У них есть только это

Макс в ярости на нее.  Он заходит в комнату и видит ее на коленях у кровати. Она голая, с кожаным ошейником на шее. Единственное, о чем может думать Макс, это то, что он хочет наказать ее. Он бы снял с нее этот ошейник, потому что это символ принадлежности. Настя смотрит на ковер. Пара прядей обрамляет ее лицо, как у Девы Марии. Этот образ настолько богохульный, что Макс чувствует, как его эрекция напрягается в джинсах. Окруженный тишиной комнаты, он затаил дыхание. Он больше никогда не увидит ее такой. На его лице появляется злое выражение. Он хочет причинить ей боль, и это неподходящее настроение для начала сеанса. Он должен сказать ей, сделать шаг назад и уйти, но он не может. Он не собирается упускать их последний шанс быть вместе. Официально они уже виделись в последний раз. Вчера вечером, когда они вышли с остальными. Пока Настя и Ян направлялись к его машине, она остановилась, чтобы подойти к Максу. Они были одни посреди парковки, едва освещенные лампами. Она задела его куртку.  Н: Завтра умоляла она его. Макс только посмотрел на нее и кивнул.  М: В три ответил он, повернувшись к ней спиной. Они всегда встречаются в пустой квартире Макса в центре города.  Он видит, как она сгибает спину. Он трясет ремнем в руке.  М: назад командует он, подходя ближе.  Настя подчиняется, выпятив грудь. Она сглатывает с блестящими глазами. Макс щелкает ремнем и останавливается перед ней. В этом положении ее лицо оказывается близко к его промежности. Он расстегивает свои джинсы и прижимает ее лицо к своему паху. Настя не колеблется, вдыхая его, наклоняясь вперед и слегка двигаясь на коленях. Макс крепко ударяет ее по заднице.  М: Не двигайся. Настя напрягается, краснея. Если бы Макс решил прикоснуться к ней сейчас, он знает, что нашел бы ее уже мокрой. Ей просто нужен приказ, кусочек обнаженной кожи. Сначала Макс задавался вопросом, что она нашла привлекательного в мужчине, как он. Он был красив, но он был намного старше ее. В последующие два года он перестал задавать себе вопросы. Он просто наслаждался видимым эффектом, который его тело и его голос оказывали на нее.  Его голос. Унижение, от которого у нее горят щеки.  М: Я мог бы держать тебя так часами говорит он, чувствуя, как его эрекция затвердевает. М: Ты могла бы кончить просто так, без моего прикосновения Это неправда, но это не суть. Настя стонет у его паха, но не двигается. Макс снова ударяет ее, наслаждаясь ее стоном. Затем он хватает ее за волосы и откидывает голову назад.  М: Посмотри мне в глаза. Настя подчиняется, и их взгляды встречаются. Макс касается ее губ и двигает пальцами к ее рту, заставляя ее открыть его. Он чувствует, как ее слюна смачивает их, но этого недостаточно. Он убирает пальцы, но она не закрывает рот.  М: Хорошая девочка уступает он ей. Она полузакрывает глаза. Макс наклоняется к ней и плюет ей в рот. Ощущение того, что есть кто-то, кто принимает этот поступок без жалоб, опьяняет. Настя любит это унижение.  М: Глотать. Она это делает. Макс снова плюет, наблюдая, как она глотает. Он перемещает взгляд вдоль ее тела, к ее маленькой и мягкой груди, ее острым соскам, ее плоскому животу. Затем ниже, где встречаются ее бедра. У нее есть несколько волосков. Для их встречи Макс никогда не предъявлял ей эстетических требований. Он мог бы боготворить ее в любом состоянии, но это не его роль. Его живот сжимается так сильно, что становится больно. Он вынужден повернуться к ней спиной. Он закрывает глаза и уже не в первый раз задается вопросом, сможет ли он устоять до конца этого сеанса. Может быть, их встреча закончится его самым большим провалом. Настя получит доказательство того, что уход — лучший выбор для нее;  это  единственное, что Макс может ей дать. Похоть, боль, унижение. Если он больше не сможет этого делать, Настя не будет ни о чем сожалеть. Максим не хочет этого допустить. Он хочет, чтобы она скучала по нему. Он хочет, чтобы она поняла, что есть что-то еще, кроме их встреч, и пожалела об уходе. Он хочет, чтобы она вернулась к нему. Он снова поворачивается, опускаясь на колено, и хватает ее за шею. Он едва сжимает ее, и Настя широко открывает глаза. Макс другой рукой касается ее между ног. Настя вся мокрая, а ведь они только начали.  М: Раздвинь ноги. Она подчиняется, сдвигая колени, чтобы дать ему больше места. Он касается ее губ, его пальцы скользят по ее влажной коже. Его пальцы ласкают ее трещину, и он перемещает другую руку к ее бедру. Он хочет, чтобы оно было в синяках, и он знает, что она тоже этого хочет. Настя вздыхает, двигая тазом, чтобы заставить его войти в нее, но реакция Макса быстрая: он шлепает ее. Он не слишком жесток, но достаточно силен, чтобы повернуть ее лицо в сторону.  М: Не двигайся рявкает он на нее. М: Это зависит от меня.  Я. Я могу решить оставить тебя вот так и уйти, ты же знаешь. Я могу решить использовать тебя, не давая тебе кончить. Я могу решить не трахать тебя. Это зависит от меня снова говорит он. Услышав это, Настя не может сдержать стон, а Макс жестоко улыбается. Он перемещает пальцы к ее клитору. Как только он касается его, раздается еще один стон.  М: Ты такая мокрая говорит он с иронией в голосе. Он начинает двигать большим пальцем по ее клитору. Настя закрывает глаза, тяжело дыша и отчаянно открывая рот. М: Хочешь кончить? Это сложный вопрос. Они оба это знают. Макс никогда не позволяет ей кончить так быстро, и Настя тоже этого не хочет. Максу нравится откладывать ее удовольствие, сводя ее с ума, отказывая ей в этом больше одного раза, пока он не увидит слезы разочарования в ее глазах. Только тогда она может получить свой оргазм. Насте это нравится. Как и в любой другой раз, она притворяется, что верит, что есть шанс кончить прямо сейчас. Она кивает, пока его большой палец все еще касается ее. Максим щиплет ее сосок и сжимает его. Настя стонет.  М: Я хочу тебя услышать. Прошло два года, а ты так ничему и не научилась Настя сглатывает и облизывает губы, словно ей нужно сделать вдох.  Н: Да папочка. Это звание. Сначала Макс посчитал его смешным, но она настояла, и потом это зацепило его. Когда они остаются одни в той комнате, Макс перестает быть Максимом и становится папочкой . У нее не было проблем с отцом, она клялась. Ее просто заводило это имя. Максим привык к нему, и теперь это имя возбуждает его больше, чем любая другая альтернатива. Он убирает палец с ее клитора и замечает, что глаза Насти мокрые. Она собирается плакать? Он смотрит на нее и думает, Макс просто отчаянно нуждается в своем удовольствии или есть что-то еще. Может быть, ее оргазм не имеет значения. Может быть, она меняет свое решение и не хочет, чтобы эта встреча была последней… Макс перестает думать и встает.  М: Ты меня раздражаешь ругает он ее, наклоняясь к кровати и доставая шарик-кляп из одеяла. Он собирается засунуть ей в рот красный шарик, но Настя смотрит на него — он никогда не наказывает за этот неверный шаг, потому что ему нравится видеть ее большие стеклянные глаза — и  говорит .  Н: Нет, папочка, пожалуйста Максим останавливается, держа в руке кляп. Он хорошо ее знает. Если бы была проблема, она бы назвала свое стоп-слово. Нет, должно быть что-то еще. Нет причин останавливаться.  М: Почему ты думаешь, что можешь сказать мне нет? резко говорит он. Настя закусывает губу.  Н: Пожалуйста. М: Прости , что? Настя переводит взгляд на его эрекцию, все еще скрытую штанами, и Макс получает ее. Он жестоко улыбается, и Настя колеблется.  М: Ты должна сказать мне, чего ты хочешь. Ты знаешь это говорит он. М: Я не могу читать твои мысли Настя краснеет сильнее. Произнесение вслух того, чего она хочет, одновременно и стыдит ее, и возбуждает.  Н: Дай мне его пососать шепчет она, все еще глядя на него. Макс разражается безрадостным смехом.  М: Позволь мне отсосать ? Ты так просишь? Мне хочется оставить тебя здесь и уйти. Он никогда не сможет этого сделать. Слеза течет из глаз Насти. Она двигается, пытаясь сжать бедра, и Макс касается ее ногой, чтобы предупредить. Она сглатывает, пытаясь найти в себе смелость сказать эти слова.  Н: Пожалуйста, папочка, можно я пососу? Я умоляю тебя. Макс не двигается, и Настя, кажется, понимает, что этого недостаточно. Еще слезы, еще мужество найти. Н: Пожалуйста.  Пожалуйста . Я не собираюсь просить ни о чем другом. Ты также можешь не позволять мне кончать Максим улыбается.  М: Это опасно говорить смеется он. М: Ты помнишь, что случилось в последний раз, когда я не позволил тебе прийти? Он слишком хорошо знает, что Настя помнит. Это был очень интенсивный сеанс, год назад. Максим мучил ее часами, оставляя ее неудовлетворенной и приказывая ей не приходить до следующей встречи. Впервые эта сторона их отношений вышла за пределы этих четырех стен. Он не верил, что Настя будет уважать этот приказ, но она уважала, по крайней мере, пару дней. На третий день она искала его в студии, выглядя отчаянной. Они нашли способ спрятаться в ванной в подвале, и она встала на колени перед ним, умоляя его. Он подразнил ее еще немного, но затем он поменял их положение, встав на колени перед ней и облизывая ее, заставляя ее кончить. Они никогда больше этого не делали. Эта сторона их отношений принадлежала той квартире.  Н: Да папочка. Максим касается ее щеки и хмурится.  М: На этот раз ты не сможешь прийти и поискать меня предупреждает он ее. М: Ты будешь в другом городе. Ты сказала, что больше не хочешь меня видеть. Ты действительно готова не прийти сегодня, чтобы просто отсосать мой член в последний раз? За этими словами скрывается что-то еще. В глазах Насти мелькает искорка узнавания, но взгляд Макса жесткий и нерешительный. Он не может сейчас сдаться. Она колеблется, но затем кивает.  М: Я хочу услышать, как ты это скажешь.  Настя тяжело дышит и рыдает.  Н: Да, папочка. Я готова не приходить сегодня, просто чтобы отсосать твой член в последний раз. Макс смотрит на нее сверху вниз, зная, что она говорит правду. Во время их сеанса их ключевым словом всегда была  честность . Максим знает, что он мог бы заставить ее отсосать и уйти, теперь, когда она сказала это вслух, но эта мысль разбивает ему сердце.   М: Тебе повезло, что я щедрый. Тебе не нужно выбирать. Максим снова бросает кляп на кровать и освобождает свою эрекцию. Он полный, твердый, вылезает из своего кудрявого, темного гнезда, чтобы растянуться на его животе. Настя приближается лицом, но ждет его разрешения. Макс одобрительно смотрит на нее.  М: Хорошая девочка говорит он ей во второй раз. Он испытывает ее терпение в течение минуты, затем улыбается. М: Чего ты ждешь? Ты же сказала, что хочешь этого, не так ли? Настя кивает, но когда она собирается взять его в рот, Макс хватает ее за воротник сзади на шее, останавливая ее. Она стоит перед его эрекцией с открытым ртом. Она стонет, и Макс чувствует ее разочарование. Он пожимает плечами.   М: Ну и что? У меня нет времени на целый день издевается он над ней. Он позволяет ей немного подвигаться, прежде чем снова дернуть ее за воротник. Настя всхлипывает, а Макс фыркает, веселясь, наконец отпуская воротник.  М: Извини говорит он. М: Это все твое Настя не колеблется и берет его в рот. Теперь она не может смотреть на него, и Макс закрывает глаза. Вот где все заканчивается. Не только секс – и он не знает, можно ли назвать простым  сексом  то, что они делают вместе, – но и каждый контакт. Он заставляет ее остановиться через несколько минут. Не говоря ни слова, Макс берет кляп-шар и надевает его ей, завязывая его за шеей. Затем он хватает ее за воротник, заставляя ее встать.  М: Вставай на колени на кровать говорит он. Он не хочет смотреть на ее лицо. Он хочет трахнуть ее, как будто она кто-то другой. Настя подчиняется, давая ему великолепный обзор ее задницы и ее блестящей щели. Макс снимает с себя остальную одежду. Затем он хватает ее за бедра и тянет к себе, чтобы иметь возможность трахнуть ее стоя. Он хочет, чтобы это было жалко и унизительно. Так, как нравится Насте. Он вводит в нее два пальца, и настя выгибает спину.  М: Умоляй меня об этом говорит он. Она хватает простыни, отводя голову в сторону. В тусклом свете Макс видит ручеек слюны, капающий из кляпа. Несмотря на это препятствие, она пытается говорить, испуская крик, который звучит как Н: пожалуйста, трахни меня, папочка М: Зачем мне это? Я могу просто подрочить и оставить тебя здесь. Н: Нет Стонет она. Она выгибает спину еще сильнее, всхлипывает и раздвигает ноги. Максим шлепает ее.  М: Ты слишком избалована Ругает он ее, убирая пальцы. Не дожидаясь, пока она снова начнет умолять, он вталкивается в нее. Это никогда не было причиной. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять это, потому что поначалу он был слишком ослеплен знанием того, что двадцатилетняя девушка готова дать ему все, чего он всегда желал. Он жестко трахает ее, не касаясь ее клитора, игнорируя ее отчаянные стоны и мольбы, задыхаясь от кляпа. Он хватает ее бедра и хочет причинить ей боль, сильный жар, окружающий его эрекцию, слишком быстро приводит его к оргазму. Это не лучшая сессия, которая у них когда-либо была, и  она не должна быть такой . Это неважно. Он хочет ее оскорбить. И он это делает, потому что ей это нравится, потому что, говоря ей, что она шлюха, он не может произнести вслух другие вещи, которые действительно могли бы ранить.  М: Ты такая шлюха выплевывает он. М: Если бы снаружи стояла очередь из мужчин, ты бы позволила им всем трахнуть тебя без жалоб. Тебе бы это понравилось. Мне следовало бы поделиться тобой. добавляет он, даже если от одной мысли о ней с кем-то другим его тошнит. М: Мне следовало рассказать нашим друзьям, чем мы занимаемся. Может, они бы этим воспользовались. Это подлый прием, потому что он знает, что Настя никогда не думала о них в таком ключе, но он хочет, чтобы то, чего у них нет, было на гребаном пьедестале. Он хочет, чтобы это было непристойно и неважно, жестоко и дико. Он останавливается и освобождает ее от кляпа.  М: Я хочу получить ответ. Ты хочешь, чтобы я позвонил Яну? Или Мише? Голос Насти хнычет.  Н: Нет. Макс снова начинает ее трахать.  М: Нет, что? Н: Нет, папочка М: Ты лжешь отвечает он. Он приближается, возбужденный жестокостью своих слов. М: Ты позволишь им трахнуть тебя, все еще капая с меня. Потому что ты шлюха, ты не можешь обойтись без этого. Настя поворачивается к нему, ее голова неестественно опущена.  Н: Нет говорит она. Ее голос тихий, так что Макс его почти не слышит. Н: Только ты Максим входит в нее, как будто кто-то приставил пистолет к его голове. Он продолжает, пока не почувствует себя опустошенным, шум кожи о кожу наполняет комнату в последний раз. Он слышит отчаянные рыдания Насти, но игнорирует их. Наконец, он ложится на нее, прижимая ее к матрасу. Он не двигается некоторое время, наслаждаясь и терпя ее крик. Затем он забирается на кровать и садится у изголовья, тяжело дыша. Рядом с ним Настя все еще ждет. Она еще не кончила, и она плачет. Максим поворачивается к ней и старается не ласкать ее вспотевшую кожу. Они еще не закончились.  М: Ты хочешь кончить? спросил он ее снисходительно, как будто заставлять ее кончать было обузой. Настя отвечает, не оборачиваясь к нему.   Н: Пожалуйста. Максим вздыхает.  М: Тогда сделай это. Можешь трахнуть мою ногу. И побыстрее. Настя встает и ползет к его ноге, оседлав его. Ее лицо мокрое от слез и слюны, а щеки горят. Это не первый раз, когда он заставляет ее кончить таким образом, но он знает, что это одна из самых унизительных вещей, о которых он мог бы ее попросить. Он смотрит ей в глаза, и на мгновение он уверен, что она скажет свое стоп-слово. Он почти надеется на это, чтобы положить конец этой пытке.  Но нет. Настя закрывает глаза и начинает двигаться, упираясь руками ему в грудь, чтобы сохранить равновесие.  М: Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня. Она подчиняется, и Макс наблюдает, как она отчаянно трахает его ногу, мокрую и нежную под его кожей. Стоны Насти усиливаются. Макс жестоко улыбается и качает головой.  Н: Ты такой отвратительный. Я так сильно тебя люблю .  Настя смотрит вниз, близкая к оргазму, но снова смотрит на него, прежде чем он успевает ударить ее пощечиной.  Н: Можно мне кончить, папочка? Макс не отвечает, а Настя ждет, кусая губы и двигая бедрами. Он наслаждается видом. Он не хочет помнить ее такой, а может и хочет. Он хочет, чтобы его воспоминания были полны унижения и стыда, он не хочет иметь места ни для чего другого. Если он будет помнить ее такой, возможно, он не будет сожалеть. Потому что это не об  этом . Это ничто, это невидимый момент посреди всего остального. Ничего ему не останется. Ни  этого , ни чего-либо другого.   М: Я скоро вернусь. Настя лежит на спине. Потная, грязная, измученная. Макс смотрит на нее, прежде чем пойти в ванную, холодная плитка под ногами. Он хватает чистое полотенце и промокает его, прежде чем вернуться в спальню. Он не любит оставлять ее одну после сеанса. Он молча встает на кровать и начинает тереть полотенцем ее уставшее тело. Он очищает ее лицо, затем перемещается между ее ног, стараясь не тереть слишком сильно чувствительную кожу. Он заставляет ее повернуться на бок, чтобы проверить, не оставил ли ремень видимых следов; он ударил ее всего дважды, но это неважно. Ничего, просто небольшое покраснение. Он бросает полотенце на пол и идет к ночному столику, беря стакан воды, который он наполнил перед началом их сеанса. Он возвращается к ней. Ее глаза все еще закрыты.  М: С тобой все в порядке? Н: Да. М: Напиток. Настя открывает глаза и приподнимается на локтях, пока Максим подносит стакан к ее губам. Она немного отпивает, а затем поворачивает голову. Макс убирает стакан, растягивается на кровати и обнимает ее. Настя обнимает его в ответ, просовывая ногу между его ног и упираясь ему в плечо.  Н: Спасибо шепчет она. Максим обнимает ее крепче, целуя ее волосы.  М: Не слишком ли это много? спрашивает он ее. Он всегда так делает. Ему это не нужно, у Насти есть стоп-слово, и он точно знает, что ей нужно, но он жаждет услышать, что не нанес слишком много вреда. Даже если все уже испорчено.  Как всегда, Настя отвечает словами, которые Макс теперь знает наизусть:  Н: Нет. Это было идеально.