Баллада о змее и певчей птице

      Госпожа Зарянка в совершенстве владела искусством подавать себя — это Яшма уловила ещё при первом взгляде на красивую галовианку с изящным нимбом. Каждое её движение, взгляд, улыбка… всё в ней было направлено на зрителя, она служила любому, кто обращал свой взор в сторону звезды Пенаконии.       Яшма наблюдала за маленькой птичкой с искренним любопытством, попутно обдумывая свои планы на неё. И не слишком удивилась, когда хватило одного светского разговора в перерыве переговоров с господином Люцерном, чтобы позже Зарянка сама впорхнула в её номер в поисках «Доброй Яшмы».       Конечно, она великодушно выслушала её слегка сбивчивую речь, позволяя певчей пташке продемонстрировать все свои таланты, пока сама, пряча любопытный взгляд в тени своей шляпы, любовалась распахнутыми яркими глазами, блеском бледных локонов, струящихся по обнажённой спине, трепещущими крылышками, которые выглядывали из-за её ушек (ах, ну какая прелесть). Декольте её сценического платья с пышными рукавами вместе создавали впечатление распустившегося цветка, в центре которого Зарянка светилась любовью ко всему живому. Яшма улыбнулась своим мыслям — как, должно быть, любят обманываться мужчины этой показной невинностью.       А ведь госпожа Зарянка не была трофеем. Умная, рассудительная, совсем не простая девочка. В конце концов, её брат в оковах брошен в тюрьму, а она на свободе произносит тост на Фестивале, как интересно сложились события. И как же она тогда сказала… «Не бывает вечных союзников, как не бывает и вечных врагов» — очень красиво.       Мимо такого десерта Яшма пройти не могла, нестерпимо хотелось попробовать хотя бы ложечку.       — Вам нравится, госпожа Яшма? — спросила Зарянка, когда им принесли заказ в кофейне.       — Да, — Яшма прищурилась, поднимая взгляд, и по её губам скользнула змеиная улыбка: — Мне очень нравится.       Зарянка похлопала длинными ресницами, опустила глаза. Было заметно, что смутилась, хотя старалась сохранить безмятежный вид, соответствующий спокойной и властной женщине из Корпорации. Мило.       Ещё милее только её искренние надежды на вызволение господина Воскресенья из тюрьмы. Она так о нём заботилась — в этом что-то было, нечто большее, чем братско-сестринские узы. На своём жизненном пути Яшма повидала многих, кто был готов продать всю свою семью за сущую мелочь: родители продавали детей, братья — сестёр, сёстры — братьев. Обыденная сделка. Но в зелёных озёрах глаз госпожи Зарянки при упоминании брата отражались совсем иные желания, чуждые выгоде.       Надламывая ложечкой сладкий бисквит, Яшма вспомнила рекламу косметики, в которой снялась Зарянка. Очаровательная девочка превосходно сыграла томную и загадочную девушку, вдруг растерявшую всю свою невинность, превратившуюся из народной звезды в саму недоступность. С билбордов под маской образа на всех смотрела настоящая Зарянка — та, что навязывала Гармонию, та, на чьей шее остался шрам от пули, та, за чьим взмахом ресниц скрывалась порочность, которой пропитана вся Пенакония.       — Я думаю, что могу помочь вам, — задумчиво проговорила Яшма, мешая сливки в кофе.       — Правда? — певучий голос едва не дрожал от сдерживаемой радости. Иногда Яшме казалось, что у надежды есть запах — до того приторный, что становился ядовитым.       — Да, — поймав распахнутый взгляд напротив, Яшма с нежной улыбкой опёрлась подбородком на подставленную кисть, и её голая щиколотка под столом коснулась чужой лодыжки. Зарянка только сглотнула, но вовсе не выглядела испуганной. — Я уже наведалась к вашему брату после нашего первого разговора. Прежде, чем я смогу продолжить, мне будет нужно ещё кое-что…       — Что угодно… — прошептала Зарянка, не пряча ноги, а лишь переложив их удобнее, чтобы госпожа Яшма могла скользнуть выше.       В её номере на корабле «Лучезарный шпат» было немного мрачно, зато открывался великолепный вид на весь Золотой миг, лежащий у ног лучших из лучших. Миг, затерявшийся под туфелькой госпожи Зарянки, безропотно позволившей Яшме обвязать свои руки от локтей до запястий сиреневой верёвкой за спиной. Закончив плести узор, Яшма перебросила её длинные волосы с плеча назад, и струящийся бледно-голубой водопад почти полностью скрыл красивое зрелище обвязки.       Вблизи она заметила, как подрагивали крылышки маленькой птички, и её волнение было лестно. Яшма невесомо коснулась обеими ладонями голых плеч Зарянки — крылышки задрожали сильнее. Не отдаётся бездумно на волю судьбы, не перестаёт чувствовать — редкое явление среди тех, кто ложится в постель нелюбимых за награду.       — Вы же не боитесь, госпожа Зарянка? — с лёгкой насмешкой шёпотом спросила Яшма возле её уха, лицом касаясь пёрышек.       — Н-нет, — запнувшись, ответила Зарянка и инстинктивно дёрнула связанными руками, а следом крылышки вспорхнули, из-за чего Яшма отстранилась, и накрыли пылающие румянцем девичьи щёки. — Ох, простите, иногда я словно разучиваюсь ими управлять.       Яшма молча улыбнулась за её спиной. Прирождённая актриса-галовианка, буквально выросшая на сцене, и могла потерять контроль над частью себя? Птичка умела выдавать фальшивые ноты. Если обвязать её кнутом и сжать его чуть сильнее… как запоёт?       В руку привычно легла рукоятка призванного кнута, который спускался к их ногам змеиным позвоночником. Яшма прижалась грудью к сведённым лопаткам Зарянки, лёгким взмахом перехватила кнут второй рукой так, что он туго натянулся, сияя фиолетовым свечением, на уровне живота попавшейся в ловушку пташки. Испугавшись, Зарянка резко вздохнула, и Яшме открылся обзор на ложбинку между её грудей, уходящую прямиком в скромный вырез платья.       Цветок распустился в её руках, было тяжело удержаться от желания пропитать нежные лепестки ядом. Прижавшись к ней теснее, опутав собой, Яшма совсем не скромно провела кончиком носа за маленьким алеющим ушком, ласково подула на основание крылышка, чувствуя, как трепетала от её действий добыча, и игриво прикусила его. Зарянка дёрнулась, несдержанно всхлипнула, и эти звуки подействовали на Яшму пьяняще. Они прекрасно сочетались с её любимым запахом — страхом, смешанным с возбуждением.       — Вам холодно? — с притворным удивлением шёпотом спросила Яшма ей на ухо, ослабляя кнут, чтобы он провис. — Вы вся дрожите…       — Я… — нежный голос Зарянки растерял всю гармонию, и звонкая гласная оборвалась, когда кнут медленно потянул вверх край её платья, обнажая сведённые ноги.       — Я слушаю, — усмехнулась Яшма, продолжая задирать платье. Она положила подбородок на голое плечо Зарянки, чтобы наблюдать за своими же действиями, тем более крылья снова закрыли всё её смущённое личико и не мешались. — Что вы, госпожа Зарянка?       — Я… ах…       Проскользнув по бёдрам, кнут выпустил платье и, плотно прилегая к телу, пошёл выше по животу, обвёл грудь, часто вздымающуюся от участившегося дыхания. Яшма наслаждалась каждой микро реакцией Зарянки: сжатыми кулаками связанных за спиной рук; вздрагиванием на каждое интимное прикосновение; нетерпеливым ёрзанием, ведь стоять ровно на месте ей становилось всё сложнее. Очаровательное создание.       Её можно было заставить, принудить, поиздеваться вдоволь — Яшма чувствовала, что Зарянка ради помощи брату готова на всё. Как повезло птичке попасться в кольцо доброй змейки, которая не станет злоупотреблять полученной властью, если можно просто терпеливо дождаться, когда она начнёт изводиться и умолять сама. А терпеть Яшма умела.       — Надеюсь, я не буду вашей первой? — она уточнила с улыбкой, словно случайно проходясь кнутом по груди Зарянки вверх-вниз.       — Не будете, — неожиданно спокойно ответила Зарянка. Начинала входить во вкус происходящего…       — Оу, — Яшма отбросила кнут, успевший исчезнуть на полпути к полу, обняла Зарянку всё также со спины и положила обе ладони на тонкую талию, — я одновременно расстроена и восхищена.       Зарянка даже не стала выглядывать из-за крылышек, плотно закрывающих её глаза, и только розовеющие пятна на шее выдавали её смущение.       Пробежавшись пальцами по плотно прилегающему корсету платья, Яшма сжала через ткань упругую грудь, идеально ложившуюся ей в руки, с усмешкой прислушалась к сбившемуся дыханию. Напряжённая, но жаждущая больше. Неужели девочка не использует свои таланты резонанса Гармонии, чтобы получить, что хочет, ей ничего не стоит настроить любого на нужную волну… Тело артистки в нежных руках Яшмы ощущалось плавящейся карамелью — вот-вот потечёт по пальцам, успевай слизывать.       Оказалось, под верх её платья слишком легко забраться. Яшма с упоением целовала подставленную шею пылающей стыдом Зарянки, пока во всю тискала аккуратную грудь с маленькими твёрдыми сосками, чувствуя биение дрожащего сердца. Даже стоны её звучали мелодично — от их мелодии немного мутнело в голове, что вызвало у Яшмы улыбку. Одной рукой она расстегнула украшение на её шее, откинула побрякушку прочь и прошлась поцелуями от уха ниже к сгибу шеи, коснулась губами шрама от пули. Птичка в её хватке снова дёрнулась, изогнулась, но деваться было некуда — Яшма только прижала её к себе ещё теснее, царапнула зубами бархатную кожу, особо чувствительную в когда-то повреждённом месте.       Зарянка совсем обмякла под ласками, сопротивление сошло на нет, и она откинула голову на плечо Яшмы, раскрываясь ещё больше. У неё онемели связанные руки, но она уже не чувствовала. Вся Пенакония, весь «Лазурный шпат», вся жизнь сузились до пальцев госпожи Яшмы, сжимавшихся на её сосках. Больно, а следом сразу приятно до головокружения и подкашивающихся ног. Онемевшие пальцы неловко вцепились в край юбки Яшмы, что заставило ту отвлечься от увлечённого изучения застёжек платья, чтобы избавиться от него.       Последняя застёжка поддалась как раз вовремя — сценическое платье соскользнуло по изящным изгибам на пол, осталось лежать в ногах цветным ворохом. Яшма подтолкнула Зарянку вперёд, чтобы та переступила через него, неспешно обошла её, любуясь, поправила длинные волосы, мягко распутав несколько локонов.       — Дам вам бесплатный совет, — вкрадчиво проговорила Яшма, заглядывая в распахнутые глаза, выглядывающие из-за крылышек, — подумайте добавить в исполнение ваших песен немного эротики. Вы слишком прекрасная, чтобы прятаться, а сейчас в моде как раз раздеваться на сцене…       В зелёных глазах сверкнула молния гордости — Яшма усмехнулась. Безусловно, госпожа Зарянка, представительница Семьи и голос самой Гармонии, не опустилась бы до подобного, но подразнить её было забавно. Яшма прошлась любопытным взглядом по острым ключицам, обнажённой груди с напряжёнными сосками, плоскому животу и кружеву белья, чьи чёрные перекрёстные полоски спереди особенно контрастировали с белой нетронутой кожей. Поместить бы такую птичку в золотую клетку, чтобы украсить кабинет, на подобную красоту можно смотреть вечно.       Яшма протянула ладонь к её лицу, легко провела костяшками пальцев по крылышку, которое приоткрылось, позволив коснуться щеки. Подойдя вплотную, Яшма заставила Зарянку задрать голову себе навстречу, поцеловала покусанные губы, ощутила вкус её помады, мешающейся с собственной. Зарянка ответила, слабо и неуверенно, скорее позволила Яшме хозяйничать в её рту, сама способная только на приглушённые стоны от чужого напора и того, как тёрлась голая грудь о платье госпожи Яшмы. Каблуки туфель предательски закачались, ноги совсем отказывались держать, норовя согнуться и уронить Зарянку на колени.       Улыбнувшись, Яшма облизнулась от их поцелуя, заметила, как зелёные глаза растеряли всякую осмысленность, и потянула Зарянку за собой к дивану для гостей. Бедняжку хватило на несколько шагов, чтобы от несильного давления на плечи она, покачнувшись, всё же опустилась на пол.       — Если вы чего-то хотите, госпожа Зарянка… — Яшма элегантно присела на край, закинула ногу на ногу перед лицом, залитым бледно-розовой краской, — …вам достаточно подать голос, чтобы желание исполнилось, не так ли?       Улыбка Яшмы стала ещё хитрее, когда их взгляды встретились. Зарянка хлопала длинными накрашенными ресницами, крылышки в бессилии опали ей на плечи, но она была настолько изведена происходящим, что в моменте ей не показалось странным ни собственное положение обнажённой на коленях со связанными руками, ни полностью одетая сидящая перед ней топ-менеджер КММ.       — Да… — всегда такой нежный голос звучал хрипло и тихо, но Зарянка не отвела глаз, с достоинством глядя снизу вверх на Яшму.       Яшма провела щиколоткой по её плечу, цепляя застёжкой туфли пышный рукав, который так и остался на руке Зарянки поверх верхнего края верёвки. Принуждать такую высокую фигуру Пенаконии целовать себе ноги было слишком, не такие уж они подружки, хотя в груди Яшмы весело сверкнула маленькая искорка желания, вероятно, отразившаяся в прищуренных глазах, потому что Зарянка неожиданно прищурилась в ответ. Почти воинственно. Почти готовая передумать, потребовать развязать себя, упорхнуть.       Интересно, как бы она это провернула — действительно околдовала бы своим пением? Яшме почти захотелось проверить свою теорию.       Но вместо порчи отношений с Семьёй она только развела ноги, наклонилась к Зарянке, обеими ладонями беря её личико, пальцами сжимая крылышки у оснований, от чего пухлые губы приоткрылись и Яшма поцеловала её вновь. Жадно, требовательно, до жалобных всхлипов себе в рот. Отстранившись, она любовно оглядела Зарянку, расслабившуюся и забывшую о сомнениях, терзавших секунду назад. Как просто.       — Так чего вы хотите? — прошептала Яшма, гипнотизируя птичку блеском змеиных глаз.       — Вас, — в тон ей прощебетала Зарянка. Маленькая обманщица. Актриса, которая составила бы конкуренцию Недотёпе в маске.       — Я заметила по тому, как вы цеплялись за мою юбку, — Яшма оставила поцелуй на пылающей щеке, выпрямилась и села так, чтобы Зарянке ничто не мешало забраться под ту самую юбку.       Зарянка приняла приглашение — осторожно коснулась губами внутренней стороны бедра рядом с пряжкой портупеи, услышала тихий смешок Яшмы из-за пёрышек крыльев, щекотавших нежную кожу. Зарянке показалось, что и у неё, даже в её откровенном виде, была небольшая власть над госпожой Яшмой. Она продолжила медленно целовать сантиметр за сантиметром, поднимаясь выше к краю белья, почувствовала, как на затылок легла рука Яшмы, пальцами зарылась в волосы, оттесняя её нимб.       Зарянка не слишком разбиралась в сексе: не интересовалась, не искала, после благословения посвятив свою жизнь служению Гармонии, на чьём пути рано или поздно перестаёшь принадлежать сам себе. С Яшмой, дразнящей и завлекающей, она вдруг испытала необычный спектр ощущений, пусть даже встретились они из-за договора о помощи брату. Это Зарянку не волновало, её мысли были только об удовольствии, о покалывании внизу живота, о вкусе госпожи Яшмы, который размазывался по губам, собирался на языке. Что-то новое, волнующее, далёкое от привычного ритма жизни.       В конце концов, не всё же развлекаться только Воскресенью.       Несмотря на неопытность, Зарянка интуитивно понимала, что делать, и если от касания языком к точке между складок госпожа Яшма вздыхала глубже, то стоило повторить, провести по кругу, коснуться самым кончиком, лизнуть на пробу сильнее. Ласковая рука в волосах стала жёстче — Яшма собрала её копну волос в хвост, сжала его в ладони, и Зарянка подумала, что будь та мужчиной, то, вероятно, заставляла бы насаживаться на член до горла. От похабной фантазии тело прошибла волна возбуждения, от чего Зарянка сжала ноги, но стало только хуже из-за трущегося о промежность белья. Ей страшно хотелось прикоснуться к себе, но руки всё ещё были обездвижены, приходилось одёргивать себя, чтобы верёвки не врезались, что одно и помогало отрезвлять туманившийся мозг.       В какой-то момент бёдра Яшмы сошлись так резко, что едва не сломали Зарянке крылья, из-за чего она от неожиданности зашипела, а её уже тянули за волосы себе навстречу, заглушили шипение голодным поцелуем. От боли в натянутых волосах в уголках глаз Зарянки собрались невольные слёзы. Госпожа Яшма была довольна — Зарянка почувствовала себя так, словно выиграла приз в конкурсе пения.       — Вы опасная птичка, моя милая, — лиловые глаза напротив сверкнули, губы Яшмы растянулись в насмешливую улыбку. Она не выпустила волос Зарянки и продолжала держать в их хвосте, не давая отвернуться или опустить голову, призывая смотреть на себя.       Зарянка только сглотнула, бессознательно облизнулась, чувствуя, что всё лицо было измазано в слюне и смазке. Наверное, она выглядела совсем неприглядно и потрёпанно, но, судя по плотоядному взгляду Яшмы, подобный вид ни чуть не делал её хуже.       Неожиданно Яшма легко сползла с дивана на колени, вклинилась между разведённых ног Зарянки и, вовлекая её в поцелуй, свободной рукой спустилась от груди к низу живота. Зарянка ахнула от пальцев, коснувшихся мокрого от собственного возбуждения белья, и Яшма с удовольствием съела её судорожный стон, забираясь под влажную ткань, утопая пальцами в вязкой смазке. Хватка в собранных волосах стала совсем железной, Яшма не позволяла сделать лишний вдох, по-змеиному сжав свою жертву, чтобы она сдалась ей. От её пальцев, так свободно касающихся самых интимных мест, вызывающих по телу разряды тока, Зарянку трясло, но поцелуи душили только сильнее. У неё закружилась голова, на секунду ей показалось, она вот-вот потеряет сознание.       Всё тело пылало, боль в руках отдавалась пульсацией, встречающейся с блаженством. Не слыша себя, Зарянка стонала, извивалась и билась птичкой в клетке от захлестнувшего оргазма, такого яркого, что у неё не хватало оставшихся сил справиться со взрывом чувств и ощущений. Яшма отпустила её волосы, и Зарянка едва не свалилась на спину, но была бережно подхвачена за поясницу двумя руками, прижата к пышной груди госпожи Яшмы, которая мягко погладила её по окончательно спутавшимся локонам.       С трудом дыша горящими лёгкими, Зарянке понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя, но когда Яшма развязала ей руки, всё перед глазами снова поплыло от безумной боли, словно в каждую клеточку от запястий до кончиков пальцев вонзили иглы. Она то и дело всхлипывала, крылышками стирая выступающие слёзы, пока Яшма растирала ей руки, помогая птичке вернуть чувствительность. За медитативным занятием она подумала, что связанные за спиной руки Зарянки до того выглядели как перевязанные крылья.       — Госпожа Яшма, — дрожащий голос вырвал её из праздных размышлений.       — Да, госпожа Зарянка? — подняв взгляд от тонких пальцев, Яшма встретилась с тёмной зеленью её глаз, ещё влажных от пролитых слёз.       Она ожидала увидеть злость или горечь от осознания, во что её ввязала ужасная представительница Корпорации, но пенаконийская пташка удивила в очередной раз, когда слабо улыбнулась:       — Этого ведь недостаточно за вашу помощь?       Яшма удивлённо приподняла брови, усмехнулась, успокаивающе проводя большим пальцем по запястью Зарянки в своём плену.       — Разве это был не маленький подарок от вас мне за выгодную сделку? Вы не должны мне больше того, что уже сделали для Корпорации.       — Но… — глаза, обрамлённые следами растёкшейся туши, распахнулись шире, но Яшма оставалась невозмутимой.       Притворно вздохнув, она обвела скучающим взглядом свой номер, пока продолжала сжимать руку растерявшейся Зарянки в ладонях.       — Знаете, меня начало укачивать на этом прекрасном корабле. Учитывая, что наши задачи выполнены, а все желающие уже зашли ко мне, чтобы исполнить свои желания…       От мысли, что бедной Топаз придётся остаться и заканчивать дела по бумагам с господином Оти, Яшма наморщила нос. Этот противный самонадеянный торгаш… Зарянка, слишком обессилевшая, чтобы вести беседы, молчала, пока заботливая Яшма помогала ей надеть платье, скрыть шрам на шее под украшением и поправить макияж, иначе любому за пределами номера непременно стало бы ясно, чем она занималась внутри.       — Мы же ещё встретимся? — вдруг спросила Зарянка, когда Яшма надела шляпу перед зеркалом и откинула прядку от лица.       — Возможно, — обернувшись, она вежливо улыбнулась, — мне ещё придётся нанести несколько визитов в вашу тюрьму… Ваш брат, честно говоря, не слишком сговорчив.       — Он согласится, — кивнула Зарянка, возвращая ей улыбку. — Буду вас ждать. Двери Пенаконии всегда открыты для вас.       — Рада слышать.       Яшма посмотрела на неё по-новому, внимательно, без снисходительности. Всё шло само ей в руки, но госпожа Зарянка… Ох, ангелочек с нимбом предвосхитила все её ожидания, актив, достойный вложений, а Яшма любила дополнительные дивиденды, особенно когда ради них не приходилось стараться. Хотя лучше всего такие инвестиции показывали себя со временем.       — До встречи, госпожа Яшма, — послав ей невинный взгляд, словно ничего и не было, Зарянка выпорхнула из номера.       — До встречи, — в тишине проговорила вслух Яшма.       Хорошо, что она умела ждать. Столько, сколько потребуется, чтобы такие активы, как госпожа Зарянка и господин Воскресенье, принадлежали ей полностью.