Если королева проиграет

ПРОЛОГ Я надеюсь, Вы правильно поняли эту улыбку. Я ничуть не хотел Вас обидеть, мадам. Мы ошиблись друг в друге, Но я за такую ошибку — Все другие романы без тени сомнений отдам.  Сколько лет я мечтал о такой вот ошибке.  Сколько лет я по ней свои встречи сверял. Так что вы не сердитесь на эту улыбку, Ведь задолго до этой минуты я Вас потерял. Пусть судьба, с Вами быть, улыбнётся другому кому-то, Да и кем Вы окажитесь, это любим сильней.  Сколько лет я мечтал о такой вот ошибке… Марипоса спала в тёмной маленькой комнате, на столе стояла Лолита- фарфоровая кукла викторианской эпохи. Ее наливные щеки, пухлые алые губы, светло-рыжие волосы- это была необычная фарфоровая кукла. Были еще красные очки, а одета она была в платье из тонкой ткани, которую Марипоса сама любила носить. Платья, юбки, сумки, зачастую расписанные гуашью. Губы. Море. Руки. Птицы, руки, руки, руки. Мать склонилась над ее волосами, которыми задохнулись слова. Это были они- длинные и вьющиеся волосы, спутанные невинностью. Такие густые, как и у нее. Она ничего не ощущала, разве что как ее легкие заполнились снами, словно святой водой. Марипоса спала, её мать ушла. Она не видела ее. Когда она уходила, рот наполнился водой, Марипоса не могла говорить. Во рту был вкус слез и моря, на котором Марипоса никогда не была, а мать с детства пугала девочку рассказами о подводных камнях, русалках и чудовищах, которые могут затащить в пучину и убить. Она не смогла бы остановить ее. Её мать звали необычайно красивым тюркским именем Салтанат. -Салта! Салта! – так её называл горячо любимый муж Карим- папа Марипосы. Имя в переводе означает «властная», именно такой была мать Марипосы, она никогда не слышала криков, эха и слез, не слышала ничего. Они думали, что Марипоса смеялась. Да, она смеялась. Марипоса всегда смеялась. Смеялась перед ней, а когда закрывала двери комнаты, то плакала. Сильно плакала. Марипоса научилась молча плакать. Так, чтобы никто не знал, не слышал и даже не подозревал. Её слезы уходили, никто не знал. Никто не подозревал. Мать не любила ее, думала она тогда. Но сейчас Марипоса знает, она ушла, потому что любила. Любила и жертвовала. Всю жизнь жертвовала, но не понимала, что этого не нужно. Ей не нужно. Она бы хотела просто любви. Чистой и материнской любви. Марипоса не помнит ее лица, но помнит руки. Ее руки, самые длинные пальцы на Земле. Марипоса помнит, как мать расчесывала гребнем волосы, сидя перед зеркалом. Мать рассказывала об Океании, средневековых панацеях, танцах туманности Андромеды, красоте. Марипоса вдыхала ее пальцы и слова, мать убегала от девочки. Ее волосы, прозрачное алое стекло огня и теней, слезы девы в обличье красоты, первая кровь, пахнущая вожделением и космосом, заснувшие в морфийной прострации маки, забывшие слова солнца и пепла. Мать была совершенна, она отравляла порочное небо и кислород своей совершенностью, ее совершенство нельзя было воспевать, чтобы не испачкать ее, совершенство древней Богини викингов, Фрейи. Мать любила мифологию, увлекалась хиромантией, нумерологией, астрологией. -Ты подаришь мне двоих внуков. Есть не рождённые дети. Ты обретёшь счастье с третьим мужчиной в своей жизни. Об этом говорят твои планеты, по десятому дому ты реализуешь себя, как мать. – говорила ей мать, но Марипоса вырывала ладони из её рук и вертела головой, не веря в эти, как она считала глупости и убегала играть с друзьями на улицу. Со временем глаза превратились в синяки, цвет больничных синтетических простыней и воспаленного неба. Мать оставила Марипоса, когда ей не было и восемнадцати лет. Мать родилась у берега моря, а затем переехала в другой город, где и сошла с ума. Она любила ее. Всегда рассказывала, как любила заходить обнаженной в холодную воду и пытаться утопиться, чтобы стать сиреной и пением завлекать моряков в пучины острого наслаждения и тайны. А Марипоса никогда не хотела утопиться. Мать брала стекло и вскрывала вены, наблюдая за стекающей по телу кровью, которая впитывалась в белое хлопковое платье. Мать унаследовала интерес к природе, мистике и музыке, от своего дедушки, который воспитывал маму. Бабушка и дедушка погибли смертью, которой всегда хотела погибнуть ее мать. Они утонули. Утонили в глубине холодных вод. Руки матери больше не помнят её волос, огненных, как солнце. Марипоса жила, пока мать не ушла. С тех пор у неё вода во рту, у воды вкус ее слов. Мать всегда ругала её, но не знала, что сосед выбил ей камнем зубы, а Марипоса испугалась и начала заикаться. Но мать любила Марипосу, а не била, как мама их соседа- того мальчика в красных шортиках, белой рубашке и непонятной кепке. Она рассказывала ей о том, как хотела бы покончить с собой. Мама никогда не вернется. Ее шепот. Он пронзителен. Мать играла на фортепиано и пела на татарском, похожем на ветер. А Марипоса не любила эту игру. Марипосе больше по нраву была гитара, на которой играл отец при жизни, а еще она любила чечтку. Любила чечетку. Не танец, а музыкальный инструмент. Играла на нем. Играла. Играла, пританцовывая. А еще она болтала на испанском, как её научила бабушка, которая откуда-то знала в совершенстве язык. Именно болтала. Эта женщина научила Марипосу ему, и по сравнению с родныи он таял на языке, как море. Когда бабушка пела своим хрипловатым голосом, мать Марипосы думала о мертвых птицах, костях, Средневековых пытках. Мать научила Марипосу мыслить так, как мыслила она. Марипоса научилась этому. Смогла научиться. Куда она ушла, пока Марипоса спала? Марипоса хотела снова услышать её голос, доверяющий тайны мистичного заколдованного леса, мифов. Марипоса помнит наслаждение, близкое к эстетическому оргазму, когда мать расчесывала ей рыжие волосы, звуки костра из печи, рассказы о девочках с одним глазом и красоте. Мать оставила ей свой голос. Мать ушла после своей свадьбы. На память остались лишь лепестки белых роз, которые мама очень любила. Марипоса в детстве никогда не ходила в детский сад, вместо этого она рисовала на клочках бумаги. В детстве рисовала птиц, много птиц, на ладонях, стенах, бумаге и небе. Теперь она выросла, стала взрослой, но все еще продолжает рисовать. После смерти мамы её спасало только рисование, а помогал ей он- её Карсон. Так думала Марипоса, она его очень сильно любила, а любил ли он? Было ли это настоящим чувством? Или лишь страстью и влечением к молодой юной девчонке, которая даже не закончила школу и была убита горем после смерти матери?  Корханы приезжали каждое лето в Кентукки уже несколько лет, и Карсон видел девушку, Марипоса даже была готова сбежать с парнем, она заявляла матери, что её парень моряк, а Карсон обманывал Марипосу, чтобы проверить пойдет ли девушка за обычного моряка, а не наследника ювелирной империи. Марипоса сразу же ему не поверила, потому что её старшая сестра уже однажды влюбилась в моряка, он оставил её беременную с двумя детьми в животе, а после смерти матери Гюльбахар- старшая сестра Марипосы, уехала, оставив Марипосу с сумасшедшей матерью один на один. Марипоса просыпалась каждое утро с восходом солнца, скидывала розовые шелковые простыни и закрывала глаза от лучей солнца. Её мама приходила и целовала в лоб, в этот момент Марипоса вспоминала, как папа целовал её каждое утро.  Её папа был офицером, ее папа. Марипоса потеряла свою опору и поддержку, но в её жизни появился он- Касрон. И это была любовь. Настоящая любовь, которую юная девушка подковала страстью, желанием познать мужчину. Это были чувства, страсть, а не отношения из-за отсутствия отцовской любви на протяжении долгих лет. Мать была категорически против Карсона, о котором Марипоса без конца говорила женщине, она бесконечно настаивала на Эмине- старшем сыне Корханов, женщине настолько надоели разговоры об Карсоне, что она решила отдать девушку хоть за соседа, но сердце сжималось, она не могла позволить дочери страдать и решила договориться с многоуважаемой семьёй на счёт замужества Марипосы и Эмина. Марипоса, чья душа разрывалась из-за любви к Карсону, которого уже собирались женить на некой Элине из Нью-Йорка, была готова пойти на этот шаг, лишь бы находиться рядом с любимым человеком, которого она чувствовала буквально каждой клеточкой своего тела. Эмин уже видел Марипосу ни раз, она нравилась ему, как девушка, но взаимности не было. Марипоса, распущенные волосы которой раздувал ветер, выходила на крыльцо в светлом платье с изображением голубых цветов, а Эмин, держа пальцы у рта, смотрел на девушку желанным взглядом, в его разуме было лишь одно: «Как она красива! Она будет моей женой, но я буду беречь её», Марипоса вовсе не привлекали его чёрные, как сажа волосы, густые брови, храбрый вид, ей он казался бандитским: золотые кольца, цепи на шее, расстёгнутые пуговицы рубашки, а взгляд пугал, а Эмина привлекали её нежные черта лица, добрый взгляд, она была, словно мёд или сахар. -Я очень сильно тебя люблю. – говорил Эмин при каждой встрече. Эмин считал, что его дерзкий имидж будет очень хорошо сочетаться с нежной красотой Марипосы, которая спустя много лет явно приобретёт другой вид, но не растеряет привлекательности и шарма, они бы явно дополняли друг друга. Эмин не сдавался, приходил будил ее каждое утро, смахивал локон рыже-русых волос с лица, целовал в губы и шептал: «Марипоса… моя Марипоса, рожденная из пурпура и румян, лиловых цветов и сладкого меда. Марипоса… та, которая стала усладой моих очей». Всех её близких убили. И её убивали. Когда её убивали, она не чувствовала боли, нет. Это было наваждение, порочное, сладкое, как мед и колени, наваждение, а, может, счастье? Счастье было чуждо её губам всю жизнь, но проникло в нее, когда она вкусила смерть. Марипоса вкусила смерть. Когда не стало мамы, она была не одна. Рядом был он-Карсон, но это было не так, ей приходилось ходить на учёбу, изучать литературу, искусство, религию и посещать театральный кружок, в который еще при жизни насильно отдала мать, а Марипоса мечтала с детства воспитывать детей, она видела себя учителем, а может воспитателем, которым приучает пятилетних детишек к порядку, но мать насильно развивала её в других отраслях, потому что сама рано родила и всю жизнь корила себя за это. Марипоса, потеряв рано отца, из-за недостатка материнской ласки, сама возненавидела детей, она поняла для себя, что никогда не станет матерью, а уж тем более такой, как её мать. Мать, которая сначала сошла с ума, а затем привела в дом другого мужчину, а Марипосе запрещала любить Карсона, потому что завидовала дочери, а вот за нелюбимого ею Эмина просто горела желанием выдать дочь замуж. Марипоса училась и летом. Солнце пекло, и она уже начинала жалеть, что оставила свою красную шляпку дома, сейчас головной убор был бы отнюдь нелишним. Марипоса легко переносила жару- это было врождённое, ведь её рождение ознаменовалось жарким летним днём в конце июля. Прежде чем Эмин успевает спросить её, где больше хотелось бы сесть, она уже усаживается за круглый столик как можно дальше в тень. Эмин садится напротив и берет в руки лежащее на столе меню. -Что ты будешь есть? -Я бы хотела выпить вина. -Вина? Но детям нельзя пить вино. -Ты подарил мне вчера сладкую ночь. О каких запретах может идти речь? Может еще предложишь мне сливочное мороженое с шоколадной крошкой? -Марипоса, о чём ты говоришь? Тебе всего семнадцать лет, я не могу и поцеловать тебя до замужества, мы встретились, потому что помолвлены. -Да, но в одну ночь ты поцеловал меня, забравшись в дом. В щёку, но поцеловал. -Да. -И вчера было тоже самое, сам же сказал, что я ребёнок, а поцелуй в щёку сравним с ночью любви. Мать засватала меня тебе еще до смерти. Матери нет в живых, я не обязана быть твоей женой. Марипоса встала из-за стола и ушла. В среду его она не увидела.       В пятницу вечером Марипоса нашла красивую коробку у себя на кровати. В последнее время любитель подарков был только один. Но Марипоса всё еще хотела Карсона. Ей стоило огромных усилий не смотреть в его сторону. Но, когда взор касался его тела – бросало то в жар, то в холод. Она была просто зависима от него…       Он, конечно же, делал вид, что не замечает её. Но ведь Марипоса знала – он просто издевается, выжидает, как хищник перед прыжком, заманивает свою жертву…       Как всегда, примеряет костюм победителя на себе. Хорошо, Марипоса позволит ему играть и в эту игру. Глупый. Марипоса раскрывала листок, на котором был написан стих, она понимала, что это почерк не Карсона, писать ей мог только один- Эмин. «Ох, как мне нравится смотреть в глаза, Особенно, когда пришла весна. И видеть в них огонь той страсти. Моя ты навсегда, Девчонка необычной масти. Не знаю, как меня ты зовешь, И кем я буду для тебя, Но ты со мной, И ты моя. Но что-то есть во мне такое. Ты, девушка, принцесса, всех сведешь С ума своим очарованием И красотою. Мне без тебя дышать и жить так больно. Без тебя душно, тяжело, Когда врываешься внезапно ты ко мне. Ласкаешь, словно шелк мое Суровое нутро. Мне скучно, больно, когда ты Пытаешься сделать со мной другое, Когда доносятся твои слова, Так ненавидимые мною, Но я люблю тебя, И воспевая песни, стою под луною. Я еще понимаю действия твои. – Выслушиваю их. Я все приму. Угрозы и шантаж приму, А что поделать, для меня ты не ребенок. Но не проси меня в слезах, Не умоляй меня ночами, Чтоб сделала еще хоть раз, То, что сокрыто между нами. Я тайну нашу бережно храню, Хоть и бываешь ты порою дерзкой. Я ведь по-своему люблю Быть кроткой, милой, томной, мерзкой. Прижму тебя к стене. Поцелую. Коснусь я тела. Коснись и ты меня, Я нежно на тебя подую. Ты девушка моей страсти, Я не разделю нашу любовь на части». Такие стихи на смятых листах Марипоса хранила от Эмина. Они лежали свернутые в шкатулке, их никто не видел, не мог прочитать. Они были хранимы её сердцем. Кому еще он посвящал стихи? Никому. Только ей. Когда она встретила его второй раз, то он тоже держал в руках лист бумаги с набросками стихов, но у него не получалось. А после того, как он увидел Марипосу, то получилось- Эмин написал стих. И не один стих, а множество. Он создал множество произведений. Он долго сидел. Писал. Думал. Делал наброски. Читал ей их. А Марипоса слушала. Слушала. Слушала, когда лежала прохладным весенним вечером в постели, и тело её было оголено. Он писал о Париже, Москве. И все города были для него жестокими. Писал о птицах, крылья которых были сломлены. А как он увидел её впервые? Как? Был жаркий летний день. Марипосе было скучно, ведь после смерти папы, она погрузилась в вечный сон и темноту. Она будучи тринадцатилетней девочкой потеряла папу, и сердце её болело, они так любили друг друга, что Марипоса не понимала девочек, да и всех детей, которые не любят своих отцов. Даже больше, Марипоса не понимала и даже подумать не могла, что отцы могут обижать своих дочек, для неё это было совершенно чуждо, она думала, что все папочки такие любящие и хорошие, как её отец- офицер Карим. Мама пыталась жить, хотя у нее этого и не получилось. Одноклассница позвала её погулять. У Марипосы болела голова, было очень плохо. Голова не то что болела, это невинное и милое создание, словно ангелочек, начало страдать мигренью, и ничего не помогало. Голова разрывалась на две части, она не могла видеть свет, без конца её тошнило и рвало, преодолев спустя двое суток боль, из-за которой она ревела, Марипоса смогла выйти на улицу. Она проводила все дни, лежа на кровати, накрывшись одеялом. В тот день на ней были балетки белого цвета, желтое платье, вышитое шелковыми нитями. Бабушка заплела косу, завязав розовыми ленточками. Кажется, она украсила шею цепочкой с маленькой подвеской, увы, не помнит этого, но точно помнит, что на руке был браслет, подаренный папой. Они бегали с подругой по зеленой траве. Прыгали. Ели клубничное мороженое и пили много воды, в которой было много лимонного сока. Они смеялись, Марипоса вовсе не замечала, как проходит время. Марипоса побежала со всей силы и прыгнула в фонтан, который был во дворе у подруги. А подруга прыгнула вслед за мной, чтобы спастись от летней жары. -Что вы делаете? Что делаете? Бесстыдницы! – кричала мама подруги. Она всегда была суровой. Марипоса с подругой выбежали из ее двора, смеясь. Она побежала в дом напротив, там жил их одноклассник. В его дворе тоже был фонтан. Фонтаны были у всех, кроме Марипосы. Мама не хотела, чтобы он стоял у них во дворе. Когда Марипоса остановилась у ворот одноклассника, то увидела, как её подруга, которая неслась со всей силы, столкнулась с незнакомым парнем. Кто это был? Она не знала. Видимо, новый человек на их улице? Или чей-то гость. Он подхватил подругу за руки, а она посмотрела в глаза незнакомца. -Тише, девочка. -Простите, я не заметила вас. -Все в порядке. Беги и играй. Обменявшись парой фраз, подруга прибежала к Марипосе, а ей была интересно, о чем они говорили. -Сестрица, кто это? -Не знаю. -О чем вы говорили? -Он сказал, чтобы я играла. -Побежали, у Керема сейчас льет фонтан. -Побежали. Они постучали во двор Керема, чтобы войти и искупаться в фонтане, но одноклассника не оказалось дома. А подругу мама загнала домой. Марипосе стало безумно скучно, она и направилась домой. Войдя во двор, Марипоса увидела того незнакомца. -Что же он забыл здесь?  - пробурчала она и пошла к маме. Незнакомец все беседовал с мамой, которая впервые улыбалась после потери отца. -Мамочка. – сказала Марипоса. -А это моя дочка. Марипоса. Ей шестнадцать лет, в этом году пойдёт в последний класс и закончит школу. – показала мама рукой на нее. Незнакомец посмотрел на Марипосу, его глаза загорелись. Словно, он увидел нечто прекрасное. Она стояла перед ними в мокром платье, которое облегало тело. Было видно её светлое нижнее белье, а грудь сильно выделялась. Интересно, это привлекло его в ней? Но он не отрывал взгляда. -Приятно познакомиться. – сказал он. -Дочка, быстро заходи домой. – сказала резко мама. -Мама, кто это? Я хочу знать, что за мужчины ходят в наш дом. -Я ваш новый сосед. То есть, временно. Возможно, что вы знаете семью Корханов из Стамбула? Мы приезжаем сюда каждое лето. – ответил он быстро. -Как зовут вас? И зачем пришли? – спросила Марипоса мелодично. -Эмин. Я приехал только что, в этом районе мы еще не жили. Я живу прямо в соседнем доме. Соседей справа нет, а пошел к вам. Марипоса быстро зашла домой, но осталась у двери, чтобы послушать разговор. На ее удивление Эмин лишь попрощался с мамой, а она с ним. Но ей показалось, что мама и мужчина знакомы. До самой ночи Марипоса думала о новом соседе и целой семье. Кто он? Откуда приехал? Почему пришел именно к ним? Ведь на улице еще много соседей! Марипоса не знала. Она снова закрылась в комнате, сняла одежду и повесила ее сушить. Расчесала волосы, которые отдавали рыжеватым оттенком. Сидела. Сидела. Сидела, сжимая в руках лепесток белой розы, которая стояла в вазе на столе. Белые розы всегда были в её комнате. Они стояли в память о папе. Мама стучала в дверь, но Марипоса не открывала. Когда она заплакала, то Марипоса пожалела и без того бедную женщину и открыла дверь. -Мамочка… - сказала Марипоса, обняв ее. Мама обняла её нежно, Марипоса почувствовала тепло, и они встали с пола, а потом сели на кровать. Мама откинулась, держа Марипосу за руку, а девочка легла с ней. Так они и уснули, но спустя три часа Марипоса проснулась. Мамы не было рядом. Марипоса встала встревоженная, но её остановил свет в окне нового соседа. -Почему он не спит? - сказала Марипоса недовольно. Этот человек не давал ей покоя. Марипоса выбежала из комнаты и побежала по лестнице. -Мама! Мама! – кричала Марипоса, но мамы не было дома. Затем она побежала на улицу, оббежала двор, но понимала, что мама у того человека. Ей ничего не оставалось делать, как пойти к нему. Бежала. Бежала очень быстро. Да так, что было тяжело дышать и начинали болеть легкие. Подбежав, Марипоса толкнула калитку, но она не открывалась. Тогда Марипоса полезла на дерево, порвав ночную сорочку, но все же перелезла через забор. Она шла по дорожке, которая вела к его дому. Шла. Шла. И вдруг выскочила собака. Марипоса не знала, что это была за собака. Она тут же кинулась на неё, а Марипоса очень сильно испугалась и убежала. Побежала к воротам, чтобы успеть спастись от нее. Собака была на цепи, но не поймала ее, но от испуга Марипоса вновь стала перелазить через большие ворота. И вновь зацепилась сорочкой за дерево. -Нет… нет… - повторяла она, но все бессчетно. Марипоса повисла на ветке дерева, не удержалась руками за ворота и с большой высоты упала на землю. Ударилась так сильно, думая, что все кости переломаются, а внутренние органы разобьются. А лицо? Что будет с её лицом? Если оно потеряет красоту? А ее объемная, с каждым днем набухающая грудь? Если Марипоса повредила ее, то она не будет больше привлекать мужчин? Марипоса лежала на земле без сознания. Где была мама?  Она думала, что у Эмина, но оказалось не так. Эмин, услышав лай своей собаки, выбежал на улицу. Несмотря на темноту, он увидел Марипосу, лежащую на земле и подошел. Нежно перевернул ее тело, на котором были ссадины. Взял на руки, посмотрев на лицо и занес в дом. -И-фа-кат. И-фа-кат…– сказал он протяжно. Марипоса лежала на мягком обитым бархатной тканью диване. Эмин нежно проводил по ее раненой ноге. Когда касался кожи, то по телу пробегали мурашки. -Где я? -Ты у меня дома. Я ваш сосед. -Где моя мама? – закричала Марипоса, привстав резко. -Тихо. – указал он ей рукой. -Где моя мама? -О твоей маме я ничего не знаю. Ты упала, тебе нужно отдохнуть. Но мне безумно любопытно, что ты забыла в моем дворе в такой час? -Моя мама у вас! -У меня нет твоей матери. Марипоса не верила ни единому слову Эмина. Он казался ей лгуном и темной лошадкой, она встала и побежала к выходу, но дверь была заперта. -Выпусти меня! – крикнула Марипоса. Он тихо подошел и открыл дверь, не отводя от нее взгляда. Марипоса вышла, а потом так и осталась стоять во дворе, вдыхая в легкие холодный воздух, её охватывал большой страх перед собакой, из-за которой она пострадала. -Боишься, тогда я покажу тебе другой путь. Эмин взял ее за руку и повел через сад, она быстро оказалась дома. Мамы все еще не было дома, Марипосе оставалось только упасть на пол и зарыдать во всю силу. Как только она зарыдала, то увидела перед собой зеленые тени, которые напугали ее. Марипоса закричала и побежала в свою комнату, но все же выбежала из нее и легла на пол, где была лестница. Там Марипоса увидела, как из кладовой выходит мать, уже тогда Марипоса понимала, что мать сходит с ума, она никак не может смириться со смертью мужа. На следующий день мама вышла во двор, а Марипоса даже не выходила на улицу из-за ссадин и синяков, которые она получила вчера. Этим днем она лишь стояла у открытого окна и дышала воздухом, а когда видела Эмина во дворе, то тут же закрыла окно шторой и уходила в сторону. Наступил вечер, и мама пришла домой. Марипоса помогла разобрать ей пакеты, она купила много помидоров, яиц и айрана.  Это был пожалуй её первый выход за пределы двора, а всё из-за Дня рождения покойного мужа, в этот день она решила приготовить еды, словно отец Марипосы всё еще жив и таким образом поздравить Карима. Они поужинали, и мама вышла во двор поливать белые розы, которые росли в саду. Но Марипоса не вышла, сославшись на то, что весь день была сегодня на улице и хочет отдохнуть. Мама в белой юбке и бежевой блузке поливала цветы, в белых одеяниях она совсем не испачкалась, после мама пересадила цветы в горшки. На улице уже темнело, мамочка собиралась домой, и когда она вернулась домой, то Марипоса сделала вид, что спит. Мама поцеловала её в лоб, погладив по щеке и вышла из комнаты. Она впервые поцеловала её и погладила по щеке, Марипрса чуть было не раскрыла глаза от удивления и того, что её душе было это приятно, но было это лишь единожды и то по причине того, что когда-то в этот июньский день родился её отец, в этот день мать была самой доброй на свете. Марипоса тихо поспешила за ней. Сидела она до часа ночи около лестницы, но ничего не менялось: мама сидела за столом и читала книгу в черном переплете. Что за название книги было? Не знает, не смогла прочитать. Марипоса уже начинала засыпать, но мама резко встала и взяла свечку с верхней полки, зажгла ее и закричала: «Бесы! Бесы!». Марипоса, только чтобы не видеть мать и хоть ненадолго забыть о ней, утопала в мире книг, начиная путать реальную жизнь с миром иллюзий и фантазий. Ей казалось, что вот-вот и она сойдёт с ума. На ее полке среди прочитанного была "Королева Марго" и "Граф Монте-Кристо" Александра Дюма старшего, "Зелёные тени, Белый кит" Рэя Брэдбери, "Запретная любовь" Халид Зия Ушаклыгиль, "Листопад", "Королек-птичка певчая" Решат Нури Гюнтекин, "Поющие в терновнике" Колин Маккалоу, книги Карсона Памука. Так и проходили их дни, мать Марипосы сходила с ума, а девушка, закрывшись в своей комнате, сидела, читая пьесу «Татуированная роза», она была закована в каменных стенах дома. Читала, читала, читала, мечтала об Карсоне, о жизни с человеком, которого любила, ей был противен Эмин, но, идея того, что она выйдет за него и вырвется из этих оков, приносила успокоение, тогда Марипоса сможет быть рядом с любимым, её саму пугали эти мысли, но она уже мечтала о смерти матери. И это случилось, её мать умерла. Прямо после свадьбы с Рамазаном Ренатовичем- учителем Марипоса, который был ей приятен, но она, вымотанная издёвками матери, была даже счастлива тому, что мать умерла.