Про любовь

      Хан Джисон не особо разбирается в астрономии и физике небесных тел, но он твердо уверен в том, что если бы он был Вселенной, то его личным персональным Солнцем был бы Ли Минхо. Его друг детства, без которого Джисон и не помнит себя, кажется. До сих пор в его памяти живо воспоминание о их встрече, когда первое что пронеслось в его голове при взгляде на мальчишку, стоящего напротив него и почесывающего своего рыжего кота за ушами, что он кажется невероятно теплым. И с каждым проведенным вместе днем, месяцем или годом это ощущение только росло в груди Джисона. Минхо становился для него теплым настолько, что в него всё больше хотелось зарыться всем собой и греться в этом тепле столько сколько ему позволят. И Минхо всегда позволял ему оставаться там всё дольше и дольше, пока, наконец, не предложил остаться в этом тепле навсегда. Именно тогда Джисон осознал, что для Минхо он - особенный.       Хан считает, что слово «любовь» слишком банальное, чтобы передать то, что росло и теплилось между ними всё это время, но оно - самое правильное для них.       Для Джисона любовь - это Минхо. Любовь чувствуется во всем, что Ли делает, говорит и думает. Джисон чувствует её каждый раз, когда старший оказывается просто рядом с ним, так ярко, что иногда это ошеломляет его до такой степени, что его дыхание сбивается, а губы растягиваются в глупой неконтролируемой улыбке. В такие моменты их друзья смеются и беззлобно подшучивают, но всё понимают.        Любовь Минхо живёт в его кошачьих улыбках, которые все разные, но для Джисона они все одинаково прекрасные. Хан умеет читать эти улыбки. Мягкие крошечные улыбки, прячущиеся в уголках его губ, когда он просто смотрит на Джисона. Едва заметный печальный изгиб губ, когда младший льнет к нему в поисках утешения после тяжелого дня. Яркие и смеющиеся, когда Ли искренне счастлив в кругу своих близких людей. Задумчивая улыбка, что легко скользит по его губам, когда юноша слишком в себе и своих мыслях. И, несмотря на то что эти улыбки может увидеть кто угодно, они все - только для Джисона.       Любовь живёт в нежных прикосновениях по утрам, которые Минхо дарит ещё сонному и разнеженному младшему, что пытается бороться со сном, но неизменно проигрывающий в этой битве, прижимаясь к бедру старшего, что скрыто тканью домашних штанов. Ли мягко поглаживает спутанные от сна волосы Джисона, пропуская отросшие пряди между пальцев, а после хулиганисто скользит кончиками пальцев по линии его подбородка вниз, легко щекоча его шею, заставляя младшего тянуть плаксивое «ну хён» и прятать своё припухшее ото сна лицо в складках одеяла. Иногда Минхо просто лежит рядом с просыпающимся Джисоном и ласково поглаживает его щёки, наблюдает за чужими подрагивающими ресницами, пока Джисон не придвигается к нему ещё ближе, закидывая свою руку на талию и утыкаясь кончиком носа в шею Хо. Тогда ладонь Минхо осторожно скользит на спину парня, окончательно избавляясь от пространства между ними. Они могут позволить себе эти драгоценные минуты утренней близости, пока суматоха дня не подхватила их.        Джисон чувствует чужую любовь даже в любимой коллекции различного чая Минхо, что вечно с запасом обитает в верхнем угловом шкафчике на их маленькой, но уютной кухне. Любовь к чаю для Ли началось ещё в детстве с его мамы, что каждый вечер заваривала для себя ароматный напиток в большой кружке, а после шла в комнату к сыну, чтобы рассказать ему историю перед сном. Возможно, что аромат чая и тепло от мамы так тесно сплелись в Хо, что он сам собрал собственную коллекцию тепла, что расфасована и спрятана от чужих глаз. Каждая стеклянная баночка была особенной, хранящей воспоминания и драгоценные моменты, оживающие каждый раз, когда старший принимался творить свою чайную магию. Черный с лимоном в холодные зимние вечера, когда вокруг гуляет грипп, что косит всех направо и налево. С имбирём и каплей мёда, что напоминает расплавленный янтарь, когда его напоминания о зонте оказались бессмысленными, а проливной дождь и мокрые кеды привели к простуде и покрасневшему от трения носу. Травяной с мятой и мелиссой для глубоких разговоров полушепотом по ночам в объятиях друг друга, когда кажется, что мир сужается до вас двоих. Сладкий фруктовый для уютных вечеров с друзьями, настольными играми и пиццей, в конце которых он чаще всего наблюдает за своими самыми близкими людьми и своих чудом, что в порыве соревнований готов драться с любым, кто пытается доказать ему его неправоту. Холодный сладкий с сиропом гренадин в жаркие летние дни, когда горячий воздух плавит вас настолько, что вы шутите про отношения на расстоянии, потому что даже малейшее соприкосновение кожи с кожей кажется пыткой. Минхо каждое утро проводит свой небольшой ритуал, заваривая не чай, а маленькое тепло в парных кружках для них обоих, потому что это полезнее чем кофе. "Даже если от кофе в твоей кружке будет одно название, Джисон".       Крепкие объятия со спины, что Минхо дарит ему каждую ночь, пахнут любовью. Любовью и самим Хо, что приживает его к себе, оставляя осторожные поцелуи между лопаток. Он легко поглаживает мягкий живот, что размеренно вздымается под его ладонью. В этом есть что-то умиротворяющее, что заставляет Минхо внимательно вслушиваться дыхание младшего, что со временем становиться всё более размеренным и спокойным. На самой грани сна и яви Джисон слышит, как Минхо ведёт свои тихие рассказы о далёких планетах, потухших звёздах и давно забытых божествах. Голос Минхо звучит негромко и размерено и Хан чувствует, что он в самом безопасном месте в этом полном жестокости мире. И оно – в руках Минхо.        Каждую ночь Джисон засыпает, чувствуя, как Минхо укутывает его в свою любовь, как в плотный кокон. В этом коконе нет кошмаров и тревог, а только тепло и покой, горячее тело за его спиной, что прижато к нему грудью и бедрами, а рука Хо поперёк его талии кажется якорем, что держит его не давая провалиться в пучину своих страхов. А после, утром, сквозь сон, Хани чувствует как старший, перед тем как выскользнуть из кровати, укутывает его в тёплое одеяло, накидывая сверху ещё и своё, потому что младший так легко замерзает без своей человеческой грелки под боком, а отопление в их квартире всё ещё отвратительное. Юноша смешно морщится и пытается выбраться из плена тяжёлых одеял, недовольно сопя из-за их веса на нём, но только сильнее запутывается в них. Он канючит Минхо о том, чтобы тот скорее возвращался и спасал его из лап злобных созданий, но Минхо только смеётся над его страданиями. Он садится на край кровати, сгоняя кота, непотревоженного движениями Джисона , и обхватывает недовольно надутые щеки ладонями. Он опытный боец и знает как бороться со своим недовольным бойфрендом. И пару сладких тягучих поцелуев спустя Джисон просто сдается. Всё же, без Минхо в этой кровати действительно холодно.        Джисон зависает на Минхо каждый раз, когда тот искренне смеётся. Его смех яркий, как солнечные зайчики, что отскакивают от всех поверхностей как зачарованные, а улыбка, что озаряет его лицо в этот момент самая красивая из всех, что Хану приходилось видеть. Джисон никому об этом не говорит, но он считает, что Минхо – самый красивый человек, которого только можно найти. Всё в его внешности заставляет младшего смотреть на него не отрываясь. Каштановые пряди, что старший в раздражении зачесывает ладонью назад во время тренировок в зале. Лукавые кошачьи глаза, что по-особенному блестят смешинками после особо удачной шутки или пакости. Игривая ухмылка, сражающая многих и которую можно использовать в качестве орудия массового поражения. Широкие плечи и крепкие руки, что дарят Джисону самые надежные объятия, пока подбородок Хо покоится на его плече, а он сам выслушивает рассказ Джисона об новом аниме, что они запланировали на киновечер. Нет момента, когда Джисон не считает старшего красивым: больной или здоровый, сонный или бодрый, в официальном костюме или в домашних растянутых спортивных штанах, что держатся из последних сил на шнурке пояса. Любой Минхо для него идеален. И по-другому просто не может быть, потому что это Хо.        Минхо посмеивается и беззлобно подразнивает Джисона за его любовь к похищению различных вещей, чаще всего это худи и футболки, из гардероба Хо, на что Джисон приторно дуется, но прекрасно знает, что хён не хотел его обидеть. Кажется, что в его шкафу уже нет ни одной вещи, которую младший бы не приватизировал для себя. Часто можно заметить как Хан в больших для него толстовках, в карманах которых он прячет свои ладони, незаметно утыкается носом в её ворот, словно пытаясь что-то уловить, а потом едва заметно улыбается. Любимой домашней футболкой младшего является та, что он стащил у Хо из сумки, что тот носит в спортзал. Её ткань мягкая от времени, а ворот даже после множество стирок пахнет парфюмом Минхо. И ему совсем не обязательно знать о том, как старший периодически опрыскивает всю украденную Хани одежду своими духами, чтобы Хани чувствовал себя спокойнее, ведь с ним частичка его хёна, даже если такая незначительная.         У Джисона завалы на подработке, подготовка к сессии и боли в спине на протяжении долгого времени из-за постоянного сидения над учебниками. У Минхо написание диплома, собеседование на первую серьёзную работу и курсы массажа ранним утром в его и так не частые выходные, потому что он больше не может смотреть на страдания Джисона, что с мучением на лице пытается устроиться на их кровати так, чтобы ничего не болело. У него за Джисона болит, словно между ними натянуты нервные связи, что несут ему боль младшего. Возможно, именно поэтому он чувствует радость, смешанную с облегчением, когда его занятия дают первые плоды и он четкими и уверенными движениями разминает плечи Хани и чувствует как из них уходит напряжение. Боль всё ещё остаётся, но с каждым сеансом, что Хо проводит перед сном, становится лучше.        У них есть особые вечера. В эти дни они включают на телевизоре давно заученные любимые фильмы и просто говорят. Это могут быть и обычные разговоры о том, как прошла их неделя. О новых песнях, книгах или фильмах, которыми они хотят поделиться друг с другом. О забавных историях, что приключились с их друзьями. О новых рецептах с просторов интернета и просто о забавных видео с котиками. Но иногда, когда рядом дымится чай с лавандой, заботливо заваренный Минхо, а на столе перед ними стоят остатки ужина, что они приготовили вместе, а на спинке спит малыш Дори, они говорят о себе. О своих отношения и чувствах, что живут в них. О страхах и тревогах и о том, что они всегда есть друг у друга. Такие вечера тёплые, как пуховое одеяло, а тянутся долго и неимоверно сладко, как загустевший мёд. Такие вечера пугающе честные, а они оба как оголенные провода, которые никогда не причинят друг другу вреда. В такие вечера, они кутаются друг в друга, сплетаясь ногами и руками в плотный комок, который невозможно растащить или разделить. Они слушают дыхание друг друга, чувствуют стук сердец, что, кажется, бьются в унисон. В такие вечера они как-то по-особенному счастливы.       И в один из таких вечеров, Джисон поднимает голову и глядя прямо в глаза серьезно говорит, что любовь - это Минхо. Тот в ответ улыбается своей самой мягкой кошачьей улыбкой, покрепче прижимает младшего к себе в объятья и целует в лоб. Он категорически не согласен с Джисоном. Любовь не бывает об одном человеке, это всегда двое.       Минхо знает, что любовь – это они.       Ли Минхо и Хан Джисон.