Trading Hall

День 1 Я знал, что рассказами про путешественников нас только пугают! Он был такой красивый, весь в стали, с белым-белым плащом за плечами. Приплыл к нам на лодке из-за непролазных скал, и первое что сделал — лестницу. Лестницу! Джимми в первый раз за несчетные дни смог спуститься по скале вниз, к плодородной земле и ждущей внимания пшенице. Удивительно добрый человек. Жалко, что ушел. День 8 Путешественник вернулся! В этот раз он приплыл на лодке и первым делом устроил для Джимми внизу небольшой домик с парой кроватей, чтобы ему не приходилось каждый раз подниматься наверх. А потом направился прямиком к чёрному порталу, который разворотил дом старосты много дней назад. Мы все к нему уже привыкли: у лавы можно греться вечерами, а чёрный обсидиан такой твёрдый, что об него можно выправить лопату одним ударом. А дом, который им разворотило, мы давно приспособили под склад… А ещё путешественник купил у меня хлеб. С тех пор, как Джимми смог спускаться вниз, хлеба у нас много. Я-то больше по морковке, она вкусная, но разнообразия хочется. День 9 Путешественник оставался на ночь в заброшенном доме. Мне не спалось, и я видел в окно, что и он тоже не ложится. Кажется, поставил свой верстак и что-то делал. Долго смотреть в окно я не решился: деревню наполняли тихие протяжные стоны тех, кому не повезло так, как нам. Не люблю смотреть на них: зомби, с их мерзкими расплывшимся, распухшими лицами, и скелеты с пустыми провалами глазниц… ух. И что, пусть по деревне ходит Страж, звуки их сражений ещё страшнее. Всегда стараюсь уснуть чуть раньше, чем они появятся. Только вчера не спалось. Наверное, все ещё волнуюсь из-за путешественника. День 12 Они приехали вдвоём. Такие все в стали, в плащах, с книгами. Вертели карты, размахивали руками, потом достали настоящую алмазную кирку — я про такие даже сказок не слышал! — и как начали рубить портал! Мне даже как-то жалко стало, это наш портал, и вообще. Только они его не срубили, а наоборот: дыры залатали, забором обнесли… И зажгли. Никогда такой красоты не видел. Только звуки из-за него доносятся странные. День 13 Снова не спал всю ночь. Путешественники так и скакали туда-сюда в портал, несколько раз я слышал из него то свиной визг, то детский плач. Зомби упёрся лбом в мое окно и простоял так всю ночь, сверлил меня взглядом. Эти налитые кровью глаза на лице, которое уже почти разложилось, эти ошмётки плоти, эта отпавшая челюсть и вываленный язык… Страшнее только утром, когда языки пламени медленно охватывают его, и он горит, смотрит, тянет руки и горит. Нет, ещё страшнее — когда ты понимаешь, что уже рассвело, а он так и не загорелся. Вот как сейчас. Дверь не открываю, страшно. День 14 Джимми пропал. Вечером путешественники закончили с порталом, на обратном пути избавили нас от остатков зомби и уплыли на лодках, а утром мы поняли, что пропал Джимми. Такое случается: иногда мы не успеваем спрятаться по домам, и тогда смерть от рук зомби — это милосердие. Можно ведь стать таким, как они, и сгореть наутро. Стеф-кузнец говорит, что видел, как Джимми увозили на лодке путешественники. Врет, ну точно врет. Зачем он им? День 19 В мире есть твари похлеще, чем зомби и скелеты Раньше об этом говорили, но сегодня я видел сам, как из портала появился свиночеловек. Просто натуральная свинья, которая стояла как человек, ходила как человек и даже была одета как человек. Тварь посмотрела на меня без враждебности, хрюкнула — и начала меняться. Серая гниль распространялась от его глаз, и глаза эти становились дикими и пустыми. Я готов поклясться, что сразу после выхода из портала это создание обладало разумом, но стоило ему сделать вдох, как что-то заставило вывернуться наизнанку его внутренности, выжгло гноем глаза, а за ними и разум, оставило пузырящиеся ожоги на коже… Тварь была дикой от боли, и я был рад, что Страж оказался между мной и ею. День 29 Сегодня новый Страж не появился. Свинотвари появлялись по одной, по две, внезапно — и собирали кровавую жатву. Страж защищал нас как мог, но каждая потеря была все тяжелее и тяжелее. Мы потеряли Карла-фермера, и остался только я со своей морковкой. Что ни делай, морковь быстрее расти не будет, и хотя я старался как мог, нас становилось все меньше. И вот Страж не появился. Если мы продержимся эту ночь, малыши Ивар и Стен войдут в возраст, примут профессии, а если повезёт — смогут освоить фермерское дело. Я буду ухаживать за грядками сколько смогу, а потом запрусь с ними в доме. Если морковь созреет до заката, мы можем попытаться ночью сделать ещё детей. День 30 (?) Голова кругом. Я услышал шаги, когда заканчивал с грядками. Это был путешественник — второй, который чинил портал. Я готов был поприветствовать его, предложить сделку, но он грубым пинком толкнул меня — и под моими ногами оказалась лодка. Остальные уже ждали в домах, у меня была при себе морковь, у нас бы хватило еды ещё на одного ребёнка… Путешественник тащил лодку за собой к обрыву. К чудовищно высокому обрыву, падение с которого никто бы не пережил. Я пытался восстановить равновесие, но снова и снова падал на дно лодки, пока он тащил меня дальше и дальше по рукотворному утёсу. Потом я помню пинок, полёт и ледяную воду. Обессиленный, оглушённый ударом о воду, я лежал в лодке и пытался откашляться. Не знаю, сколько мы плыли. Возможно, пару часов, а возможно, пару дней. Не знаю эти места. Я почти ничего не разглядел, путешественник прямо на лодке завёз меня в огромный пустой зал, и прежде чем я смог опомниться, за моей спиной уже была стена. Он ушел, запер за собой дверь. Здесь нет ничего, кроме каменных стен и пары ведущих в никуда воронок в середине зала. Сыро. Страшно. Как наши пережили ночь? День 32 Джимми не умер! Сегодня мне легче поверить, что путешественники так же столкнули его в лодку, как меня, и увезли. Джимми не умеет плавать и побоялся выпрыгнуть, а потом его заперли. «Заложили кирпичом и камнями, Дик, со всех сторон! Я не мог пошевелиться, не мог сесть или лечь, а вокруг ночами ходили зомби! Местность вокруг нашей тюрьмы Джимми разглядел едва-едва, но это болота, засиженные скелетами и зомби, и мне таких знаний вполне хватило. Бррр. Сюда они, по крайней мере, не проберутся. День 34 Поняли, что здесь есть кровати. Правда, мы не можем до них дотянуться. Но они есть, и их почему-то много. День 40 Пришёл путешественник. Поставил перед нами пару компостеров, раскопал мотыгой почти всю землю в нашей тюрьме, бросил перед нами семян моркови и пшеницы и ушел — поднялся наверх, в дыру в потолке, оставив за собой каменную колонну. Земля здесь сырая и болотистая, но можно попробовать. Я выращивал морковь всю жизнь, и надо признать, безделье просто убивает. Джимми уже занялся пшеницей. Надо спешить, пока он не занял все грядки! День 45 Привычная и простая работа в самом деле меня успокаивает. За эти каменные стены не проберутся ни зомби, ни скелеты. У нас есть еда. Все не так плохо. Вчера Джимми посмотрел на кровати над нашими головами и сказал — мол, Дик, возможно, это его план? И если мы все сделаем, как они хотят, все встанет на свои места? Сорока кроватей многовато для нас двоих. И я согласился. Сегодня детский смех наполняет этот угрюмый зал, и мне кажется, что скоро все будет хорошо. День 50 Нас уже пятнадцать. Нет. Четырнадцать. Пятнадцать нас было утром, когда новое поколение детей вошло во взрослую жизнь. Трей оказался из тех, кто от рождения не пригоден к любой работе, такое случается время от времени. Сорок кроватей — это огромное число, мы бы не обеднели от того, что накормили его… Путешественник явился к вечеру. Он принёс нам больше компостеров, и все больше молодых ребят принимали профессии, а потом он увидел Трея. И прежде чем кто-то из нас успел хотя бы издать звук, пробил мечом его грудь. Если бы я мог спать, меня преследовал бы в кошмарах его хрип, его булькающие вздохи, и то, как по зелёной рубахе расползалось алое пятно. Трей исчез быстро. Меч путешественника сиял алмазами и зачарованием. Только в этот раз алмазы не казались мне красивыми. День 51 Ночью я услышал Стража. Сначала не поверил своим ушам: его тяжелые шаги, негромкий скрежет — все это были самые приятные звуки в мире. Нас здесь, в нашей странной тюрьме, было достаточно, чтобы Страж выбрал нас, пришёл к нам! Лишь на мгновение я испытал тоску по старому дому и тревогу о судьбе своих односельчан, лишь на то мгновение, которое я был в безопасности… А потом Страж начал умирать. Эти звуки, этот доносившиеся непонятно откуда запах гари и кузницы, это шипение и — тишина. Тишина. Молодняк не понимал, что происходит, но когда я посмотрел в глаза Джимми, он плакал. Не только о судьбе явившегося к нам Стража, но и о нашей, беспомощной и ужасной. Мы стали наживкой на крючке путешественников — приманкой для Стражей. День 73 Сегодня путешественник сказал, что нас достаточно. Сорок рабочих станций заняли свои места по сорока каменным гробам, узким настолько, что в них возможно только стоять навытяжку. Сорок человек — тридцать восемь моих выживших потомков — один за одним занимали свои места, и те, кто сопротивлялся, получали пинки и тычки. Встать в свой каменный гроб, увидеть, как над головой пристраивают камень и понять, что не выйдешь никогда. Смотреть на то, как это случается снова. И снова. И снова. Я догадывался, что они ещё не закончили нас мучить, но молодняк, привыкший вольно бегать хотя бы по тюрьме, жить в сытости, плодить потомство — о, их глаза открывались… Когда очередь дошла до меня, я посмотрел в глаза путешественника, пытаясь найти в них понимание, поддержку, сострадание. И встал на указанное место сам, не дожидаясь пинка. День 80 Он провёл неделю, обучая молодняк. Изучал с библиотекарями зачарования, пока они не освоили то, что ему было нужно. Менял кузнецов, столяров и картографов местами, что-то высчитывал, крутил, выкидывал драгоценные станки и создавал новые. Моих соседей-фермеров он обучил работать с разными культурами, и это было правильно. Но когда подступился ко мне со словами «а из тебя мы сделаем рыбака…», то осекся. Посмотрел странно, словно вдруг мое лицо о чем-то ему напомнило. «А,» — сказал. — «Этого я ещё в той деревне испортил». Я не знал, как именно он испортил меня, но чувствовал, что в этот момент решалась моя судьба. Смерть была совсем рядом. «Ладно,» — сказал он. — «Моркови у меня достаточно. Будет так. Лень переделывать». Так и получилось, что жив я потому, что ему было лень. День 93 Тюрьма у нас красивая. Обожженная терракота, ковры, стальные светильники, огромные окна. Я уже привык. Привык к бесконечному, постоянному шуму сгорающих Стражей и падающего по воронкам железа. Привык к своим соседям и к тому, как перекрикиваются Итан и Свен, которых разнесло на разные части зала. Привык к тому, как путешественники приходят, продают нам что-то, покупают что-то и уходят. Это не самая плохая жизнь. День 99 Его мерзкая, вонючая слюна течет по моей руке, пока он, дорвавшись, впивается зубами в мое плечо. Это больно — чудовищно, ослепительно больно, но еще больше это страшно. Зеленые руки с облупленными когтями сжимают мое горло, но это не так плохо, как тяжелая, вязкая пульсация в плече, которая вскоре захватывает руку целиком. Я не могу дышать. Я с ужасом понимаю, что мне не нужно дышать, но уже не могу закричать: язык едва ворочается, распухший, я не мог бы дышать даже если бы мое горло никто не сжимал. Даже когда его никто и не сжимает. Зомби куда-то девается, я снова вижу небо, звезды, луну, пока моя собственная кровь кипит, обжигает, душит меня, пока в моей голове не остается только глубокая, мрачная пульсация… Плоть. Я хочу плоти. Я хочу плоти, а путешественник стоит передо мной и чуть ухмыляется, и я хочу его смерти хочуегосмертихочуегосъестьхочуплотихочу. Он натягивает лук, и в мое плечо врезается стрела. Хочу. Плоти. Руки тяжелые, едва могу их поднять, но когда путешественник кидает мне золотое яблоко, все получается. Плоти. Яблоко. Сойдет. Он делает это в третий раз. Я готов подарить ему все изумруды, что смогу достать, но остальные еще не убеждены. Он повторит. Я знаю, что он сейчас повторит, но когда зомби снова оказывается рядом со мной, все знания уходят, уступая место животному ужасу. Снова. День 101 Морковь? Куплю всю. Рагу? Продам сколько угодно. Хлеб? Шесть порций за изумруд, как и всегда для моего спасителя, для хозяина этой деревни. Сколько угодно. Только не надо снова зомби. Пожалуйста.