Ты окажешь мне услугу

— Вы не слышали меня? — мужчина поправил очки в тонкой железной оправе и посмотрел прямо в глаза. — По-моему, я выразился ясно, студент Ли. Ваша студенческая карта должна лежать на моем столе через минуту. Господин Хан одернул пиджак и направился в свой кабинет. Минхо, едва ли ощущая силу в теле, медленно двинулся следом. Угрозы преподавателя повергли его в холодящий ужас. Отчисление после стольких лет упорного труда и нескончаемой зубрежки казалось концом всего. — На столе, — напомнил ему Хан, останавливаясь в проходе и пропуская студента. И Минхо пришлось задержать дыхание, пока он шустро проходил рядом с преподавателем. Страх полностью овладел им. В своем воображении он рисовал, как возвращается домой и сообщает родителям о том, что его исключили. Мама посмотрела на него с разочарованием, тяжело вздохнула и, развернувшись, ушла в свою комнату. Она больше никогда не заговорила с ним. Мысли окутали плотным коконом. Таким, что не пропустил щелчок замка и шаги господина Хана. Как и его бубнеж о невнимательности, лени и нежелании разобраться в его предмете. Среди кучи слов Минхо выцепил одно — отчисление. — Вы не можете меня отчислить, — сказал ему Минхо, и голос его почти дрожал. — Я же один из лучших студентов. — Я могу все, студент. Особенно после вашей проявленной безалаберности на моей лекции. — Я всего лишь уснул! И это было так. Минхо, поздно вернувшийся с работы, не смог удержать глаза открытыми. — Но на первый раз я могу забыть о твоем проступке, — Хан распахнул пиджак, откидываясь на спинку стула. — Ты действительно имеешь хорошие рейтинги, но не имеешь уважения. — Пожалуйста, профессор Хан, — Минхо готов был пасть на колени и молить о прощении, об еще одном шансе. — Я сделаю все, что вы скажите. — Подойди, — Хан вытянул руку и поманил студента пальцем. Минхо поежился. Он чувствовал себя обнаженным под стальным взглядом темных глаз. И эта ехидная ухмылка на лице преподавателя пугала. Но чертов Хан заинтересовал его слишком сильно, поэтому он сделал шаг вперед. Минхо зажмурился, когда профессор схватил его за запястье и потащил на себя, заставляя сесть на колени. Его ноги судорожно сжались, а тело напряглось, легкие вытянулись, словно натянутая струна скрипки. Казалось, еще немного — и Минхо с треском разорвется пополам, разлетится ошметками страха, неуверенности и глупого интереса по всем углам пустого помещения. Рука господина Хана опустилась на лопатки, поддерживая и не давая завалиться назад, а вторая легла на напряженные бедра, поглаживая и разминая. Он с силой придвинул Минхо к себе. — Эй, тебе следует расслабиться. Я же не стану над тобой издеваться, студент, — сказал Хан, и рука его скользнула выше, к шее. Он приблизился лицом к груди Минхо и втянул его аромат. — Ты просто окажешь мне услугу. — Пожалуйста, не надо, — дрожащими губами пролепетал Минхо, а в голове кричала мысль, что надо. Надо поддаться рукам и желаниям, отпустить свою выточенную скромность, позволить себе насладиться мужчиной, на которого пускали слюни все студенты и даже некоторые преподаватели. Профессор, смело касающийся Минхо в каждом желаемом месте, поднял голову и посмотрел через очки. И Минхо увидел свое отражение в стеклах. — Я предлагаю тебе дополнительное занятие. Если ты хорошо справишься, то я опущу твое неуважение ко мне, — он провел носом по плечу Минхо. — А может даже закрою сессию автоматом. Минхо тихонько фыркнул, но суть предложения понял. Он опустил руку на руку профессора и подтянул ее выше, останавливая в опасной близости от паха. — Какое задание вы мне дадите? — спросил он тихонько, все еще отыгрывая скромнягу. — Встань, — хмыкнул Хан. И Минхо встал. Он оказался между раздвинутых ног профессора, чьи руки неспешно и почти ласково избавляли его от штанов. Они тяжело упали на белые кеды, и сильные бедра дрогнули от холодного воздуха. За ними соскользнуло и белье. И только тогда Минхо по-настоящему засмущался. Он накрыл лицо ладонями, позволяя профессору рассматривать его полустоящий член. Господин Хан лишь кончиками пальцев касаясь провел щекотную дорожку по молочной коже и облизал губы, слегка придвигаясь. Минхо горел, а Хан оставил легкий поцелуй на бедре и заставил этим студента задрожать. Он обхватил его ноги и крепко сжал. — Мне стоит связать твои руки? — спросил профессор стальным голосом, когда Минхо опустил ладони на его плечи. — Нет, простите, — ответил он, пряча руки за спиной. Он готов был умереть на месте. Хан развернул студента и надавил на спину, заставляя опуститься грудью на холодный стол, а сам встал рядом. Спина Минхо сильно прогнулась в пояснице, давая обзор на все свои интимные места. Рубашка неприятно прилипала к вспотевшему телу. А в голову лезли сотни мыслей. — Что вы хотите сделать? — спросил Минхо, и звук его голоса глухо отразился от покрытого лаком стола. — Ты проспал пятнадцать минут лекции, — словно задумавшись, произнес Хан. — Я назначу тебе пятнадцать ударов. И только звук его голоса стих, кабинет наполнил новый. Он, громкий и звонкий, смешался с болезненным стоном Минхо. Профессор прижал его, дернувшегося встать, за шею к столу. — Лежать, — сказал он. — Неужто одному из лучших студентов надо все так детально пояснять? Профессор погладил его по ягодице, ослабляя хватку на шее. И Минхо принял свою участь. Порка — не самое страшное, что мог сделать Хан. Но она могла быть приятной, если расслабиться. — Ты только не шуми, студент, — с насмешкой сказал Хан и шлепнул снова. Минхо выдал тихий скулеж. Его гладкие ягодицы сильно сжимались от нежных поглаживаний, но резко напрягались от прикосновения опущенной на них ладони. Он тихо стонал от боли и нежности, что Хан чередовал. И отчетливо осознавал, что в этой ситуации у него есть только один выход — смириться. И Минхо покорно принимал все, что ему давали, аккуратно повиливая задом. — Не стесняйся умолять, — сказал ему профессор. Он мягко улыбался, а Минхо пристально всматривался своим мрачным, черным взглядом в глубину его глаз, словно искал там отражение жалости. Не нашел. От каждого удара ягодицы Минхо встряхивались к верху, а от нежных касаний после расслаблялись, приятная боль вызывала в нем ураган эмоций, и это, казалось, забавляло нависающего над ним профессора. Хан не щадил его. Он не произносил ни слова, разрезая воздух ладонью и наслаждаясь истомными звуками. — Я так сожалею, — хныкал Минхо. — Но, пожалуйста, еще. Мерцание горячих капель пота, нежно скользящих по матовой коже ягодиц Минхо, сверкание влажной розовой дырочки, которая выглядывала из раскрывшихся лепестков, словно розовая лилия, заставляли студента смущенно пищать. Минхо почти с наслаждением тонул на волнах удовольствия. — Ты до невозможности очарователен, — говорил ему Хан, коленом раздвигая ноги. — Считал? — Это последний, — задушено выдавил из себя Минхо сквозь слезы. И Джисон ударил в пятнадцатый раз. Студент подался бедрами вперед, словно пытаясь избежать столкновения с ладонью, словно пытался найти куда пристроить предательски стоящий член. Профессор принялся растирать ягодицы, раздвигая их все шире. А Минхо, стоило ощутить прохладу там, отчаянно сгибал ноги, стараясь сбежать от взгляда. Профессор отошел от студента. Он обошел его, дрожащего, и двинулся к ящикам, доставая что-то, что Минхо не сразу разглядел. Он замер, стоило Хану подойти. — Твой вид прекрасен, — говорил ему господин Хан. — Таким на столе ты выглядишь слишком хорошо. Лучше, чем спящим. Минхо потер коленку о другую, подмахивая задом. Он предпочел молчать, ощущая нежное прикосновение пальцев в кольцах, которые ласково гладили его по волосам. И Минхо потянулся, чтобы взять руку профессора и поцеловать его длинные тонкие пальцы, глядя наверх, в темные котлы кипящего шоколада, с отчаянной мольбой. Колени его дрожали, а грудь вжималась в столешницу. Минхо отпустил руку и уперся лбом в дерево. Он ждал, пока мужчина позади распаковывал пакетик. Он бегал пальчиками по бумагам перед глазами, и на мгновение забыл, где и как находился, пока его бедра что-то не коснулось. Профессор нежно провел пальцами сверху-вниз, оттянул ягодицу и крепко сжал ее, когда Минхо попытался сжаться. — Раздвинь, — строго сказал ему Хан, толкая коленом бедро. — Не испытывай меня. И стоило Минхо выпрямить ноги, сильнее прогнуть поясницу, как бедра его одобрительно погладили. Он лишь тихонько всхлипнул. Угодливая виноватая улыбка, подаренная Хану, подстегнула его выдавить весь пакетик смазки на трепещущую дырочку. Минхо сжался от холодной жидкости. Он сильнее прижался щекой к столешнице, начал дышать глубже, усилием расслабляя тело, чтобы принять в себя пальцы профессора. Горячий дурман желания, вернувшийся мгновенно, снова заставил тело Минхо дрожать. Хан добавил жару градус, вставляя два пальца сразу в расслабленный сфинктер. Студент рефлекторно сжался. — Не зажимайся, — попросил профессор, надавливая на нежный обод. Он протолкнул пальцы глубже. — Ах, — Минхо тут же вскинул голову, позволяя стону сорваться с губ. Он прогнул поясницу. Его намокшие глаза распахнулись удивлением. А Хан довольно продолжал массировать чувствительную точку изнутри, упираясь в мягкое местечко между яичками и анусом большим пальцем, разгоняя его по кругу. Минхо слышал свое хныканье. И от этого не становилось легче. Не легче было и от того, как интересно его телу было все происходящее. Минхо не мог не шевелиться и не упираться членом в стол. Ком внизу живота продолжал нарастать. Хан продолжал растягивать его, с усилием втолкнул третий палец и развел их внутри. Минхо вскрикнул. Ягодицу тут же обжег хлесткий удар. Минхо дернулся. Пальцы профессора уткнулись в его простату и боль приятной волной расползлась по телу, отдавая приятные импульсы в член. И Минхо ластился, подавался назад, хотел утешения. Но получил лишь еще один удар. А после теплые руки преподавателя прошлись по его бокам, сминая и прижимая его тело ближе к себе. Тело Хана кипело. Оно обжигало Минхо. Профессор помог себе свободной рукой, расстегивая ширинку брюк и вытаскивая свой член. Он направил его к Минхо и ворвался, выбивая из него задушенный стон. Резкими движениями он входил в тело студента, не щадя, пока губами прикладывался к его шее, оставляя яркие отметины. Минхо пришлось закусить губу, чтобы не рассыпаться тысячей стонов. Член профессора неистово массировал простату, наполняя тело Минхо сильнейшим удовольствием. Пальцы его ног поджимались, губа кровоточила, а глаза отказывались ловить фокус. Господин Хан потянулся рукой к лицу студента, уместил ее на рот того, но Минхо, потерявший рассудок, не знающий ничего в этот момент, кроме толстого члена в своей заднице, перехватыватил его большой палец и начал ласкать языком, усердно насасывая. Так, будто от этого зависела его жизнь. Он с восторгом заметил, как движения сзади стали сильнее и резче. Хан словно подходил к краю. — Е-еще, — выдавил из себя Минхо, запрокидывая голову. И рука профессора опустилась на его шею, крепко сжимая, оставляя слюнявый след. На грани сознания Минхо понимал, что не мог вдохнуть. Его кожа лица покраснела, вены на висках так сильно надулись, что, казалось, вот-вот лопнут, но стимуляция сзади лишала его того инстинкта самосохранения. Он хотел еще, хотел больше, хотел профессора целиком и полностью. — Да, вот так, — говорил сбившимся шепотом Хана, и голос звучал его густым. — Отдавайся мне. И Минхо словно солнца испил. Словно откусил кусочек от пушистого облака. Он притирался членом к столу, гонясь за той последней каплей, что заставит его, наполненного доверху, излиться. Телу до ужаса было жарко. Минхо начинал задыхаться от возбуждения. Он быстро и жалко надрачивал себе, чувствуя, как легкие неистово жгло, и довольно хрипел, чувствуя чужой холодный язык, скользящий по шее, вылизывающий ее снова и снова. Дрожа и полнясь яркими чувствами, Минхо кончил, марая одинокие листы теста, что писали сегодня студенты. Он почти отключился от отсутствия кислорода, но рука Хана разжалась, и Минхо, не поддерживаемый более ничем, упал, пачкаясь в своей сперме. На периферии сознания он почувствовал, как что-то горячее капало на спину. Минхо открыл глаза, ощущая легкие постукивания по щеке. — Эй, все хорошо? — спросил профессор. — Профессор, — улыбнулся Минхо. — Ты почти задушил меня, идиот, — принялся он ругать того. — Прости, Минхо, пожалуйста. Мне так сложно было. — Чтобы я еще раз позволил тебе трахнуть себя на моем рабочем месте, — ворчал Минхо, с грустью осматривая испачканные ответы на тест. — Знаешь, как сложно мне было сдержаться. И ты весь такой дрожал еще. Минхо поднялся со стула на дрожащих ногах, оглядел себя и поправил рубашку. Его штаны с бельем все еще лежали кучей у стола, а Джисон сидел на корточках перед ним. — Эти твои игры меня в могилу сведут, — ворчал Минхо, но вопреки словам улыбался. Легкость в теле, яркость и четкость в глазах, и легкое жжение ягодиц были приятным напоминанием о том, как он разрешил Джисону занять его место профессора, позволив себе почувствовать, что значит быть студентом снова.