Семья

      Игорь для друзей был закрытым в вопросах семьи. Касательно родителей рассказывал сухо, редко и очень обтекаемо. Дима не лез с расспросами, Юля поняла после слов Федора Ивановича, что не стоит. Потому что тема эта была явно больная. Хоть никто и не понимал почему. Потому что рассказы из детства, забавные истории из молодости и множество анекдотов Гром рассказывал часто и спокойно. Делился достижениями отца с дядей и какими-то совместными поездками тоже. Да и в участке знали, что Константин ушел на пенсию в высоком звании и добровольно, а не погиб при исполнении.       Редкие рассказы про отца создавали впечатление раздвоения личности и привносили лишь недопонимание. То Гром-старший был простым мужиком, то разбирался в часах, запонках и духах, что приводило к спорам с консультантами. То давал отличные советы по тому, как быть мачо и пижоном, чтобы в следующем рассказе смениться на строгие выговоры касательно конфликтов. Поэтому у всех в участке иногда случались разрывы шаблонов, когда Игорь - серьёзный хмурый мужчина, - неожиданно начинал светиться радостью и говорить на чистом английском с кем-то по телефону. Потому что грубые методы работы и общая мрачность не вязались с таким поведением.       Поэтому когда Игорь всё же решается познакомить друзей с родителями, а не папой, то Пчёлкина и Дубин не знают, как и реагировать. Пытаются выяснить хоть что-нибудь про эту встречу, но получают в ответ лишь просьбу принести на знакомство хорошее сладкое красное вино и водку. И снова очень противоречащие вещи. Федор Иванович на вопросы лишь отмахивается туманным "увидите".

***

      Дорога до места жительства лишь создаёт новые вопросы. Игорь живет в центре Питера в старой отцовской квартире, а сам отец живет в тихом спальном районе на закрытой забором территории. Выбор кажется... внезапным. Но Гром лишь туманно рассказывает, что выбор был между помойкой и квартирой в хорошем районе. Кто ставил такой выбор - не понятно.       Консьержка в парадной тепло здоровается с Игорем, но не обделяет и Юлю с Димой. Это значит, что тот здесь бывает часто. Очень интересно, когда тот успевает.       Стоит зайти в квартиру, как сразу же становится заметно лишь больше несостыковок: пара мужских туфлей рядом с армейскими ботинками, красивое кашемировое пальто на соседнем от кожанки крючке, запах тяжелых сигарет и чего-то сладкого одновременно. В коридоре уютно от красивого белого пуфика с маленькими подушками и напряжённо от пистолета, который на них лежит. Такие яркие противоречия... Как и все рассказы Игоря про семью.       Ситуацию спасает Игорь: – Мы дома! – и в коридоре появляется Константин. В простой белой футболке и мягких штанах того можно было бы спутать с кем угодно, а не с отставными полицейским или отцом Игоря, но тяжелый хмурый взгляд явно сигнализирует о принадлежности к Громам. – Здравствуйте. Что ж ты не представляешь гостей-то? – мужчина смягчается и мягко журит сына. – Константин. Можно просто Костя, – рука крепко сжимает в рукопожатии. – Дима Дубин, – зачем-то полностью представляется лейтенант. У того легкий диссонанс от того насколько похожи отец и сын, даже голоса одинаково низкие и хриплые. – Юля, – сразу же отвлекает от этой неловкой ситуации девушка, но тоже замечает это сходство. – Очень наслышаны о вас. – Надеюсь, только лучшее, – фыркает тот, а после уносит протянутый пакет на кухню, который забрал до этого. – Игорек, покажешь здесь всё. – А п- дядь Юра скоро дома будет? – такая странная заминка от непоколебимого Игоря удивляет всех. Константина особенно, потому что последние двенадцать лет тот Юру только папой называет в кругу близких. А тут дядя. – Вот это ты загнул конечно, – усмехается мужчина. – Через десять минут будет. Закончился его любимый лак, ускакал за ним до того, как я успел перехватить, – того не нужно видеть, чтобы понять, что Константин закатывает глаза. – Каков павлин. – Сейчас ванную покажу, руки помоете, – майор кивает в сторону одной из трех дверей по левую сторону. – Белые полотенца гостевые, потом просто в корзину киньте. Я пока на кухне папе помогу.       Первые мгновения на кухне кажутся очень неловкими, но разговор как-то сам завязывается, а после беседа течет спокойно. Про работу, про увлечения, про дружбу с Игорем, хоть и только по верхам. Константин создаёт впечатление достаточно доброго и надёжного человека, который сможет выслушать в любой момент и поддержать. Не удивительно, что и сын у него такой же. Но тогда не понятно, откуда у самого сына познания в таких различных и противоречащих сферах. Потому что женских вещей замечено не было ни в коридоре, ни в ванной.       Через пятнадцать минут в замочной скважине прокручивается ключ: – Всем привет, – пришедший воплощает собой размытое пятно в движении. Длинное черное пальто у того развевается, как крылья у птицы, – Костик, дорогой, встречай гостей, – появляется на кухне мужчина с широкой улыбкой. Юле и Диме кажется, что пришедший не умеет не улыбаться. Первое впечатление такое. – Гости уже как десять минут здесь, "дорогой", – фыркает в ответ Гром. – И ты опять не убрал беретты. Лицензию бы у тебя отобрать. – Ну ты чего такой смурной? Сейчас уберу, не позорь меня перед друзьями сына, – усмехается Смирнов, возвращаясь обратно в коридор, чтобы вернуться спустя мгновение. Всё же сунуть пистолет в карман пальто не занимает слишком много времени. – Кто бы говорил, – что-то тёплое повисает в воздухе. Образ холодного отца окончательно исчезает после этой короткой шуточной перепалки. – Тихо. Наш Игорюня впервые привел друзей на знакомство с нами! Какое счастье, – мужчина садится рядом с Костей, едва ли не плечом к плечу. – Или не только друзей, раз доверяет настолько, – в этих словах чувствуется какой-то подтекст, который не улавливает никто, кроме Кости, Юры и самого Игоря. Потому что сам Юра вкладывает в сказанное второе дно. Слишком уж привык в юности и дальше работать под прикрытием, когда безопасно разговаривать можно было лишь за ширмой из слов, за которой прятался сам смысл сказанного. Костя не очень умел да и любил тоже разговаривать о чувствах, поэтому вкладывал заботу и беспокойство вторым дном в сказанное, а Игорь рос, впитывая это в себя. – Лучшие друзья! – мгновенно выпаливает тот, мгновенно превращаясь в мальчишку из серьёзного мужчины. – Ничего такого. – Двое лучше, чем один, – подмигивает отставной полицейский, чем вгоняет в краску. – Ну, рассказывайте, как жизнь. А то Игорь все уши уже прожужжал про одну очаровательную пчелку и не менее очаровательный росточек, – названные лишь смущаются, совершенно теряясь под таким напором. Знакомство с родителями Игоря совершенно идет не по плану, потому что мамы того даже не видно, только дядю Юру, который совершенно не имеет чувство стыда. – Юр, заносит, – предостерегает старший Гром. – Скучный ты. – А ты - не пунктуальный, дядя Юра, – Костя прячет предупреждение за простой шуткой. На секунду образ артистичной дивы дает трещину, и боль ярко виднеется в голубых глазах, чтобы в следующее мгновение вновь смениться весельем. Всё же Игорек не настолько доверяет близким, чтобы доверить их секрет. Это беспокойство понятно, но иногда, как сейчас, становится неприятно, что их сын даже честно рассказать не может про их семью. Они вместе уже столько лет, и столько же прячутся. – Сколько лет уже как дядь Юра. И вообще. Хозяева не опаздывают, а задерживаются. Я виноват что ли, что здесь такие проблемы с парковкой? – Ты здесь уже тридцать лет живёшь, мог бы и привыкнуть, – закатывает глаза Костя. А Юля и Дима же не знают, что и думать. Слишком уж этот разговор походит на ворчание старой супружеской пары. И зачем вообще дядя нужен на встрече с родителями Игоря. Хоть Дубин и замечает, как много взял Игорь от того. Мелкие и незначительные детали, которые видны лишь при долгой дружбе. – Конечно. Сам же выбирал, – отбивает подкол Юра. – Так вот. Проблема с парковкой единственная причина, по которой я задержался. – А я говорил взять такси. – Браво, Костя, – Игорь лишь тепло улыбается следя за спором. Его родители всегда такие были: Юра выпендривается, Константин выговаривает свое недовольство, а после вновь хорошо общаются. Первое время было трудно понять, что это не более, чем способ успокоиться и побесить друг друга, но спустя неделю ему понятливо объяснили это. Он сам часто так подкалывает коллег и друзей. – Так вот в кого Игорь любит переговариваться, – подмечает Юля. Она вообще много чего подмечает. И тёплый взгляд старшего Грома на дядю Юру, и как тот сам липнет к тому, и с какой одинаковой нежностью и любовью Игорь смотрит на обоих. Да вот только понять причин не может. В голову упорно лезут мысли, что те встречаются, но думать так как-то неправильно что ли. – О, это у него бесспорно в Юру. – А как же легендарное Громовское уперство? Юль, Дим, он тоже в одиночку в самое пекло лезет, зарывается в работу с головой и извиняется не громче шёпота с видом виноватого мальчишки? – мужчина переводит взгляд на гостей. – Да, – первым отвечает Дима. – Вы так точно его описали. – Конечно, – кивает Смирнов. – Вон, пример живой перед глазами сидит. Дим, ты ж напарник его, да? – Ну, да. А что? – Как напарник Грома скажу одну вещь. Слушай внимательно! Если Гром с головой уходит в работу, то запри его в квартире. А еще лучше наручниками к кровати, чтобы выспался наконец. – Дима, не смей его слушать, – встревает Константин. – Игорь умеет пользоваться отмычкой. – То есть то, что вас в принципе наручниками пристегивают, это нормально? – не выдерживает уже Юля. Это уже как-то слишком странный разговор. – Игорь в меня пошёл, а, как Юра и говорил, я очень упертый. Надо проверить информацию? Расшибусь, но проверю. Поэтому словами или подкупом не удержишь, – расслабленная и счастливая атмосфера в моменте исчезает, оставляя тяжесть. Ощущение, будто случайно разбередили старую рану, которая хоть и зажила, но никуда не делась. Это видно в том, как Юра теряет свое веселье, а Костя напрягается всем телом. – Прости, Кость, – едва ли слышимо произносит Смирнов. Они уже давно всё обсудили, но тема всё еще тяжела и неприятна. Он же действительно мог бы выстрелить из-за денег в Грома. Лишь чувства помешали, а потом и Игорь появился очень вовремя. – Чайник закипел, пойду заварю, – вскакивает Игорь, отвлекая от этой смены настроения. – Кому какой чай? – Черный, две ложки сахара, – тихо отвечает Дубин. – Черный, три ложки сахара, – не громче добавляет Юля. Мужчины же продолжают хранить молчание. – Пап, – зовёт Игорь. – Да? – сразу же отвлекается от мыслей Костя. – Зелёный, – вновь весело произносит Юра. Юля и Дима сначала непонимающе переглядываются, а когда смысл произошедшего доходит, то не могут скрыть удивления. – Вы встречаетесь?! – Я думал, что вы уже догадались, – усмехается Смирнов. – Это было слишком очевидно. Особенно ты, Юля. Журналистка же, ну. – Я хотел позже сказать, когда все бы окончательно расслабились, – Игорь звучит виновато. – Это объясняет, почему Игорь ничего практически не рассказывает про семью... – задумчиво произносит Дима. – Законы таковы, – хмурится Константин. Гром-младший ставит кружки с чаем на стол. – Давайте-ка без этой мути. Игорек, принеси-ка мне с комнаты сигареты мои, – просит Смирнов. Это лишь предлог выпроводить сына из кухни. – Сейчас, – и тот уходит. – На тумбочке будут! – от легкомыслия ничего не остаётся, только серьёзность. – Что ж, ребятки. Раз вы сыну нашему приглянулись, то хочу спросить. Любите ли вы его? Только честно. – Игорь - великий полицейский и мой лучший друг. Поэтому как друга – люблю, – честно отвечает Дима, хоть это и смущает безумно. – Да. Он близкий для меня человек, хоть и говнюк иногда, – Юля же умалчивает о том, что Игорь ей нравится в романтическом плане. – Хорошо, – низко произносит Гром. – Он тяжело людям доверяет, есть причины, но к вам привязан. Не рушьте эту связь. – Пап, что вы тут за допрос устроили? В квартире слышимость отличная, – пачка с сигаретами опускается на стол. – Что надо, то и устроили, оболтус. Сам-то любишь их? – Юля и Дима наблюдают за сменой множества эмоций на лице друга. Но ярче всего выделяется смущение и уверенность при этом. – Да. Они - моя стая. – Браво, Игорь, браво! – хлопает Юра. А Дубин с Пчёлкиной понимают, откуда взялась привычка говорить это слово на ряду с легендарным "думай". – Раз мы теперь откровенны друг с другом, то я хочу послушать неловкие истории про сына с работы. И рассказать парочку своих.