Беспокойная ночь

Света вытаскивает ведро из колодца и взваливает тяжелое коромысло на плечи. На улице темнеет, снег пушистыми хлопьями опускается на шерстяную косынку, в которую девочка завернулась, перед тем как выскочить из избы. Сестрица ругать будет, что так поздно по воду пошла. Света вздохнула и пошагала прочь от колодца в сторону дома, оглядываясь по сторонам. Захудалая деревенька на три покосившихся избушки вырастала среди леса как что-то неправильное, что-то, что природа должна была давно забрать в свои владения. Изо рта вырывались клубы пара, на висках выступили капельки пота от быстрой ходьбы, не смотря на отсутствие верхней одежды. Влетев во двор и хлопнув подгнившей калиткой девочка забежала в сени и сняла с себя коромысло, подхватывая ведра в руки и ступая в горницу. Катруся уже месила тесто в миске, чтобы оставить его подниматься, а утром испечь пироги с ежевикой, которые с таким удовольствием уплетала младшая. - Явилась, понесла тебя нечистая на ночь глядя, а целый день бездельничала, - запричитала сестрица, добавляя муки. Света обиженно фыркнула в ответ, что-то нечленораздельное, снимая косынку, - не раздевайся, ставни позакрывай, чтобы Мара в окна не заглядывала. - Больно мы ей нужны, - хохотнула девочка, - позже закрою, еще не совсем стемнело, отдохну чуток только, - отмахнулась Света, залезая на полать. Катруся ничего не ответила, только поджала губы и подумала о том, что нужно пойти самой и закрыть. Но старшая забегалась за домашними делами и когда за окном наступила непроглядная тьма свалилась без сил на печь, забывшись крепким сном. Света проснулась от свечения, которое раздражало даже сквозь закрытые веки. Девочка отвернулась к стене, но сон уже не шел. Ох уж эта Катруся, свечу не погасила, а ей теперь страдай. Младшая повернулась обратно, села и свесила ноги вниз, намереваясь пойти и задуть свечу, но она не горела. Свечение шло от окна над столом, девочка с интересом пожевала губу и не потрудившись добраться до лестницы просто спрыгнула на пол, слишком поздно спохватившись, что громким звуком может разбудить Катрусю, но та спала крепко и даже не шелохнулась, только тихое сопение доносилось с остывающей печи. Света осторожно двинулась в сторону странного явления, стараясь ни обо что не споткнуться. Сначала показалось, что свет исходит отовсюду и ниоткуда одновременно, но, когда глаза привыкли, девочка заметила, что на улице прямо на снегу босыми ногами стоит удивительной красоты девушка. Легкая сорочка развевалась на зимнем ветру, черные как смоль волосы ниспадали по плечам и телу водопадом, а кожа, почти прозрачная, издавала то самое свечение. Света завороженно наблюдала за незнакомкой во все глаза. Девушка улыбнулась, обнажая ряд белоснежных зубов с опасно выступающими клыками, по спине пробежали мурашки. Она сделала пару легких движений и пустилась в незамысловатый танец, в голове у Светы резко стало как-то пусто, словно все мысли обволокло теплым приятным туманом. А гостья тем временем продолжала танцевать и приветливо улыбаться, клыки перестали казаться пугающими, и то, что незнакомка совсем не оставляет следов на снегу странным не кажется. Девушка отбросила с лица волосы и призывно поманила девочку к себе, приглашая присоединиться к танцу. Света шагнула к сеням, так и не развеяв странную дымку в голове, бросила взгляд на сестру, которая все так же спала и приоткрыла тяжелую дубовую дверь, ступая за ледяной порог. Стоило сделать шаг на улицу, как черноволосая оказалась прямо перед лицом, сверкая глазами темными как сама ночь, девочке казалось она начинает тонуть в этом взгляде и даже не заметила как гостья протянула к ней руку с острыми длинными ногтями. Не заметила, пока эта самая рука не сжала ледяной мертвой хваткой ее горло, а лицо прекрасной девушки не исказилось в злобной гримасе. Света попыталась вывернуться из ее рук, но ничего не получилось, гостья стала сжимать шею сильнее, воздуха катастрофически не хватало. Девочка захрипела на последнем издыхании, в попытке закричать, надеясь, что сестрица ее услышит, придет на помощь и... *** - Ааа! - с криком, который должен был разбудить всю квартиру, Света подскочила на кровати. Оборотень резво выскочил из картины и в два счета оказался возле нее. - Что случилось? - монстр обеспокоенно вглядывался в побледневшее лицо подруги, пока она пыталась отдышаться держась за шею. - Да что с ней случиться могло, опять всякой ерунды насмотрелась в своем тики-токе, а теперь кошмары снятся, - сонно пробормотал Зло со своей лежанки на полу и накрыл голову подушкой. - И правда, кошмар приснился, - прошептала девочка, пытаясь унять дрожь в голосе и руках. Взглянув на окно почувствовала как волосы на затылке зашевелились, - шторы! Закрой сейчас же шторы! Иначе меня Мара заберет! - Света крепко зажмурилась и махнула рукой в воздухе. - Да она нам еще доплатит, чтоб тебя обратно забрали, спи уже, - откуда-то из под подушки захихикал Азриэль. Оборотень сполз на пол и закрыл шторы, чтобы не осталось ни одной щелочки. На душе у девочки мигом стало спокойнее, только горло как-то нещадно болело. Монстр щелкнул кнопкой диодного ночника, чтобы ей было не так страшно. - Посидеть с тобой пока ты не уснешь? - помялся с ноги на ногу Оборотень у кровати, опустив голову и уже готовый скрыться в своем рисунке, услышав отказ, но подруга уверенно кивнула и похлопала ладонью по матрасу рядом с собой. Он тут же оживился и присел на краешек. - Залезай, Зло утащил все пледы, остался только один, но нам обоим места хватит, - тихонько проговорила Света, чтобы не разбудить уже похрапывающего беса, который и впрямь взвалил на себя кучу пледов, очевидно, чтобы не замерзнуть на холодном полу. Королевская гордость делить ложе с холопами не позволяла, хотя скорее всего он тупо обиделся на какую-то из ее вечерних шуточек. Оборотень мягко улыбнулся и придвинулся ближе, укрываясь пледом, Света тут же устроилась у него на плече, закрывая глаза, он сложил руки на животе, не зная куда их деть и повернул голову к Свете. На шее подруги "красовались" начинающие багроветь полосовидные отметины, монстр сощурил глаза и поджал губы, бросая взгляд на зашторенное окно. Натянув на нее плед повыше, он приобнял девочку одной рукой, словно бы защищая. Сегодня ночью никакие Мары ей уже точно не навредят.