side-by-side

— На данный момент я не заинтересован в помощи тебе или твоему бюро, каким бы очаровательным я тебя не находил, — виниловая пластинка мягко опускается на поворотный диск и чуть прижимается под напором гибких пальцев, — Мне нравятся наши игры, правда. Все эти интрижки, угрозы, недомолвки и все такое... Но все же, — аукционист бережно запускает проигрыватель и поднимает тонарм — Я деловой человек, Трикстер. Я не могу постоянно помогать маленьким мышкам и терпеливо ждать, пока они смогут самостоятельно встать на ноги. У меня есть имидж, у меня есть репутация. Вам пора начать бороться собственными силами, малыши. Грузная темень навалилась на небосвод, пассивно давя на белый подоконник под локтем. Эзоп фыркнул от фантомного чувства тяжести. Он отошел от ажурной рамки окна и медленно подобрался к другому мужчине. Шаги были мерными и неспешными, но все же уверенными, как будто они указывали на отречение от потенциального отрицательного ответа, который вертелся на языке собеседника, но в то же время они показывали серьезность намерений, готовность торговаться. Трикстер остановился около поблескивающего граммофона и чуть выпятил правое бедро в бок, скрещивая руки на груди. Сначала он опустил замыленный взгляд к полу, а затем начал внимательно смотреть на аукциониста из под густых ресниц, призывая повестись на эту маленькую уловку. — Так значит... Ты не поможешь? — тихо подытожил тот, склоняя голову, — Тогда мне стоит что-то предложить? Сделку. Ты же очень любишь сделки, не так ли? — Эзоп медленно обходил Джозефа, не сводя с него глаз, — Играться со всеми, водить за нос, а потом выходить в выигрыше. Карл чуть помедлил и хмыкнул. — Значит, мне есть, что предложить. Подумай об этом; ты подсобишь нам, пропуская на закрытый аукцион, а мы достанем компрометирующую информацию о том раздражающем министре, которого ты пока что не можешь убрать. Что касается того артефакта, мы его купим честными деньгами. Как не посмотри, ты остаешься в плюсе, — он аккуратно провел ладонью по тонкой шее мужчины, а затем вальяжно развернулся перед ним. — Дорогой, ты не представляешь, как я люблю это в тебе, — аукционист рассмеялся и наклонился вперед, из-за чего несколько прядей волос обрамили лицо медной дугой и начали отсвечивать бронзой на бледной коже, — Пытаешься соблазнить меня? Такие вкусные реплики, так еще и движения? Честно сказать, я очень близок к тому, чтобы сдаться. Но, — Джозеф постукал указательным пальцем по гладкой щеке, — У меня уже есть то, чем ты пытаешься меня приманить. Поэтому у меня нет причин соглашаться на твою сделку. Прикрытые глаза и легкая полуулыбка юноши быстро сменились острой серьезностью, об углы которой Дезольнье был не против порезаться. — Так ты уже знал? Знал о скандале министра? — Трикстер выпрямился под чужим взглядом, после чего невольно нахмурился. — Эзоп, дорогой, не забывай о моем положении в обществе и о статусе. Конечно, еще и о моем влиянии, — аукционист подразнил его, а затем развернулся к полированной тумбочке, — Информация, которая мне нужна, всегда попадает ко мне в руки через пару часов. Что касается министра... Вопрос о его компетенции я поставил за 30 минут, за день я помог усомниться в ней другим влиятельным людям, а за три дня — все уже было у меня на блюдце с золотой каемочкой. Он больше не будет мешаться, поэтому тебе стоит предложить что-то другое. Эзоп пожевал внутреннюю часть щеки, а потом раздраженно выдохнул, прищуривая глаза. — И на компромиссы ты тоже не пойдешь, правильно понимаю? Джозеф наигранно насупился, а затем ловко переставил пластинку на другую. Внутренний конверт, в который была обернута пластинка, сверкала ярко-багровым оттенком, с элегантной чернильной подписью на нижней части, очевидно, подпись поставила женщина, причем явно не чужая, если судить по ласковому обращению в конце. Карл покосился с недоверием. — Вообще, я мог бы пойти тебе на встречу и пропустить на закрытый аукцион, — Дезольнье напевал, возясь с настройками звукопередачи, — Ведь ты такой угрюмый и напряженный. Те артефакты настолько для вас важны, что ты даже встал на пусть соблазнения? Это интересно. Это чертовски интересно! — тонкие губы начали вырисовывать широкую улыбку, растягивая темные уголки рта. — Хватит глумиться и говори по делу, — юноша огрызнулся, пытаясь сгладить маленькие морщинки между бровей. — Ну, — небольшие ямочки проявились на щеках мужчины, когда приглушенная музыка заполнила просторный кабинет — Раз маленький обманщик такой нетерпеливый, — костлявая рука плавно протянулась, покачиваясь в такт завываний скрипки. — Что? — Трикстер неуверенно взглянул на предложенную ладонь, — Хочешь пригласить на танец? — Хочу спасти ваш шанс. Конкуренция за те вещи будет высокой, но тебе повезло, что сегодня я такой покладистый и уступчивый. — Если цена за пропуски такая низкая, то я не против заплатить, — тихо пробормотал тот, позволяя утянуть себя на центер. Джозеф легко прислонился корпусом к партнеру, его левая рука чуть приподнялась и была отведена в сторону, кистью левой руки он держал кисть правой руки Эзопа. Его правая рука слегка охватила корпус юноши, после чего мужчина задумчиво промычал. — Не будь таким напряженным, chéri, — аукционист плавно покачивался, балансируя при резких разворотах, — В танго, безусловно, нужна сила и характер. Некая смесь озорства, ностальгии и немного безумства. Важно оставить свое мнимое безразличие и войти в ритм, но ты слишком волнуешься сделать что-то не так. Тебя беспокоит возможность потерять сдержанность? — он слабо напевал, растягивая слоги в конце слов. — Если ты говоришь про мое недоверие к тебе, то это не так, — Карл недовольно фыркнул, всеми силами пытаясь успевать за темпом. Его голос дрожал, хоть и не настолько явно, чтобы отвлекать от музыки. Джозеф сравнил бы это с перетянутой струной, напряжение которой выбивалось из мягкости оркестра. Надо было раскрепостить его. — К тому же безумие в танце меня не беспокоит, — Трикстер уточнил, перехватывая руки и вращаясь, — Но ты знаешь, какого рода безумия меня беспокоит. — И снова мы здесь, — устало пожаловался Дезольнье, размыкая руки и делая зацепку ногой, — Пока бездна будет существовать, нам этого не миновать. Люди будут заражаться, искажаться ей. И на данный момент, ты не сможешь с этим ничего сделать. — Бездна создает безумие, а безумие считается ядом для общества. Я не могу просто стоять и смотреть, как эта дрянь разрушает социум изнутри. Я хочу сохранить свой рассудок и рассудок других. Для этого надо бороться за это право. — Для каждой болезни найдется лечение, — парировал аукционист, сбавляя темп танца. — Не говори так, будто ты на моей стороне. Не после того, что ты сделал, — юноша процедил сквозь зубы, выполняя сольдатас. — Единственное мое преступление — это влияние. В основном, я придерживаюсь нейтралитета. И ты это знаешь. — Твой нейтралитет можно очень просто поставить под сомнение. Не думай, что я забыл о твоей преданности Мэри и Митико, которые расценивают бездну, как что-то священное. Так что твоя работа в тени — лишь вопрос во времени. И мне не нравится то, о чем я думаю. Мне не нравится знать, чью сторону ты займешь, — тяжелый вздох вышел скованно и прерывисто. — И все же я помогаю тебе и твоему бюро, — пробормотал мужчина. Его слова слились с глухим стучанием фортепиано, — Это уже доказывает тот факт, что не такой уж я и злодей, которым ты меня видишь. — Я не говорил ничего такого, — возмущенно ответил Трикстер, выгибаясь в пояснице при наклоне вниз. — Мне не нужно открыто слушать, чтобы знать. — Снова обвинение меня в подозрении тебя, — недовольно заметил юноша, — Пойми меня правильно, я просто хочу добиться прогресса, но мне нужна помощь. А когда я хочу попросить помощи, то мне надо убедиться. Убедиться, что протянутая рука не толкнет меня глубже. — Я не стал бы делать этого с тобой, — подчеркнул Джозеф, резко приподнимая партнера над землей, а затем уводя назад, — Но то, что ты просишь... Это безрассудство. Если ты откроешь эту дверь, ты не сможешь контролировать то, что в нее войдет. — Знаю. Но я могу контролировать время. И это все, что мне нужно. — Эзоп, мне нравится, что ты становишься более решительным, но не стоит забывать о потенциальной опасности. Тебе нужно предусматривать все возможные варианты событий. Не сделаешь этого — провалишься. И стоит ли мне говорить о том, как бы я был зол, рыская по бездне и ища твой обкуренный труп? — Не драматизируй, — он фыркнул. — Я всего лишь пытаюсь вбить в твою хорошенькую головку немного здравого смысла. Карл раскрылся, делая шаг в сторону. Он плавно скользил, ожидая реакции, и аукционист не заставил его долго ждать. Мужчина, изменяя направление, создал импульс, который заставил свободную ногу его партнера колебаться вдоль пола, после чего начал образовывать цепочку — повторяющуюся последовательность элементов, заключая цикл. — И все же ты поможешь мне, — невзначай прокомментировал Трикстер, следя за ритмом шагов. — Так самоуверенно с твоей стороны, — Джозеф закатил глаза, кривя губы. Эзоп саркастично усмехнулся, отступая. Он поманил другого, а сам начал размашистой походкой идти в другую сторону. Ну конечно, обманное движение. В этом и заключается весь Трикстер.  — Ты не можешь отказаться от меня. Ты слишком увлечен. — Заинтригован, — поправил аукционист, следуя за ним. — Увлечен, — настоял тот. — А ты только и рад использовать это против меня, — Дезольне недовольно ворчал, снова заключая юношу в объятия. — Не будь таким, — Карл тихо засмеялся. На долю секунды, Джозефу показалось, что он стал выглядеть менее измученным. Темные мешки от недосыпа скрылись под небольшими складками при улыбке, привычная серьезность и задумчивость растаяла под напором внезапной беззаботности, а глаза приобрели более мягкий взгляд из-за размытого желтого блика на зрачке. Ему понравился такой Трикстер. Необремененный и расслабленный. Юноша замедлил танец, рассматривая своего партнера. — Что такое? — он с любопытством склонил голову в бок, ослабляя хватку на мужчине. — Я как-то изменился? — Эзоп тихо спросил, позволяя себе приглушить голос под появившейся монотонности мелодии. — Да, немного изменился. Но ты всегда немного меняешься. Прекрасная стратегия. И никто не узнает, если с тобой что-то не так, — Дезольнье аккуратно провел ладонью по спине, останавливаясь на талии, — Кроме меня, разумеется, — с хитрой улыбкой закончил тот. Трикстер ничего не ответил, позволяя ответу Джозефа повиснуть в воздухе. Но это не было навязчиво. Такой ответ он мог прировнять к успокаивающей мысли, которая поселилась в уголках его сознания. Она ни в коем случае не была навязчива, совсем нет. Она была похожа на таблетку без горького привкуса, вымещая зуд повседневных мыслей и тревог, которые настойчиво бились об корку черепа. Танец начал достигать кульминации. Вой флейты и визг скрипок заполнили голову партнеров, направляя их. Стучащая кровь в висках и сжимающиеся от недостатка воздуха легкие мешались с музыкой, движения становились более стремительными и ощутимыми, а в радужках читалась приятная неоднозначность. Затишье и рванное дыхание стало триумфом. — ...Ты прав, я помогу тебе, — выдохнул мужчина, пряча странную улыбку в чужой макушке. — Я знаю, — просто ответил Карл, кладя острый подбородок на плечо аукционисту. В конце концов, вот они — два человека, которые пытаются убедить друг друга в том, что они просто используют и получают выгоду засчет другого. Вот они.