Рукола

– Хён, это случайно не твой плюшевый всадник Апокалипсиса к нам плывёт? – кивает Чонгук в сторону танцпола, натирая уже неизвестно какой по счёту стакан. – Что-то он сегодня припозднился, – подмечает Юнги, бросая взгляд на наручные часы. Он краем глаза наблюдает за тем, как постоянный клиент их заведения в привычной манере аки ледокол пробивает себе путь сквозь препятствие в виде танцующих людей. Не то чтобы их прям толпа, так, человек пять-шесть… Но если ты словно попрыгунчик отскакиваешь от прикосновения с каждым, чтобы после зацепить следующего, то добраться до стойки – это ещё пиздец какой квест. – Захерачь мне руколу! – как-то слишком чётко звучит от явно нетрезвого парня, что все-таки прошёл свой личный уровень сложности, именуемый «танцпол». – Это бар, а не овощной магазин, – кидает Чон, стоя немного поодаль. Клиент недовольно цокает, закатив слегка подведённые глаза, и поворачивает голову в сторону шутника, стреляя убийственным взглядом. – Скройся, – шипит парень. – И пропустить очередное шоу? Да не подумаю! – ставит отполированный стакан на стойку Чонгук и скрещивает руки на подкачанной груди, мол попробуй, сдвинь меня. – Ла-а-а-адненько, – тянет подошедший и гаденько так скалится. – Тогда «Рамос Джин Физ» мне, будьте любезны! И не халтурить! Чон понимает, что битва проиграна и, недовольно бурча, идёт делать заказанный коктейль, а довольный своей пакостью парень прикидывает, что у него в запасе есть минут десять без бесячего младшего. – Ну чё там с руколой? – уточняет он у, всё ещё стоящего напротив него по другую сторону стойки, Юнги. – Не выросла ещё, – невозмутимо доносится в ответ... Мин Юнги – двадцатисемилетний парень с притягательным лисьим взглядом и вредным характером под стать коту. Вот уже почти пять лет он является старшим барменом в популярном Сеульском баре под названием «365 days», двери которого открыты для заблудших и уставших тел 24/7. Вывеска подразумевает, что у них найдётся выпивка на любой вкус и на каждый день, а количество коктейлей, что они способны сделать, как раз-таки составляет 365 видов. Им есть чем гордиться. К ним постоянно заглядывают испробовать что-то новое для себя, ведь в мрачных складских закромах предостаточное количество редких ингредиентов, ради которых периодически приходится чуть ли не к самому Люциферу в Ад спускаться и нахально клянчить. Конечно же, люди приходят в этот «волшебный мир спирта» не только за алкоголем... Бар не обладает каким-либо лоском и вычурностью в виде неординарного дизайна с множеством дорогущих деталей или же невъебенно очаровательных фотозон для любителей инстаграма. Здесь лишь душевно и атмосферно среди простых потёртых кожаных диванчиков вокруг небольшого танцпола, полумрака и музыки из разных эпох и жанров, и это притягивает большинство посетителей. Эдакий закуток, куда можно завалиться полечить душу, а бонусом и попробовать какой-нибудь необычный коктейль. Персонал здесь тоже под стать заведению: смазливо не улыбаются, в ножки не кланяются, в фартучках не бегают, но зато могут перетереть как с закадычным другом, дать совет, ну или пиздюлину, если уж совсем раскиснешь или подбесишь. Считай, что домашние посиделки в чистом виде! Единственный нюанс – денежку платить надо. Помимо Мин Юнги, что плюёт с высокой колокольни на то, каким влиянием обладают люди за дверью их заведения, в данный момент потягивающий огненную смесь через соломинку, и чей острый язык является его визитной карточкой, в баре вместе с ним на сменах всегда обитают ещё один бармен Чон Чонгук и ди-джей (а по факту чисто воспроизводитель плейлиста на ноуте) Чон Хосок. Первый, любитель всего потяжелее как в плане гантель, так и музыки, был на обучении у старшего, всасывая как губка все тонкости работы по ту сторону стойки, а заодно и повышая свой скилл похуизма и колкости. Второй же был лучшим другом Мина, который просто раньше частенько захаживал к ним, и вот что-то засиделся, уже второй год как. Ещё и музыкальные прибамбасы какие-то свои припёр, явно не планируя в ближайшее время покидать это место. Пару раз был пойман за попыткой сыграть для завсегдатаев «Титаник» на флейте с помощью ноздри, но был ей же отпизжен коллегами ради профилактики. Постоянные клиенты любили каждого из этой хамоватой троицы, что никогда не лебезили ради чаевых и могли, не кривя душой, послать на хрен, ещё и такси вызвать, чтобы быстрее добрался. Но не всегда клиенты бывают адекватными и без «ебанцы». Кто-то заплатить не захочет, заявляя, что приготовленным пойлом только на тот свет отправлять; кто-то чуть ли не прямо за стойкой пытается оттрахать; у кого-то от выпитого начинают кулаки чесаться... А кто-то Пак Чимин – личный геморрой Мин Юнги. Ещё месяц назад старший бармен жил себе припеваючи со своей артиллерией бутылок, на которой чуть ли не жениться готов; припрятанной под стойкой мухобойкой, помогающей отбиваться от слишком шаловливых рук посетителей, и учил младшего как наиболее эффектно послать человека в далёкое эротическое под запись. Но, в один из вечеров к ним завалилось «нечто» с фиалковой макушкой, собирая все косяки своими на вид хрупкими, но, как оказалось, неубиваемыми, плечами, пока пыталось опереть своё тельце на хоть что-то более или менее устойчивое и способное его удержать. Мин уже при одном взгляде на него понял, что нихрена хорошего от этой «неваляшки» не светит. Тот вообще не походил на того, кто ходит по «дешманским» барам и смотрелся среди простецкого интерьера как золотой памятник посреди коровника: вообще не всрался. Весь такой в явно дорогой брендовой одежде, увешанный блестящими украшениями, с лёгким макияжем, волосами цвета черничного смузи и гордо вздёрнутым носиком, что недовольно морщился. А, ещё пьяными глазами. Вот прям в которых океан плещется… с температурой около сорока градусов. Парень тогда не сразу добрался до обители барменов, по дороге застряв на небольшом танцполе. Шикая и разгоняя от себя слишком близко стоящих к нему людей, он очертил круг радиусом около метра, наклонившись и проведя маленьким пухлым пальчиком по полу, мол «линию видали? Нет? Да похуй! Попробуйте только переступить!». Юнги с Чонгуком всё ждали, когда голова перевесит тело, пока парень жопой кверху елозит пальцем по паркету, и раздастся глухой звук столкновения черепной коробки с землёй, а после можно и на диванчике того где положить. К разочарованию обоих, тот оказался весьма устойчивым. Закончив делить территорию, он с довольным «да-а-а» выпрямился, устроился по центру и, как можно выше подняв руки, начал танцевать. Ну как танцевать… Видали когда-нибудь на улице большущие надувные столбы с руками, которые колбасит в разные стороны от любого дуновения ветра? Вот херня та же, только внутри бара и поменьше, зато рвения без вспомогательных дуновений в разы больше. Вообще, это скорее походило на изгнание демона. Единственное, жутких звуков для полного эффекта не хватало. Возможно, круг парнем был очерчен не просто так… По крайней мере, его пластичность все оценили. Когда «изгнание» закончилось, немного протрезвевшее от активных действий тело все-таки добралось до барной стойки. Вот тут-то и начался первый круг Ада для старшего бармена. – Котик, ебани мне руколу, – прилетело от парня, пока он пытался поймать уплывающий от него барный стул. Юнги спокойно, не шелохнувшись, наблюдал за попытками «цветочка» договориться с мебелью. Ласковое обращение к себе пропущено мимо ушей, он слышал его уже сотни раз, благодаря своему характеру вечно недовольного и фыркающего кота, постоянно удирающего от поглаживаний. – Ресторан для веганов дальше по улице, – индифферентно произнёс Мин, когда клиент наконец-то усадил свою пятую точку на стул. – Ой, как негостеприимно! – надул губки парень, явно не привыкший к такой манере общения с ним. Губы, кстати, весьма сосабельные, по мнению бармена. Благодаря постоянному общению с разными людьми, да ещё и своей бисексуальности, Юнги научился подмечать мельчайшие детали и честно оценивать внешность людей. Он точно может сказать, что абсолютно в каждом есть нотка сексуальности, просто в разной интерпретации: это могут быть изгибы тела, руки, нос, разрез глаз, губы, голос, жестикуляция, да что угодно. Вот у парня напротив, например, всё вышеперечисленное выглядит маняще, но губы, сложенные в данный момент уточкой, особенно. Мина тогда даже немного повело от этой сексуальности, но он быстренько взял себя в руки. – Ой, как мне поебать, – с каменным лицом произнёс он в ответ. – Я вообще-то Пак Чимин, – как-то обиженно сказал парень, словно его имя должно всё объяснить, а горячий брюнет за стойкой сорваться с места и побежать за красной ковровой дорожкой и оркестром. – Да? О-о-о, – в восхищении округлил рот Мин Юнги. – Тогда мне поебать в квадрате, – похуистическое выражение лица вернулось на место. Концерт окончен. Расходимся. Две недовольные щёлочки явно пытались его мысленно проткнуть как световые мечи, но у хранителя бутылок иммунитет. Ему тут однажды мачете перед носом маячили, прося им тоненько лимончик нарезать. У Мина тогда чуть волосы на жопе не поседели, хотя на лице только бровь поднялась, но прихоть клиента выполнил. Чё ему теперь тут всякие прожигающие миленькие щёлочки. – Чё по руколе? – пьяненько допытывался Пак. – Не сезон, – пожал плечами бармен. – Приходи в следующем никогда. – У тебя столько бутылок за спиной, и ты не можешь сделать мне сраную «Руколу»?! – начинал заводиться парень, всё больше походя на недовольного пупса без мороженки. – Кто тебя вообще сюда поставил, если ты даже элементарщины не знаешь? До Юнги наконец-то начало доходить, что местная «фиалка» требовала коктейль. Он знает множество миксов, а пропорции и порядок смешивания может рассказать, если его даже посреди ночи разбудить. Не зря он старший бармен. 365 коктейлей – его заслуга. – Такой херабары не существует, – пытался он донести информацию до опьянённого мозга клиента. – Существует. Эта зелёная вещь сносит наповал! И подаётся в ма-а-а-аленьких стопочках, – парень пробовал наглядно показать размер ёмкости двумя пальчиками, но те почему-то превратились в четыре и усложняли задачу. – Назови тогда ингредиенты, и я сделаю, – хмыкнул бармен, оперевшись о стойку. – Рукола?! – то ли спросил, то ли ответил Пак, залипая на напряжённые руки напротив. – Заебись, чё, – кивнул брюнет и, оттолкнувшись от столешницы, направился на другой конец островка. Чимин, не понимая, что за приколы, выцепил краем глаза Чона, что всё это время маячил неподалёку. – Эй, мелочь! – окликнул Пак младшего бармена. – Мелочь у тебя в штанах, а меня Чонгук зовут, – бросил парень, недовольно смотря на посетителя. – Херасе поворотики! А это у вас фишечка заведения такая – хамить прекрасным клиентам? – уточнил Пак Чимин, но ответа не последовало. – А можно мне тогда администратора? – Кон-е-е-ечно, – натянув подозрительно хитрую широкую улыбку, произнёс младший, а после развернулся в сторону другого конца барной стойки и крикнул: – Администратор! На оклик обернулся никто иной как Мин Юнги. К его великому сожалению, именно в данной ситуации, тот как раз-таки и являлся администратором заведения. Показательно цокнув и закатив глаза, он вернулся к неунимающемуся парню. – Ну чего тебе? – как-то устало произнёс бармен. – И снова здравствуйте, – пьяненько тянул губы Пак. – Так чё там по итогу с руколой? – Парень, ты уже с ней подзаебал. Я тебе сказал, что нет такого коктейля, – начал злиться Мин. – Иди домой, проспись. – Но я же его пил! – хмурил брови Чим. – Ну а теперь попей водички! – Руколу хочу, – надули губы в ответ. – Ну хоти, – пожал плечами Юнги и уже норовил свалить обратно, но его схватили за рукав наманикюренными пальцами, украшенными кольцами. – Ну подожди-и-и-и, – хныкал Пак. – Может я название неправильно запомнил! Давай ты мне будешь делать зелёненькие коктейльчики, а я их пробовать, м? И методом исключения найдём то, что я хочу. – Твоих «зелёненьких» коктейльчиков сорок семь видов, – сказал первую пришедшую в голову цифру бармен. – Блевать ты начнёшь где-то на четвёртом. Спасибо, не надо. Брюнет попытался вырвать свой рукав из какого-то фига крепкого плена маленьких пальчиков, но те ещё сильнее сжали ткань. – Так мы ж не за раз! – уверял парень. – Я буду вашим, так сказать, вип-клиентом теперь! Оплачу всё, что сделаешь! – он начал копошиться по карманам и выудил чёрную пластиковую карточку. – Видал? Ну соглаша-а-айся! Мне жесть как хочется этот коктейль! Ничего крышесноснее я ещё не пробовал! Юнги тогда тяжело вздохнул и согласился на этот «Поле чудес», даже не подозревая, какой пиздец вселенского масштаба его ожидает. Поначалу всё шло гладко. Уже на следующий вечер фиолетовая макушка показалась в баре абсолютно трезвая и готовая на подвиги. Мин тогда подметил, что в адекватном состоянии парень даже весьма милый и «плюшевый», как прозвал его Чон. Ну потискать точно хочется! И, на удивление, с ним было интересно вести диалог. На берегу договорились, что в день не больше трёх коктейлей, чтобы потом не решать проблему, куда деть тело в отключке. Пять дней Пак Чимин пробовал коктейли всех оттенков зелёного, что готовил ему Юнги, предварительно залипая на то, как горячий в процессе бармен их готовил. Периодически брюнет подсовывал ему салфеточку, чтобы слюнями стойку не заляпал, при этом мысленно потешая своё эго. Иногда «плюшевого» вообще не вставляло, а иногда уносило уже после второго коктейля, обычно на танцпол со своими дикими танцами. В целом, абсолютно терпимо, решил тогда Мин Юнги, готовя третий по счёту напиток. В общем, накаркал… На следующий день, а это была пятница, Мин навсегда её запомнит, «цветочек» пришёл какой-то поникший, но со злостью в глазах. Юнги не тот, кто будет спрашивать, что там у кого произошло, ну потому что поебать ему абсолютно, поэтому и тут исключения не сделал. Пока Чимин с какой-то ненавистью прокалывал нарезанное для него яблоко зубочистками, делая из него ёжиков, парень просто занялся своими прямыми обязанностями и закидывал ингредиенты в шейкер для очередной дегустации. Мин Юнги не знает, что на него нашло, и почему он повёлся на уговоры, но уже через два часа он мешал пятый по счёту коктейль, и так как третий был с высоким градусом, последующие два пришлось мешать по крепости не ниже предыдущих. Когда пятый коктейль был высосан пухлыми губами Чимина через трубочку, храбрость того вышла на новый уровень. Помотав головой, что это снова не то, он решил, что пора быть настырнее и хватать дерзкого бармена, который зачастил у него в голове, пока он рядышком. Одним словом, засосать. Пока Мин, ничего не подозревая, стоял напротив парня по ту сторону стойки, нарезая лайм, готовый на подвиги Пак набрал побольше воздуха и, предварительно закрыв глаза, навалился на столешницу и вперился влажными губами в губы бармена. Вот только тут загвоздочка возникла. Бармен не тот оказался. Открыв глаза, Чим увидел, что припечатался к Чону, что весьма неостороженько подошёл за нарезанным фруктом, слегка отодвигая старшего в сторону. Тот, кстати, тем временем смотрел сбоку на сей перфоманс глазами полными охуевания. Хотя до круглых блюдец на лице Чонгука ему оказалось далеко. Тому вообще в тот момент было тяжковато, будучи непоколебимым натуралом. Два слепленных как пельмешки в кастрюле идиота уже через секунду с воплями (кто орал громче, так и не выяснили) расцепились и начали плевать в разные стороны. Лайм пришлось выкинуть, а столешницу драить. Чону дали стопочку текилы для дезинфекции от гейства, а Чимин не появлялся последующие два дня. На третий не выдержал и пришёл. Промямлив какие-то извинения, Пак, выслушанный и прощенный, уже спустя буквально пятнадцать минут попивал очередной коктейль, приготовленный Мином. Когда очередь дошла до третьего, бармен решил отправить косячную «фиалку» в космос, ну или нирвану, приготовив «Стратосферу», в состав которой входили самбука, мятный зелёный ликёр, трипл сек и привычный лайм. Налив тот слоями в красивый высокий стакан, оставалось его только поджечь. Тут уж решил выпендриться младший, показав небольшое шоу. Ага, показал. Чонгук планировал поджечь специальную палочку и, набрав в рот немного алкоголя, словно дракон выпустить пламя на стакан, дыхнув. Ну, он почти справился. Палочку по крайней мере он поджечь успел. Но когда хлебнул виски, что оказалось под рукой, то оно каким-то чудесным образом попало не в то горло. Впечатлительный Чимин тем временем поспешил на помощь, перекидываясь через стойку, но пьяное тельце немного оказалось не под контролем и снесло приготовленный коктейль к ебеням, разлив его по всей столешнице. Чон в этот момент, пытаясь откашляться, неаккуратненько пронёс мимо лица зажжённую палочку. Ну и полыхнуло. Не по плану, но всё же. Пак, восхищённый расползающимся по поверхности пламенем, заорал в голосину «Файе-е-е-ер!», вспоминая любимую песню одной популярной группы, и начал танцевать прямо у горящей стойки. Мин Юнги, которому уже второй раз посчастливилось увидеть незапланированный перфоманс у своего рабочего места, вновь был полон охуевания. Но быстро опомнился и завершил шоу валявшимся под рукой полотенцем, коим потом был отпизжен Чон Чонгук чисто в воспитательных целях. Пак Чимина тот просто отправил домой, вытолкнув из бара. Парня не было видно три дня после инцидента. Когда тот всё же объявился на пороге, Мин тихонько взвыл и пошёл за иконой на всякий случай, которая им досталась от предыдущих владельцев и ждала своего часа на верхней полке стеллажа в подсобке. Кажись, настало её время. Паку пришлось долго хлопать своими красивыми глазками, чтобы злобный хранитель алкоголя сжалился и выделил ему пару стопочек. Вот только этот хранитель не подозревал, что одна хитрая жопа цвета мятой черники успела для храбрости подзаправиться в соседнем баре. Хрен его знает, что он там влил в себя, но это «что-то» начало действовать ровно в тот момент, когда смешалось с первым Миновским коктейлем. Потягивая жидкость через трубочку, Чимин заметил, как младший тягает кеги с пивом из соседней комнаты, что была как маленький склад, под стойку. Парню ёбнуло в голову и он, возомнив себя Гераклом на минималках, пошатываясь, побрёл помогать. Напряжённое лицо и руки прилично подкачанного Чона в момент, когда он тащил очередную кегу, не натолкнули Пака на нужную мысль. Поэтому, пока Чонгук копошился под стойкой, устанавливая всё как надо, Чим прошмыгнул за дверь и схватил первую попавшуюся «бочечку». Стоит отдать должное, парень смог протащить её пару метров. Вернувшись в зал с ней наперевес, тайный помощник понял, что ноги подкашиваются и пора падать либо ему, либо пиву. Выбрав второе, он просто расправил руки. Стальной сосуд с громким стуком упал на пол и покатился в самый центр зала, на танцпол. От давления крышку сорвало и обычные танцы превратились в пенно-пивную вечеринку. Хосок тогда всё же сыграл «Титаник» на флейте своей ноздрей. Где же был Мин Юнги в это время? Банально посцать вышел. Пока он сцал в унитаз, кега делала практически тоже самое посреди бара. Стоит ли говорить о степени охуевания старшего бармена в этот раз? Правильно, не стоит. Потому что такой степени даже не существовало до того дня. В общем, каждый приход Пак Чимина сопровождается каким-нибудь «спецэффектом». Не зря он теперь именуется в стенах бара как «плюшевый всадник Апокалипсиса». Постоянные посетители, как только это недоразумение появляется в дверном проёме, стараются максимально быстро допить свои напитки и ретироваться. А Мин Юнги вот на быстрый набор поставил пожарную и скорую, ну и страховую заодно. А ещё Мин просёк, что когда их разрушительный, но при этом всё равно соблазнительный, постоялец поднакидывается где-то втихую, то всегда их разговор начинается с требования этой блядской «Руколы». Прям ритуал какой-то. Вот и сегодня не исключение... ... – Не выросла ещё, – невозмутимо отвечает он парню. – Тогда мне как обычно, что-нибудь зелененькое, – улыбается Чим, смотря слегка расфокусированным, но стабильно пожирающим, взглядом прямо в глаза бармену. Юнги крепче сжимает бутылку в руках, стараясь оставить на лице само безразличие, хотя с каждым разом становится всё труднее. Эти игривые гляделки последние недели действуют на него как сраная Виагра, и вот это не про желание резко спеть «Три реки» или «Попытку #5». У него член начинает штаны на прочность проверять! Такой мол «смотри как охуенно тянутся! Качество!». Мин даже по этой причине теперь рубашку не заправляет, так таскает, чтобы лишнего ничего не торчало. А Пак ещё как назло всё чаще стал приходить в полупрозрачном всём! Топы, блузки, сетки... Через всё видать эти острые ключицы и тонкую талию. Однажды этот засранец приперся в пиджаке на голое тело. Юнги думал кончится за стойкой во всех смыслах. В целом, намёки со стороны Пак Чимина были яснее неба в солнечный день, но Мин упорно держал оборону. Тот не первый и не последний, кто его склеить пытается. А он порядком подзаебался от разовых связей. Чё-то уже и постоянного хочется, типо домой к кому-то возвращаться, нежиться на диванчике под сериал в обнимку. Стареет короче. Вот Пака он бы хотел видеть в этой роли, но тот молодой, богатый и разбалованный. Ему какой-то там бармен из забегаловки больше чем на один раз, чтобы потешить своё самолюбие, явно нахрен не упал. Поэтому Юнги даже и не пытается отвечать на этот флирт глазами. Откинув все левые мысли, парень все-таки начинает заниматься своим привычным делом. Шейкер в руке смешивает очередную смесь под внимательным взглядом сидящего напротив, пока старший бармен выставляет второй бокал на стойку. «Кузнечик» готов, и Мин Юнги уверен, что это снова не «тот самый» коктейль, потому что в нём зелени вообще никакой нет. Зачем он тогда его сделал? Ну он же зелененький! Ну или просто кто-то оттягивает день Х, когда «фиалка» найдёт нужный ему напиток и перестанет так часто появляться у него в заведении. Ведь хитрый кот давно уже понял, что за коктейль хочет Пак. Завершающим штрихом в процессе приготовления становится консервированная вишенка с веточкой, надетая на край бокала. – Держи, – протягивает готовый напиток Чимину бармен. – Великий сэнк ю, – благодарно кивает парень, перехватывая бокал и делая глоток. – Вкусненько, но не то. – Ещё бы... – тихо бубнит Мин, смотря в столешницу. – Ну че ты такой хмурый? – дует губы Пак, но как по щелчку на лице начинает растягиваться коварная улыбка. – Хочешь, покажу чему я научился на этой неделе? – Как не устроить конец Света хотя бы в ближайший час? – хмыкает Юнги, но после машет рукой в приглашающем жесте. – Ну давай, валяй. И ох каким опрометчивым решением это было. Парень в ответ лишь сверкнул своими глазами, и, не прерывая зрительный контакт, потянулся к бокалу. Два маленьких пальчика ухватили вишенку за хвостик и поднесли ко рту. Влажные пухлые губы распахнулись, а высунувшийся острый язычок словил ягодку и утянул в рот, оставив снаружи лишь кончик веточки. Мин Юнги не представляет, что творилось внутри этого рта долгих секунд десять, но когда тот вновь раскрылся, то на конце хвостика был узелок. Чимин довольно облизал свои губы и ждал реакции. А чего ждать-то? Мин честно держался до последнего, но этот парень со своим томным взглядом и всемогущим язычком пустил в ход свои козыри. А Юнги крыть нечем, если только матами. Кое-как вспомнив как нормально дышать и чудом не сломав столешницу, в которую неистово впился руками, страж алкогольных земель скорее прорычал, чем произнёс: – За мной. Быстро. И кто такой Пак Чимин, чтобы ослушаться этого властного тона? Он как-то слишком резво для пьяненького соскочил со стула и последовал за парнем, что, выходя из-за стойки, прихватил с собой вишенки. – Гук, за старшего, – бросил тот напоследок, хватая Пака за руку и уводя в сторону склада. Плюшевого разрушителя затащили в маленькое помещение, заставленное коробками с алкоголем, стеллажами с ингредиентами и всякой мелкой, но нужной, фигнёй. Не церемонясь, его припёрли к одной из металлических конструкций, а баночку с вишней поставили рядом на полочку. Бармен долгую минуту разглядывал парня напротив, пока тот лишь похабненько ухмылялся. Было видно, как самообладание старшего трещит по швам. Поиграв желваками, он тянется к баночке и вытаскивает за хвостик одну из вишенок и подносит к губам Пака. – Давай-ка ещё раз покажи, что ты умеешь, – глубоким голосом произносит Мин. У Чимина от таких доминантных ноток внутри начинает жар расходиться. Он улыбается краешком рта, а после, смотря прямо в глубокие чернеющие глаза напротив, приоткрывает его и затягивает приторно сладкую ягоду кончиком языка внутрь. Юнги всё ещё продолжает держать хвостик, который слегка подёргивается от манипуляций младшего примерно также, как и член в его штанах сейчас. Пак видит, как бармен пожирает темнеющим взглядом его губы, забывая даже моргать, и это льстит. Он тихонько начинает мычать от удовольствия, подразнивая. Когда на веточке узел наконец-то завязан, парень открывает рот и максимально высовывает язык, на котором она покоится. – Блядство, – шипит бармен. Он хватает парня за шею, притягивая к себе, и впивается в сладкие губы, отдающие вишней. Поцелуй выходит смазанный и влажный, потому что у обоих терпения становится на минимуме. Чимин пропускает волосы брюнета сквозь пальцы, чтобы после сильно сжать и оттянуть до ноющей боли. Шипение оседает на опухающих губах, на что парень в ответ дарит довольное мычание. Поцелуй становится всё более жадным, выбивая последний кислород из лёгких и заставляя те гореть. Язык Мина настырно пробирается в рот младшего, словно завоеватель. Он оглаживает нёбо, сплетается с себе подобным, периодически проскальзывая по острым зубкам. Мычание Пака переходит уже в тихие стоны. По его телу блуждают сильные руки, увитые соблазнительными венами, а длинные пальцы нещадно оставляют свои метки сквозь шифоновую рубашку, которую уже безумно хочется снять. Младший со звонким чмоком отстраняется от вкусных губ Юнги и, смотря своим хитрым взглядом с поволокой возбуждения, произносит слегка запыхавшимся голосом: – Знаешь, мой язык не только с хвостиками от вишен умеет справляться… И, не дожидаясь ответа, медленно опускается на колени, скользя ладошками от груди к бёдрам Мина. За каждым его движением неотрывно следит пара пожирающих глаз. Чимин оглаживает бёдра, спрятанные в узких чёрных джинсах, а после, смотря снизу вверх на нависающего над ним парня, касается своими пухлыми истерзанными губами весьма заметный бугорок через плотную ткань. По маленькой комнате разносится гортанный стон. Кончиком языка парень ловит язычок ширинки и, прихватив его зубами, тянет вниз. С пуговицей справляются маленькие пальчики, что после резко спускают вещь вместе с бельём до колен. Рот наполняется слюной от вида уже почти полностью возбуждённого члена старшего, плавно покачивающегося перед лицом Пака. Он бы назвал его красивым: ровный, идеально среднего размера с крупкой головкой, на которой уже висит мутная капля. Парень не отказывает себе в желании размазать её по своим губам. – Постарайся не скрутить его в узел, – доносится хриплое сверху, но как только головку втягивают в горячий рот с лёгким вакуумом, Мин Юнги протяжно стонет и на выдохе произносит: – Твою мать… Брюнет с неким обожанием смотрит на то как его член скользит между губ парня, и этот вид заставляет возбуждаться ещё сильнее. Он ощущает, как язык младшего неустанно работает внутри, очерчивая каждую венку, а узкая глотка натирает чувствительный орган. Пак Чимин вновь поднимает свой взгляд и видно, как в уголках глаз скопилась влага. Юнги нежно гладит его по щеке. Чимин уже полностью заглатывает член, расслабляя горло и касаясь носом паха. Он задерживается на столько, на сколько может позволить отсутствие перекрытого кислорода. Слёзы все-таки стекают по щекам, размазываясь пальцами старшего, а после тяжелое дыхание заполняет комнату. – Давай, поработай ещё немного, – шепчет Мин, запуская одну руку в черничные волосы, а второй хватаясь за ребро стеллажа. Бармен сам начинает управлять процессом, зафиксировав голову младшего и двигая тазом навстречу влажным от слюны и смазки губам. Движения становятся более быстрыми и размашистыми, головка каждый раз вбивается в глотку. Пак лишь старается шире раскрыть рот, чтобы не цепануть нежную кожу зубами. У самого уже член пульсирует от неприятного трения о штаны, но парень держит руки при себе. Он ждёт, когда старший забьётся в оргазменной судороге и кончит ему на язык. Однако этого не происходит. Через минуту активных толчков, Мин Юнги поднимает парня с колен и вгрызается в опухшие ещё больше губы, смакуя собственный вкус. Слишком мокро, слишком страстно, слишком горячо. Руки брюнета уже хаотично мечутся по стройному телу, сжимая, щипая, а после поглаживая, словно извиняясь. Пальцы наконец-то добираются до пуговиц и молнии на штанах младшего и быстро с ними расправляются. Краем глаза Юнги подмечает, как парень достаёт из заднего кармана пакетик смазки и презерватив. – Кажется, кто-то шёл ко мне с конкретной целью, – усмехается он в истерзанные губы. – Откуда столько уверенности? – Твои коктейли начали повторяться, – шепчет Пак, тяжело дыша. – Это ли не показатель, что ты тоже не хотел со мной расставаться? – Думал, ты не заметишь. – А я думал, что ты меня ещё месяц назад трахнешь. – Именно этим сейчас и займусь. Мин стаскивает штаны вместе с боксёрами Пака полностью, откидывая их на полку неподалёку, вскрывает пакетик со смазкой и выливает ту себе на пальцы, растирая. Младший покорно ждет, оперевшись на стеллаж, пока эти длинные пальцы окажутся в нём. Юнги подхватывает ногу Чимина под коленкой, фиксируя её на собственной талии, тем самым открывая больше доступа к заветной дырочке. Два пальца легко погружаются под тихий стон младшего, тонущего в поцелуе. Растяжка не занимает много времени, и уже буквально минут через пять брюнет беспощадно стимулирует простату парня тремя пальцами, пока тот переходит на вскрики. Презерватив раскатывается по стоящему колом члену, а Пак Чимина хватают за бёдра и подкидывают, заставляя обвить ноги вокруг талии бармена, пока рука хватается за одну из полок. Мин Юнги входит резко и полностью, сразу беря дикий темп. Он жёстко вколачивается в парня, впиваясь пальцами в упругие половинки. Звонкие шлепки яиц о влажное тело отбиваются от стен, пока младший, подпрыгивающий на члене, бьётся в некой агонии. Спину натирает металлическое ребро стеллажа, а руки постоянно соскальзывают, не давая возможности крепко держаться. Но так плевать. Важно только то, как правильно орган Мина сейчас растягивает его ребристые стеночки и тычется в комок нервов словно слепой котёнок в мамку. Каждый удар проносится разрядом по телу, заставляя вскрикивать от переизбытка удовольствия. Губы уже в привычной манере находят друг друга, хоть и болят от такого напора. Рычание и вскрики сливаются в интимную симфонию в сопровождении звона дребезжащих от ударов бутылок и баночек на полках. Лишь бы ничего не расхерачили своим порывом… Когда Мин понимает, что до кульминации осталось совсем чуть-чуть, а руки уже начинают неметь от постоянного напряжения, он снимает парня со своего члена и ставит на дрожащие ноги. Развернув того лицом к стеллажу, он вновь входит на всю длину, притягивая к себе за талию и крепко держа, чтобы тот не сполз. Кажется, что от этих быстрых и резких толчков уже начинаются сыпаться искры и как хорошо, что рядом нет ничего воспламеняющегося. Спалили б всё к херам. Пак из последних сил держится двумя руками за несчастную полку, оперевшись в них лбом. Перед глазами начинает темнеть от гиперстимуляции и хочется с воем кончить, чтобы снять это блядское напряжение, что просочилось в каждую нервную клетку. Колени трясутся, а в районе паха всё сильнее стягивается узел. Парень чувствует, как рука старшего движется вдоль позвоночника, растирая капли проступающего пота. Движения становятся рваными, а дыхание, опаляющее разгоряченную кожу на спине, более тяжелым. Юнги цепляет один из сосков Чимина, теребя его, выбивая тем самым очередной скулёж. Собственное тело начинает мелко дрожать в преддверии оргазма. Он в последний момент успевает обхватить ноющий член младшего и провести по нему рукой несколько раз, прежде чем утянуть вместе с собой в объятия эйфории. Уставшие, затраханные и безумно довольные парни практически лежат на стеллаже ещё несколько минут, восстанавливая дыхание и ожидая, пока сойдёт пелена с глаз. – Щавель, – хрипло шепчет Пак Чимин куда-то в свои руки. – М? – непонимающе мычит Юнги. – Это был щавель, а не рукола. Я узнал это в соседнем баре. – Я знаю. Ты искал «Форрест Гамп». И, между прочим, владелец того бара – мой старый знакомый. Обидненько было слышать, что ты заглядываешь к нему за разогревом. – Иногда нужно накатить для храбрости, чтобы зайти в бар, в котором планируешь всё также накатить и постараться не отсосать одному бармену прямо за стойкой, – изрекает Пак, разворачиваясь лицом к парню и обнимая того за шею. – Ты должен мне коктейль. – А ты мне – долгую жизнь с тобой, – сокровенно произносит Мин Юнги и утягивает младшего в ленивый поцелуй. – Эй, любители зелени! – разносится громко из-за двери. – Вы своим спариванием всех посетителей распугали! Хватайте свою эту сраную траву и вываливайтесь, мне работать не с чем, кролики ебучие…