Три эпитета

— Опиши меня. — Что?

***

      Мария проснулась на десять минут позже обычного и весь день полетел к чертям. У неё были чёткие инструкции, чёткое расписание. И всё сбилось из-за лишних, чёрт бы их побрал, десяти минут сна.       В итоге служанка бегала от дела к делу, кое-как успевая сделать несколько поручений одновременно. С переменным успехом у неё получалось, вроде бы…       Настоящим испытанием стало приготовление Зала Омовения. Нужно было отмыть всю ванну от старой крови и наполнить её свежей прямо к появлению Госпожи Димитреску. И как назло кровь не хотела отмываться. С сильным трудом отмыть почти получилось, оставалось надеяться, что Госпожа не заметит, ведь ванна, к её приходу, уже будет наполнена вновь.       Затем Марии предстояло убраться в Ателье, она чувствовала себя так, словно она одна работала в замке, куда же подевались остальные служанки? Ещё прошлым вечером они сидели на кухне, в свободное от работы время, и болтали о своих делах. Кто-то рассказывал о влюблённости в Госпожу, а кто-то обмолвился, что влюбился в одну из её дочерей.       Мария закатывала глаза на эти глупости. Умом она понимала, что они всего лишь рабочие и расходный материал. Хоть сердце и обливалось кровью от осознания, что всё-таки в чём-то девушки были правы. Госпожа была самим воплощением грации и красоты, она как Богиня Венера, только в тысячи раз лучше.       Её дочери так же не были обделены красотой. Марии больше всего нравилась Бэла, как самая адекватная и спокойная из сестёр. Хоть и кровожадности у неё было не меньше, чем у других, девушка старалась сдерживать свои внутренние порывы, зная, что одно неверное убийство, пусть и ради развлечения, приведёт к строгому наказанию от матери.       Другие же две позволяли себе некоторые вольности, за что и получали нагоняй. Чаще всего наказаниям подвергалась Даниэла, словно глупый щенок продолжавший наступать на одни и те же грабли. Однажды она настолько заигралась, что убила сразу троих служанок, этот случай был задолго до прихода Марии, но до сих пор о нём ходят разные слухи и легенды.       Наказание было жестоким, до сих пор никто так и не знает, каким именно, но после него целый месяц Даниэла никого не убивала и вела себя, как самая примерная девочка.       Мария работала почти весь день, даже забыла пообедать, она носилась из комнаты в комнату, выполняла поручение за поручением, пока не была вызвана в личные покои Госпожи.       Она постучалось, изнутри послышался голос: — Войдите.       Служанка отперла дверь и тихими шагами вошла внутрь. — Госпожа Димитреску, ваши поручения выполнены.       Альсина сидела на кровати, сложив ногу на ногу. В руке у неё был мундштук с подожжённой сигаретой, с кончика которой шёл дым. Госпожа была одета в красный махровый халат, открывающий вид на большие груди и сильные ноги. Мария честно старалась не смотреть, отводила взгляд.       Госпожа это заметила и усмехнулась, кажется ей польстило смущение служанки. — Ты хорошо поработала, Мари, — когда Госпожа слегка сокращает имя своей служанки, у той подкашиваются ноги. Она произносит это сокращение так ласково, словно мурлычет. — У меня для тебя есть небольшое поручение. Оно важное, запомни его и обязательно выполни. Это понятно? — Да, Госпожа.       Мария поклонилась, в ожидании нового приказа. — Опиши меня. — Что?       Служанка не поняла, может ей показалось, может она не расслышала, может что-то ещё. — Ты всё правильно поняла, моя дорогая. Я хочу, чтобы ты описала меня тремя, — Альсина демонстративно показала три пальца, после она затянулась и выпустила дым изо рта. — Эпитетами. Ровно три, ни больше и ни меньше. Понятно?       Мария глупо уставилась на Альсину. Не понимая почему она должна это делать, что случилось, от чего такой странный приказ придумала Госпожа? — Да, Госпожа, — чуть повременив с ответом, кивнула служанка.       Волосы Альсины струились по плечам, завиваясь на кончиках. На её губах не было привычной алой помады, глаза не были накрашены, на ней в принципе отсутствовал весь макияж. — Какой срок? — решилась на вопрос Мария. — Ровно двадцать четыре часа, — сделав очередную затяжку, ответила Димитреску. — И ни секундой больше. На завтра ты освобождена от всех поручений, кроме этого. Я желаю услышать что-то новое, чего не слышала никогда. Удиви меня, Мария.       Удивить… вампиршу, что жила уже добрую сотню лет, а то и больше… Удивить… Ту, которая слышала самые разные красивые слова, самые разные ласки, самые разные… Удивить… Альсину Димитреску. — Да, Госпожа, — Мария поклонилась. — Непременно. — Ты свободна.       Развернувшись, девушка вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. — Посмотрим, что ты придумаешь, мышонок, — улыбнувшись сказала Альсина, прекрасно зная, что Мария её уже не слышала.

***

      Ей не спалось. Да и как она могла? После такого задания она засиделась гораздо дольше обычного, Мария думала и думала, всего три слова… Ей нужно было подобрать всего три слова, чтобы впечатлить Госпожу.       Но какими эти три слова должны быть? Что подчеркнёт всё великолепие Леди Димитреску? Что её удивит? Мария была готова рвать волосы на голове, ведь именно туда должны были прийти слова… Но они не шли. — Красивая? Глупо, — она ходила по комнате взад-вперёд, её ночная сорочка, розового цвета, волочилась по полу. — Она это уже слышала миллионы раз. Что нужно сказать?       Сколько бы она не думала, слова в голове так и не появлялись.       И так прошла целая ночь. Мария уснула почти под утро, проспав до обеда, она почти ужаснулась, что пропустила пробуждение, но затем вспомнила, что она свободна на целый день.       Мозговой штурм вновь продолжился. — Чудесная? Прекрасная? Властная? — перечисляла служанка. — Нет, всё не то.       Марию бесило собственное бессилие в, казалось бы, таком простом деле. Всего лишь три слова, нужно придумать три слова… Три слова, которые никак не желали идти в голову. — Нет, нужно зайти с другой стороны. Что я знаю о Госпоже?       Она принялась рассуждать. Дело наконец сдвинулось с мёртвой точки.       К вечеру она уже была готова.

***

      Постучавшись в дверь ведущую в личные покои Госпожи, получив разрешение, Мария вошла внутрь. — Ваше поручение выполнено, Госпожа.       Альсина сидела за рабочим столом в своём привычном белом платье и чёрной шляпе. На её руках отсутствовали незаменимые кожаные перчатки. Она держала перо и что-то подписывала. — Говори, — коротко сказала женщина. И затем поспешила добавить. — И объясняй почему ты выбрала именно то слово, которое выбрала. Не волнуйся, будь смелой, говори всё, что у тебя на уме.       Тихонько кивнув, Альсина увидела это через зеркало напротив которого сидела, Мария начала: — Вы заботливая. Я выбрала это слово потому что вы очень заботитесь о своих дочерях. Ваша любовь в их сторону не поддаётся описанию.       Димитреску коротко усмехнулась. — Это правда, Мари. Я согласна с твоим наблюдением. Продолжай.       Мария набралась смелости и продолжила: — Вы элегантная. Каждое ваше движение отточено до идеала, вы прирождённая графиня.       Альсина хмыкнула, кажется, она ожидала большего. — И последнее… Вы… Грустная.       Альсина обернулась слишком резко, чем напугала Марию. Девушка вздрогнула. — О чём ты? — Ваши глаза, Госпожа… Тогда… Несколько недель назад, вы прошли мимо меня… Вы показались мне грустной и с тех пор ваш взгляд не изменился…       Госпожа повернулась обратно к зеркалу, отложив все дела в сторону, она пригляделась к своему лицу. — Я… Правда грустная?       Хозяйка заметила, что её глаза и впрямь потускнели, в них не было привычной яркости и задорности. — Точно, ты права, — медленно произнесла Альсина. — Ты права.       Жестом она подманила служанку к себе, та повиновалась, покорно подойдя ближе. — Тогда давай это исправим.       Игриво улыбнувшись, женщина положила свою большую ладонь на затылок Марии. Притянув ту к себе, Альсина нагнулась и её губы мягко прикоснулись к губам ошарашенной служанки.       Мария тотчас почувствовала вкус вина, это была не привычная кровь, какую всегда пила Госпожа, это действительно было самое обычное вино. И лишь, когда Альсина отстранилась, служанка увидела стоящий на столе неподалёку пустой бокал.       Вот откуда был этот вкус. — Я…       Пыталась вымолвить девушка, но собственный язык напрочь отказывался слушаться. — Ты свободна, мышонок, — улыбнувшись сказала женщина. Кажется её взгляд стал чуть ярче, чем бы до этого. — Завтра возвращаешься к своим привычным обязанностям. — Д-да, Госпожа.       Мария на дрожащих ногах вышла из покоев Леди Димитреску. — Что за чертовщина сейчас произошла?       Прошептала она не веря, что только что поцеловала свою Госпожу.       Тем временем в своих покоях Альсина поправляла слегка смазавшуюся помаду. — Грустная, надо же, какой у меня проницательный мышонок.