Плата за искренность

Лёша устал. Прохладный летний воздух, развевал вьющиеся от влаги пряди волос, обдувал открытые участки кожи, заставляя неприятно поёжиться от бегущих мурашек. Жизнь шла своим чередом, по крайней мере Лёша пытался заставить себя поверить в это. отталкиваясь ногой от земли раскручивая карусель. Деревяшкин не мог сказать, что ранее не испытывал подобных чувств. Испытывал, и не раз, но разве такие чувства имеют право на существование? Он зажал между губами никотиновую палочку, вдыхая едкий дым в легкие. «Пидоры не имеют права на жизнь!» —эхом раздавалось в голове Лёши. Он улыбнулся словам отца и запрокинул голову вверх, рассматривая звездное небо. «Ты же нормальный мужик, че ноешь?!» «Терпи, ты же мужик!» – Интересно, как ему не противно от себя же? – спрашивая куда-то в пустоту, Лёша покачал головой от недавних воспоминаний. Отец был заядлым гомофобом, все детство втирая Лёше, что, так называемые, «пидоры» не имеют права на жизнь: где же такое видано, чтобы мужик мужику жопу подставлял? Неудивительно, что мать хочет уйти от него при первой же возможности. По его мнению всё должно быть как у всех: муж, жена, трое детей! И похуй, что ты каждый день просыпаешься в одной постели с нелюбимым человеком, что врешь ему каждый раз, говоря, как любишь его. Лёша светло верил, что повзрослев сможет донести до отца, что не имеет разницы, какой человек ориентации, как человека это его не меняет. В более взрослом возрасте конфликты с отцом стали учащаться, но Лёша не собирался сдавать назад и отходить от своего мнения. Кто же знал, что очередной их конфликт сможет вылиться в такое. «– Лёша, не будь ублюдком! Пидоры – это люди с отклонениями, и точка! – звук удара кулаком эхом разлетелся по кухне, а раздражение от слов отца растекалось ручьями по венам, пламя гнева окутало Лёшу доводя до придела. – Да я лучше пидором буду, чем таким, как ты – уебком, бьющим своих детей и жену. Лучше жопу подставлять, чем быть на тебя похожим…» — последнее, что брюнет помнил с их вечернего разговора. Дальше все, как в тумане: тяжелый кулак, прилетевший по скуле, рассек нос с губой, попытки матери оттащить мужчину, крики с просьбами остановиться от младшей сестры. – Интересно, если я бы не смог сбежать, он бы меня забил до смерти? – рассматривая алые синяки и шрамы на ногах, которые в будущем останутся рубцами на всю жизнь, улыбался Лёша. – Думаю, да, – сев напротив брюнета, оценивающе покачал головой Саша, пытаясь разглядеть все новые краски на лице друга, – Ну-у, 10 из 10 по степени пиздеца. Тебя избили, а ты довольный сидишь, скажи честно, ты мазохист? – обратился он к другу и сузил глаза, прожигая взглядом. Блондин действительно пытался понять, что в этой ситуации смешного. – Если стоит выбор: плакать или смеяться, я предпочту смеяться, –жадно затянувшись, спокойно ответил парень. ”Куда на этот раз потащишь?” –задаешь мне вопрос. Я шизанутый, бля, подросток, я полезу в фонтан. Саша бы поспорил с этим, но только не сейчас. Сейчас все это не важно. Важно, что Лёша жив и сейчас сидит перед ним, глуповато улыбаясь. Лениво опираясь руками на металлические прутья, Деревяшкин неприятно поморщился. Руки с ногами невыносимо ныли, мешая нормально функционировать. – Сиди, – Саша запрокинул руку друга к себе на шею, разрешив опереться всем телом на себя, рукой аккуратно придерживая его за ребра, – Ты когда в последний раз ел? – успешно подняв брюнета с карусели, взволнованно спросил Саша, ощущая торчащие кости Деревяшкина под своей ладонью. – Не помню, вчера, может быть. Или нет, – лениво перекатывая звуки во рту, пожал плечами Лёша, – Будешь? – желая побыстрее сменить тему разговора, парень протягивает дешевую сигарету Парадееву. – Ты же знаешь, я не курю, – не обращая внимания на протянутую сигарету, фыркает Саша. – Давай после того, как обработаем раны поднимемся на нашу крышу? Рассвет скоро, хочу пофоткать, – уводя разговор в нейтральное русло, Лёша кивает своим мыслям – пора бы запомнить, что Саша не курит. – Хорошо, – он отстранился от брюнета, но сжал чужое предплечье, придерживая, пока другая рука нырнула в карман, в попытках нащупать собственные ключи с брелком. Пальцами подцепив с низа кармана предмет, Саша направил взгляд зеленых глаз на никотиновую палочку, которая была крепко зажата между алыми губами, – Туши. – Ладно, – пожав плечами, безэмоционально ответил Кореш, носком конверсов вжимая в асфальт бычок. Flashback – Фу, блять! Ты у меня щас всю пачку этой хуйни сожрешь! – разъяренно кричал мужчина, кидаясь всем что попадется ему под руку, – Иди сюда, гадёныш, – тяжелая рука легла на детскую шею сжимая её со всей силы. Насильно впихивая в рот брыкающемуся мальчику сигарету, он продолжал сжимать хрупкую шею, оставляя после себя алые пятна. Губы подростка подрагивали от нарастающей боли, чувство обиды съедало изнутри, заставляя сжимать кулаки до побеления костяшек. Влага на глазах стала неприятно ощущаться, а привкус табака был во всей ротовой области, заставляя кашлять и задыхаться. End of flashback – Саш, ты когда-нибудь испытывал чувства к кому-то, ощущая из-за этого стыд? – задумчиво спросил Лёша. – Наверное, нет, – так же задумчиво ответил Саша, – Испытывать чувства к кому-то – это совершенно нормально, это база человека, – толкнув входную дверь, спокойно произнёс Саша, заходя в собственную квартиру. – А если это, например, парень и парень, ты тоже считаешь, что это нормально? – сев при помощи блондина на серый пуфик возле входной двери, младший с интересом рассматривал нахмурившегося блондина. – Думаю да, почему бы и нет. Все мы люди, все мы хотим быть любимыми. – Прикольно. Только не все это понимают, – брюнет легко откинулся спиной на белоснежную стену. Неприятная ноющая боль во всем теле, которая только отпустила, снова окутала собой все тело Лёши, противно сводя каждую мышцу, – Сука, – прошипел парень. – Аккуратнее будь. А к чему, кстати, вопрос? – разуваясь, поинтересовался кучерявый, и поднял свой взгляд на поношенные красные конверсы на ногах у друга, с недовольством цокая, – Боже, ты где лазил в них? – помогая расшнуровать обувь, недовольно спросил Парадеев. – Да так, интересно стало, – Деревяншкин покраснел от резкого желания Саши помочь ему с кроссовками, – Да нигде, вроде, – пытаясь скрыть смущение, промямлил парень. – Сделаю вид, что поверил. Пошли в ванную, – Парадеев усмехнулся и помог другу подняться с пуфика, осторожно подхватывая его под бок. В ванной белый свет неприятно ударил по глазам и заставил зажмуриться, чтобы привыкнуть к нему. Леша сразу облокотился спиной на кафельную стенку, тело не держало от слова совсем. В голове неприятно мелькали воспоминания со вчерашнего вечера, и он слегка потряс головой, пытаясь отмахнуться от всех мыслей об отце. Голова ощущалась ватной. Боль все также не унималась, крепко держа Лёшу в своих объятиях, сжимая с каждым разом все больше и больше шею с грудной клеткой. Подросток прерывисто дышал, в попытках губами ухватить как можно больше воздуха. Деревяшкин ощущал жжение в районе затылка, кажись, вчера он успел пару раз долбануться им об батарею, прежде чем свалил из дома. – Ты чего встал? Садись, – рукой указывая на бортик ванны, удивился Саша. Рассматривая содержимое коробки, Лёша находился в предвкушении боли. Он перевел взгляд на свои руки, и осознал: «пизда мне». – Снимай футболку, – наливая на ватный диск спирт, подал голос Саша. Растерянно поглядывая на друга, брюнет замялся, обдумывая, что ему сказать. – Там ничего нет, только на руках и ногах, – не придумав отмазки лучше, Деревяшкин лишь пожал плечами на удивленный взгляд друга. – Лёш, сними футболку, – повторил куда более серьезно старший. – Не стоит, правда, – стараясь отговорить настойчивого блондина, отвел взгляд парень. Вздох. Рукой подцепив край футболки, оголяя при этом лишь малую часть истощенного тела, Саша руки брыкающегося Лёши ему за спину уводит и держит крепко. Невольно окрыв рот в немом шоке, Парадеев удивлено глаза расширяет, разглядывая разноцветную кожу. Про побои дома он, конечно, знал, Лёша давно уже перестал от него это скрывать, но ярко красные следы от порезов, которые даже не начали заживать, ввели парня в шок. Поднимая футболку все больше вверх, Парадеев в ужасе качает головой, сжимая губы в тонкую полоску. Он с сочувствием смотрит на младшего, смуглая кожа которого была покрыта от ключиц до бедер шрамами, синяками, порезами и рубцами. Осторожно касаясь подушечками пальцев кожи, Саша поднимает взгляд на отвернувшегося в сторону Лёшу. Отпуская руки парня, блондин отстраняется, ничего не говоря, и берет ватный диск в руку, пальцами поднимает чужой подбородок, начиная обрабатывать разбитый нос. – За что он тебя так? – смотря прямо в глаза, спросил Саша. Взгляд Деревяшкина беспорядочно метался по всей ванной. Он разглядывал все, что угодно: лампы, кафель, дверь, зеркало, аптечку, но не смотрел в глаза Саше. Чувство вины неприятно раздирало душу, не давая поднять взгляд на парня. «Из-за моей пидорской любви к тебе,» — заключает Лёша у себя в голове. Ощущая все новые аккуратные прикосновения к своей коже, Лёша тихо таял в обожаемых руках, забывая про жестокую реальность. «блять, так не должно быть, я ему всю жизнь испорчу,» – размышлял он. – Сука, – шипя произносит младший, – Я домой пожалуй пойду, спасибо, но мне пора, – спрыгнув с ванны, тараторил Деревяшкин, вылетая из помещения. Мигом покинув комнату следом за брюнетом, Саша аккуратно рукой цепляет шиворот белой футболки с ярко красными пятнами от недавней крови. – Куда собрался? – Парадеев превосходил Лёшу в силе раз в пять точно, поэтому удержать его перед собой не стоило Парадееву особых усилий. – Домой. – Чтобы снова получить? – фыркнул блондин, – Да щас, ты сегодня здесь ночуешь. Нам ещё раны твои обработать надо, – отпуская Лёшу в полном непонимании, старший делает поворот ключами пару раз, лишая друга выхода. – Саш, мне домой надо. – Лёш, у тебя все тело в шрамах, порезах… – начал загибать пальцы блондин, как Деревяшкин его перебил. – Да-да, я понял, хорошо, – сдаваясь поднял руки Лёша и вернулся в ванную. – Давай, ты лучше сначала поешь, а то выглядишь как ходячий мертвец, – недовольно оценив внешний вид друга, вздохнул Парадеев. Саша включил приглушенный свет на кухне. Он знал, что Лёша не ест практически, поэтому каждый его прием пищи сопровождался пристальным присмотром блондина. Он разглядывал содержимое холодильника, и выбор пал на свежий куриный суп: «Как раз легко для желудка, такое сейчас Лёше надо,» – сделал вывод Парадеев. Пока Саша возился с супом, Деревяшкин только расслабленно изучал домашний вид парня, подмечая красивые веснушки по всему лицу, которые еле виднелись на светлой коже при таком тусклом освещении. – Приятного аппетита, – спустя пару минут Парадеев пододвинул ближе к брюнету тарелку с супом и улыбнулся, падая напротив. – Спасибо, – разглядывая овощи в тарелке, кивнул Лёша и схватил в руку ложку. Он опустил её в бульон, набирая немного жидкости. Суп был довольно вкусным, его мать ничего подобного никогда не готовила. Доедая, Деревяшкин обращает внимание на восходящее солнце в окне, голову склоняя. Он перевел взгляд на Сашу, намекая на крышу. Блондин на это коротко кивает и убирает за другом тарелку. – Ща, я тебе какую-нибудь свою футболку дам, эту застираем, – Парадеев открыл дверцу шкафа и задумчиво разглядывал свои футболки, выбирая что-то подходящие Лёше. Выбор падает на черную футболку с каким-то забавным принтом. Протягивая футболку другу, Саша выходит в коридор, оставляя его переодеться наедине с самим собой. – Я все, пошли, – выходя из комнаты сказал Лёша, надевая свои ярко красные конверсы. – Погнали, – согласно кивает Саша, забирая с собой ключи, позже закрывая за ними дверь в квартиру. Вдыхая полные легкие прохладного воздуха, Деревяшкин расслабленно выдохнул. Чувство беспокойства, которое трепало его душу несколько дней, благоприятно отпустило, давая вдохнуть полную грудь и позабыть обо всех своих насущных проблемах. Проходя ближе к краю, брюнет на него опускается и свешивает ноги над пустотой, болтая ими. Он разглядывает небо, окутанное розовыми облаками с фиолетовыми пятнами. Сквозь них пробивались ярко святящиеся солнечные лучи и освещали улицы. Пение птиц приятно обволакивало уши, лаская слух. – Можно я у тебя кое-что спрошу, но ты не можешь мне соврать, – опустившись рядом, спросил блондин, устремляя взгляд вдаль. – Тогда ты мне тоже, – повернувшись на Сашу, ответил Деревяшкин. – Хорошо. За что тебя так? Сердце пропустило пару ударов. Фантомная хватка душащих пальцев, которая только недавно отпустила, снова начала сдавливать шею, оставляя на ней синяки. Торги с самим собой ощущались болючим комом на душе, сомнения медленно сжирали изнутри. Покалывание на затылке окутывало голову, заставляя нервно перебирать пальцы. Лёша до крови закусил губу, сомневаясь в своих действиях. Сердце колотилось, создавая ощущение, что вот-вот выпадет из груди, руки предательски задрожали, футболка начала неприятно липнуть к телу. Жар обдал кожу, заставляя нервно вздыхать от резкой нехватки воздуха. Он пытался выравнять дыхание. – Ладно, – глуповато улыбаясь выдохнул спокойно Лёша, – В любом случае я должен был об этом сказать, – проговорил Деревяшкин, – Я гей, папа узнал, вот и отпиздил, а ещё, – выдержав небольшую паузу, он продолжил, – Ты мне давно нравишься, – Произнеся все на одном дыхании, брюнет был готов получить в ответ все, что угодно, начиная от простых оскорблений, заканчивая парой ударов по лицу. «Терять все равно уже нечего,» – рассматривая свои ноги и руки, вновь улыбнулся тот. Резкое тепло чужих рук обдало кожу. Ощущая на своей руке чужую, Лёша удивлено поворачивается, чтобы что-то сказать, как нежно-розовые губы накрывают его собственные, смазано целуя. Саша слизывает кровь с чужих губ, язык в рот младшему толкая и кусая за нижнюю губу, позже языком проходясь по ряду зубов, смешивая их слюну. Пальцы переплетая, Лёша отстранился из-за нехватки воздуха. Быстро дыша, он краснел все больше. Ощущая на своей талии чужую руку, Деревяшкин ближе двигается к Саше, укладывая тому на плечо макушку, носом тыкается в шею. Вновь глупо улыбаясь, он наблюдает за восходящим из под горизонта ярко красным солнцем. – Ты мне тоже, Лёш, – тихо шепчет блондин, ощущая на себе размеренное дыхание брюнета, и расслабленно вдыхает. Мы странно любим, но любим. Украсили поцелуями Питерские дворы.