работ, на которые открывался вид. Сонхва открыл все окна, пропуская солнечный свет внутрь. Двое мужчин садились обратно в машину, когда Сонхва облегчённо выдохнул и одновременно с этим словно что-то вспомнил. Он возмущённо посмотрел на пристёгивающегося на пассажирском сидении Хонджуна. — Ты думаешь, что я забыл о том, что у нас сегодня вечером свидание? Ким рассмеялся, продолжая листать фотографии на своём фотоаппарате, а затем переводит взгляд на нового друга. — Я не забыл, — мужчина улыбается. — Посмотри на это. Он протягивает фотоаппарат розововолосому. Младший внимательно смотрит сменяющиеся на экране фотографии. Он закусывает губу, а затем переводит взгляд на Хонджуна, который выглядит весьма восторженным. — Это действительно красиво, ты профессионал. До квартиры Хонджуна мужчины доезжают под испанские песни, которые Сонхва весьма тихо пытался подпевать, совершенно не зная языка, по всей видимости. Ким улыбался еле заметно, чтобы не отвлекать мужчину от дороги, которую сам же ему указывал. Они распрощались до вечера и зайдя в квартиру и добравшись до ближайшего диванчика блондин со всей силой плюхнулся на него, широко зевая. Хонджун сидел на террасе с Минги, рассказывая о Сонхва. Друг внимательно слушал. Ким выглядел недоверчивым, он стряхивал пепел с сигареты в пепельницу и смотрел на палящее высоко в небе солнце. — Тебя смущает его умерший парень? — Минги вопросительно выгибает бровь. — Не совсем то, что я пытался сказать, — Хонджун тепло улыбается и выпускает клубок дыма. — Я думаю, что он любит его до сих пор и не хочу быть заменой или временным отвлечением. Я понимаю, что это легко может перерасти в курортный роман, который Юнхо так старательно пытался мне навязать, но... — Но ты не хочешь простого курортного романа, тебе нужно что-то серьёзное? — Минги тушит свою сигарету и убирает бычок в пепельницу. — Но как ты выстроишь что-то серьёзное с человеком, который живёт в другой стране? Наслаждайся моментом, Хонджун-и. Ким слабо улыбается и кивает в ответ на реплику друга. Минги смотрит вдаль, затем слышен слабый скрежет резины по асфальту и звук работающего двигателя. — Кажется за тобой приехали, красавчик. — Кажется да, — Хонджун улыбается и тушит свою сигарету. — Вы сегодня чем планируете заниматься? — Сходим поужинать и выпить пару коктейлей. Юнхо нашёл какой-то классный бар, хочет посетить его. Вы можете присоединиться, если ты или Сонхва захотите, — Ким кивает и выходит с террасы. Он смотрит на себя в зеркало, прежде чем выйти к прибывшему Сонхва. На блондине джинсовые широкие шорты, тонкая белая майка и лёгкая голубая рубашка с короткими рукавами. — Я похож на подростка, — шепчет сам себе мужчина и закрывает дверь квартиры на ключ. Сонхва стоит возле ворот. Он держит пассажирскую дверь для Кима. Милый и приятный жест. Хонджун улыбается и приветствует мужчину, садится в автомобиль, пристёгивается в ожидании, когда Сонхва займёт соседнее место. — Это для тебя, — Пак оборачивается назад и протягивает старшему мужчине букет цветов. — Я не знал, какие ты любишь... — Мне нравятся лилии, — Хонджун улыбается, принимает букет и опускает голову, чтобы вдохнуть аромат цветов. — Спасибо, они очень красивые. — Я рад, что тебе понравились цветы. По дороге в ресторан Сонхва доверяет Хонджуну свой плейлист, позволяя переключать музыку, искать то, что он хочет и воспроизводить это. Всю дорогу Пак лишь улыбается, иногда поглядывает на рядом сидящего Кима, его трясущиеся ладони и такую же тёплую улыбку, как у него самого. — Я надеюсь тебе нравится итальянская кухня, — паркуясь говорит Сонхва. — Я могу взять букет с нами, его там поставят в воду. — На всё ответ — да. — Хонджун улыбается, он останавливается возле входи в ресторан и открывая дверь пропускает Сонхва с букетом первым. Хоть Джун и слышал шуршание с утра — он продолжил лежать с закрытыми глазами. Солнце ярко освещало комнату в которой он вчера заснул и словно умоляло его поспать подольше. Отпуск ведь, ему стоит подольше спать, пока он имеет возможность высыпаться. Мужчина продолжает прислушиваться к звукам, которые заполняют комнату — кажется, что кисти с лёгкостью мажут по холсту или большому листу бумаги. Любопытство берёт вверх, солнце уже не кажется таким сокрушительным. Хонджун потирает глаза ото сна. Садится на кровати и приоткрывает один глаз, оставляя второй зажмуренным. Всё же солнце слишком яркое, а учитывая то, что комната в которой он сейчас находится — полностью белая, природное освещение делает неприятно глазам, даже больно. И открывать полностью их совсем не хочется. Наступает тишина, пока Джун пытается полностью разлепить глаза. — Прости, я тебя разбудил? — Он слышит тихий шёпот своего нового знакомого, воспоминания ночи ударяют резко в голову и заставляют низ живота приятно покалывать. — Нет, всё в порядке, — Хонджун открывает наконец-то глаза. Он видит перед собой большой холст, он стоит на мольберте. Рядом сидит Сонхва, его руки заняты кистью и палитрой, губы расплываются в смущённой, но тёплой улыбке. — Ты рисуешь с утра пораньше? — Ты так красиво спал, что мне захотелось это запечатлеть. Хонджун лишь кивает и падает обратно на подушку. Мужчина закрывает глаза, позволяя своему телу вновь расслабиться. Он запускает руки под подушку и больше зарывается носом. Одеяло едва прикрывает его задницу и для Сонхва открывается вид на красивую спину с тонкой талией и подкаченными мышцами. Пак не скрывал своего восхищения красотой этого парня и в кое то веке был действительно невероятно благодарен, что когда-то решился переехать в маленькую итальянскую провинцию, что купил дом в курортном городке, чтобы приезжать сюда для поиска вдохновения, маленькой тёплой музы и, иногда, сексуального удовлетворения. Сонхва был действительно нескончаемо рад, обретя на скалистом берегу Хонджуна. Найти идеальные оттенки для того, чтобы запечатлеть спящего в своей кровати Хонджуна казалось невозможным и неповторимым. Всё казалось абсолютно не тем, неподходящим для цвета кожи старшего парня. Но Сонхва не сдавался, он смешал несколько цветов, получая тот самый идеальный оттенок и когда Хонджун ненадолго проснулся, а затем стянул со своей спины оделяло лёг обратно — Хва был ему безмерно благодарен. Младший принялся выводить идеальные линии точённого тела, пытаясь воспроизвести каждую мышцу, каждый маленький шрамик, который был на спине, плечах или руках Хонджуна. Изящество его тела поражало развращённое сознание Сонхва. Сейчас ему казалось, что за последние пять лет он никогда не видел никого прекраснее, воздушнее, чем лежащий прямо сейчас в его постели Ким Хонджун. Это временное помешательство художника или начало крепкой влюблённости? Пак продолжает работать над своей картиной, внимательно следя за плавными движениями Хонджуна, который перевернулся так, что стало видно его маленькое лицо с тонким носом, припухлыми от вчерашних поцелуев губами и идеальными белыми зубами. Приоткрытый рот старшего вносил дольку эротичности в царящую между ними атмосферу, которую мог почувствовать только Сонхва.