Тревожные мысли

«Паника-паника! Паника-паника»

© Дайте танк

День был ужасен. Райли его провела в легкой праздности, не обращая внимания на завтрашний зачёт. И ей об этом многие говорили, что не стоит накручивать себя, всё своим чередом. И она поддавалась под эти сладкие речи, отдавая время весёлым развлечениям. У пульта весь день крутилась Радость, иногда глупо улыбаясь, смотря на остальных. Она говорила о сегодняшних задумках и идеях, её все поддерживали. Вокруг нее образовалась толпа эмоций. Они тоже редко вставляли свои мысли, прикасаясь к панели, на секунду давая девочки вспомнить о чем-то другом. Но никто не противился словам Радости. Только Тревожность сидела в стороне на своём диванчике. Нога не переставая тряслась, отбивая звучный ритм; пока руки изгибали лохматые волосы. Глаза метались по экрану, наблюдая, как Райли то смотрит сериал, то гуляет по парку, то болтает с друзьями. Но она не делала ничего, что помогло бы сдать переводной экзамен. «А если она его не сдаст? Её оставят на второй год! Над нами будут все смеяться! От нас откажется трейнер! Мы будем одиноки!» — она схватилась за лицо, оттягивая пластичную кожу до покраснения. Поток мысли не переставал лить, создавая новые причины для паники. Тревожность пыталась. Много раз. Подходила к пульту, еле дотрагивалась, и Райли уже нервно задумывалась о учёбе, начиная медленно задыхаться, понимая масштаб завтрашнего события. От это в головном отделе всё блекло, оставляя рыжий цветок самосознания блестать во тьме. Её отгоняли. Просили не мешать, и говорили, Райли не нужен лишний стресс, лучше стоит заняться анализом следующей поездки с подругами в кино или разбором выходных. И Тревожность отходила в сторону, но не переставала беспомощно смотреть на происходящее. Иногда только Страх подходил к ней, выглядывая в силуэте Тревожности безысходную тоску. Но смотрел он больше с презрением нежели пониманием, он ничего не говорил, лишь стоял чуть ближе к ней. В этом чувствовалась холодная злоба, от которой Тревожность сильнее вжималась в кресло, пытаясь выровнять дыхание. «Что? Что ему нужно? Он тоже хочет сказать, что я тут не нужна? Но Райли надо взяться за учебу. Нет. Он точно что-то хочет. Почему он так долго смотрит? Он что-то знает? Я чего-то не знаю? Я к чему-то не готова! Надо сделать прогноз! Да, они увидят статистику и поймут!» — Мысли казались громче говора остальных, Тревожность сорвалась с места, начиная что-то высчитывать. В дальнем углу слышались её разговоры с собой, шуршание бумаг, клацание кнопок. И всё так быстро, звучно, слаженно. Она возилась с этим долго, даже очень. Пока рыжая эмоция была занята всем было спокойней, не то чтобы они переживали за неё, просто им было проще от этого. Тревожность сама не заметила, как за составлением графиков, она не уследила за тем, что девочка уже уснула, а эмоции разбрелись по своим спальням. — Нет! Нет-нет-нет! А как же зачёт! Нам нельзя спать! — Тревожность подорвалась с места, как только увидела, что свет начал гаснуть в штабе. — Следует хотя бы прочитать тему. — её слова прозвучали эхом в пустом отделе. Странно, но за пультом никто не остался на ночное дежурство. Вся комната была в разы темнее обычного, и только мягкое свечение кнопок указывало в сторону консоли. Экран был полностью чёрным, дневные воспоминания не светились на полках, самосознание потухло, изредка поблескивая рыжими молниями. В головном отделе стояла тишина, нарушаемая робкими шагами. «Так, Тревожность, всё будет хорошо. Мы должны учиться, чего бы то не стоило. Вдох, выдох.» — она начала резко нажимать по кнопкам, что консоль озарялась ярким оранжевым цветом, отчего приходилось щуриться. — НЕ ПОДГОТОВИМСЯ ВЫЛЕТИМ! ВЫЛЕТИМ — ОСТАНЕМСЯ БЕЗ ДРУЗЕЙ! ОСТАНЕМСЯ БЕЗ ДРУЗЕЙ — ПРИДЕТСЯ БЫТЬ ОДНОЙ! РАЙЛИ, нам надо учить! — Мысли были настолько громкими, словно их произносили извне, стоя над душой. Тревожность даже резко обернулась, нервно вглядываясь в темноту, но никого. В ушах звенели слова, её же убеждения. Райли почти встала, но тут руку Тревожности грубо хватают, отодвигая от панели. Она вскрикнула, зажмурившись от своего же высокого голоса. Рука тряслась в крепкой хватке, как бы она не старалась, но высвободиться не получалось. — Тревожность, хватит! — тихий строгий голос ввёл в замешательство. Он был знаком, но то с какой манерностью он был произнесен… — Перестань, Райли из-за тебя всё время страдает. — С…страх? — её зелёные глаза дрогнули, разглядев силуэт. — От-отпусти, мне больно. — Она снова дернулась, но безуспешно. — «Страдает?! Нет! Я же хочу помочь. Я ведь делаю лучше? Разве нет?» — по щеке прокатилась горячая капля, расплываясь на полосатом воротнике. — Ты лишь мешаешь. Зачем ей волноваться? Зачем ей думать, что будет, если она не пройдёт? Ты портишь её настроение, ты сбиваешь её мысли, делая из них несвязный бред опасения. Ты… ты мешаешься. — Страх впервые был слишком серьезным, никогда раньше Тревожность не чувствовала себя такой беззащитной рядом с ним. Она пыталась отойти, но он крепко держал её. В просторном зале стало так тесно, не комфортно, хотелось сбежать, спрятаться, но Тревожность не могла. Окружение становилось темнее, оставляя лишь высокий силуэт Страха довольно разборчивыми для глаз. В этих знакомых чертах она подмечала некое опасение, которого раньше не было. Это всё давило на нее. Тревожность пыталась дышать, успокоиться, но боль в кистях от этого не уходила, создавая новую почву для паники. — Мы… Мы не можем так! Райли должна! Я обязана! — она тянулась к кнопкам, тщетно пытаясь разбудить девочку. Страх раздражённо что-то говорил, позже силой положив её на пол, лишь бы она ничего не трогала. Тревожность замерла. В таком положении она чувствовала себя излишне неловко и уязвимо. В то время, как он жёстко сжимал ее запястья, прижимая их всё сильней к полу. Его холодные глаза смотрели с укором, отчего Тревожность терялась в словах, не находя ничего, чтобы сказать. Она тряслась, мельком смотря на высокий силуэт Страха. Со щек капали прозрачные слёзы, падая с тихим отзвуком. Взъерошенные волосы поникли, попадая в глаза, перекрывая взор. — Чт...что ты делаешь? — слова были надрывистыми. Ей стоило больших усилий просто не молчать.— «Почему? Неужели я вправду такая бестолковая? Я.я ведь хотела помочь ей. Ай… Кисти, он сжимает их слишком сильно. Прекрати, прекрати, прекрати! Пожалуйста. Почему я не могу это сказать?» — Тревожность открыла рот, но не смогла произнести ни звука. — Тише. Не стоит будить остальных. Ты разве хочешь и им мешать? — Страх приблизился в плотную к лицу, разглядывая красные заплаканные глаза. Он говорил спокойно, словно его эта ситуация не смущала. — Не будь обузой для других. Он незаметно отцепил её кисти, проходясь по полосатому свитеру руками, дотрагиваясь до каждого сантиметра тела. Тревожность постаралась отдалиться, внезапно краснея. Взгляд мутнел под пеленой слез, отчего глаза слипались. Ещё из-за соленых капель их сильно жгло, что приходилось часто моргать. Её хрупкое тело было таким маленьким в сравнение с его ладонями. «Что? Это… нет-нет-нет-нет. Он же не хочет…» — Тревожность не продолжала мысль, но она сама крутилась в голове. — «Пожалуйста перестань. Не надо!» — Я смотрю, тебе тоже это нравиться. — он зло улыбнулся, вжимая лёгкое тельце в пол. Страх аккуратно стал расстёгивать её штаны, всё ещё пристально наблюдая за реакцией. Тревожность вжалась в пол, такой холодный, словно, ледяной, отбирающий последнее тепло. Она дрожала от его действий, но не пыталась убежать. Это было мерзко, стыдно, плохо. плохо.плохо.плохо.плохо.плохо.плохо… «Это всё неправильно. Почему я не могу остановить его? А если я скажу, чтобы он прекратил, что он сделает? Может ещё хуже.» — Тревожность задыхалась, по спине скатывался холодный пот, мигом впитываясь в свитер, отчего лежать на полу становилось неприятно. Она не знала куда деть взгляд, лишь бы не смотреть в его глаза, но и закрыть их боялась. Фиолетовые руки медленно спустили низ одежды, слегка коснувшись слишком чувствительного места. Тревожность выгнулась от бессилия, тихо зашипев. — Страх…нет. не-не надо. — она рвано выдохнула, захлёбываясь в словах. Страх быстро прикрыл ее рот рукой. — Не кричи, вдруг остальные увидят нас. И что они подумают? — он приблизился, что Тревожность чувствовала, как дыхание обжигало щеку. Она робко посмотрела на него, заливаясь слезами. — Что ты грязная, никчемная эмоция. — его голос словно хихикнул на последних словах. В головном отделе становилось душно, отчего голова кружилась в блёклых мыслях. Всё вокруг плыло образами, что в темноте были ужасными. Тревожности мерещились чужие глаза, которые пристально наблюдали за ней, будто злорадно посмеиваясь. Когда Страх снова коснулся её, она зажала рот руками, пытаясь не издавать лишних звуков, как больно бы не было. Она молчала, роняя слёзы. В тишине зала, которую нарушали всхлипы рыжей эмоции, было хорошо слышно, как громко расстегивается замок. как Тревожность сдавленно кричит, ёрзая одеждой. как Страх хватает её тонкие ноги, подтягивая ближе. как он крепко сжимает её бедра, что синяки проступают следом. как она тихо просит остановиться, но просто ноет, мямля слова. как позже она вскрикивает, ощущая сильную боль. «Всё не правда, не правда, нет. Это всё ложь.» Страх не был осторожен с ней или аккуратен, как обычно. Его действия были чересчур резкими, что Тревожность болезненно мычала, скрывая свои стоны в ладонях. Его это даже забавляло, если верить тому, как он улыбался, вглядываясь в её поникшее лицо, на котором остались струйки соленых слёз. Ей уже было нечем плакать. И она просто всхлипывала, давясь воздухом. Тревожность не старалась вырваться, хоть её и не держали. Паника охватывала разум, приковывая тело к полу. Её словно тянуло на дно. Больше не было попыток всплыть. Бесполезно. Мерзко. больно. ужасно страшно. — Хоть на что-то ты годна, Тревога. — слова грубо вырвали из мыслей. — Из тебя неплохая игрушка. — Страх притворно-нежно огладил её щеку, поднимая её взгляд в его сторону. «я правда бесполезна? Мне нет места среди них.нет и всё. Он прав» — Тревожность тихо ныла, не зная больше чему верить, что чувтвовать, что думать. В воздухе стал витать запах металла, а между ног становилось всё больней. Будто её царапали острым лезвием. Она бесшумно молила, чтобы это закончилось, теряясь в памяти. Всё темнело в глазах, и Тревожность с последней надеждой закрыла их. Она резко вскочила, закричав. Она в своей комнате. Темно. Шторы закрыты. Тревожность ощупала себя, не веря в это. На ней была её длинная до пола ночнушка с оранжевыми полосами. Резкие вдохи привели её в норму. «Сон. Сон сон. Всё это сон.» — она нервно рассмеялась, хватаясь за волосы, изламывая их, словно солому. — «Это всё глупости. Я знала. Да! Надо вернуться к работе.» Тревожность оглядела комнату. На стене висел календарь, в который она записывала всё, что должно было случиться с Райли. Сегодняшняя дата была отмечена красным и тремя восклицательными знаками. Она схватилась за голову. «Зачёт! СЕГОДНЯ» — Тревожность ринулась к пульту, забыв переодеться. Но никого не было. Хотя Райли не спала. Тревожность мигом нажала на кнопки, перекрашия пульт в рыжий. — И как ты смеешь трогать пульт? — знакомый голос больше не звучал так радостно. — Отойди от него, ты же грязная! — Радость нахмурилась, силой убирая чужие руки от управления. — Думаешь, я не слышала вас? И как ты только могла это допустить? Ты такая отвратительная, мерзкая эмоция. Тревожность отстранилась, пятясь назад. Изумрудные глаза смотрели в пустоту. На них снова наворачивались слезы. «Откуда она знает? Это было правдой? Мерзкая! Я мерзкая? Моя вина. Я ничего не сделала.» — глаза пытались сфокусироваться на собственных руках, но прозрачные капли мешали. мешались. как и она… — Не трогай пульт! Не хочу, чтобы Райли стала такой же как и ты. — Она громко прикрикнула, уходя вдаль. Тревожность свалилась на свое кресло, сгорая от стыда, который выедал ей другие чувства. Она снова задыхается. В ушах звенит. «Что мне с этим делать!» — она шумно хватала воздух ртом, безуспешно пытаясь успокоиться. Но страх неизвестности лишь нарастал, сбивая все мысли. Вдруг спинка кресла качнулась. На ней появилась маленькая эмоция. Тревожность подпрыгнула, только услышав её копошение сверху. — Зависть. Мне… Мне так жаль. Это я… Во всём… — протараторила она, сбиваясь со слов. — Ты ужасная! — она кричала своим тонким голоском, от которого на спине проступал пот. — Неужели сама не понимаешь? Только ты виновата в этом. Только ты ответственна за всё. — бирюзовая эмоция скрестила рука на груди, свысока смотря на нее. — я не хочу с тобой больше говорить. И Хандра тоже. — Зависть спрыгнула, улизнув в пустоту. Мир вокруг потихоньку крошился на части, оставляя перед взором лишь небольшое пространство. В котором Тревожность тонула. — Ох, Тревога, а я думал, ты оставишь наш маленький секрет в тайне. Тревожность сжалась, поджимая ноги. Этот голос она слишком хорошо помнит. Снова боль, проходящая через ноги, выворачивала живот. Было тошно просто так сидеть бездействовать, но пошевелиться нельзя. «Я не могу, не могу, не могу. Не хочу. Я не такая… это всё…» — она пыталась увернуться от фиолетовых рук, но они были будто везде. — А впрочем, это и к лучшему, чем меньше тайн, тем меньше нужно скрываться от других. — Он снова положил свои руки ей на талию, крепко сжимая ее. — Но неужели теперь все знают, насколько ты никчемная?

***

Тревожность громко кричала. Она вскочила, осматриваясь.

Ни-ко-го.

Вокруг пусто. Экран озаряется яркими снами. Но за пультом никого. Она ощупывает себя. На ней её обычная одежда. Чистая и сухая. На кресле её любимая мягкая подушка. Взмокшее тело чувствовало холод даже сквозь теплый свитер. Глаза пытались разглядеть полумрак. Всё пусто. Всё тихо. Она сползла по креслу вниз. Струйки слёз беззвучно капали, стекая на ворот. Послышались тихие шаги. Тревожность остолбенела, безвольно смотря туда, откуда доносился звук. Руки начали дрожать, из-за чего она сжала свои штаны, чуть ли не рвя ткань. — Тревожность? Всё хорошо? — Страх недоумевающе спросил, смотря как коллега дёргается. — Не-не подходи. Стой! — Тревожность вновь вскочила, громко крича, чем перепугала Страха. Тот чуть не выронил чашку из рук. — Плохой сон? Хочешь поговорить? — он всё ещё всматривался в её глаза, стараясь понять в чем причина этого. — Мне тоже часто… — Нет-нет-нет-нет-нет. — она нервно протараторила, следом выбежала из главного зала, заперевшись в своей комнатке. Тревожность обхватила ноги, лёжа на полу. По щекам с новой силой начали стекать слезы. «Это всё я виновата. Это всё моя вина! Я никчемная эмоция. Только могу, что ныть, стоя вдалеке. Райли будет лучше без меня. Им всем будет лучше.» — её всхлипы мешались со вздохами, заполняя всё пространство, возвращаясь эхом обратно. Отчего Тревожность лишь чувствовала себя ещё более слабой. Она натягивала, волосы болезненно вырывая их. Так душевая боль казалась тише. Так тревожные мысли меркли.