Forgive me, my dear

По прикроватной тумбочке прошлась волна вибрации. Артём рефлекторно повернул голову в сторону звука, хотя знал, что уведомление пришло не ему. В своем телефоне он прямо сейчас бездумно листал каталог магазина детских колясок. Времени выбрать еще предостаточно, целых четыре месяца, так что Краснов ни на чем внимание не заострял – убивал время, дожидаясь Сашу из душа. Телефон Сакова вспыхнул, провибрировал еще раз, посветился несколько секунд и потух. Артём уже было вернулся к созерцанию мегадорогой и навороченной коляски, как Сашин телефон задребезжал снова. Раздражает. Краснов глянул на верх экрана на время – «0:48». Кто, блять, будет писать в ебучие ноль сорок восемь ночи?! И это явно не по работе. По работе Саше в такое время только звонили и то, если дело до утра не ждет. Значит – личное. Артём сощурился, подозрительно вглядываясь в яркий прямоугольник света на тумбочке. Обычно он в переписки Саши не лез, да и желания никогда не возникало. А ведь в любой момент мог без чьего-либо ведома перелистать всю Сашину личку. Но Артём решил отринуть весь свой технический арсенал и попытаться в нормальные человеческие отношения, избегая и учась на старых ошибках. Саша, конечно, иногда бывает редкостным мудаком ( по мнению Артёма ) но Тёма ему доверял, почти с самого начала, уже три года как. Так доверял, что решился не только связать свою жизнь с Сашей узами брака, но и привести в этот мир нового человека, их с Сашей.       Поглаживая округлый живот, Артём прислушался. Вода в ванной активно шумела. У Краснова нет проблем с доверием. Ему просто интересно, какая сука пишет его мужу среди ночи. Он подхватил телефон с тумбочки и, поколебавшись, нажал кнопку блокировки. Время, их совместная фотка с какой-то вписки, в самом начале отношений, где они оба спят, уместившись на кресле – Саша развалился, вытянул свои длиннющие ноги и обнимал свернувшегося на нем калачиком Артёма, – и сообщения в телеграме от какой-то Иры. Артём нахмурился и, не успев подумать, тапнул на группу уведомлений, раскрывая их содержимое. Всего три сообщения.       «Привет, Саш! Да, получила. И спасибо за подарок!!» 0:46 Мало ли какой Ирине Саша мог подарок отправить. Может, у коллеги день рождения или типа того.       «Соне очень понравилось) *фото*» 0:46       На прикрепленной фотке темноволосая девчушка лет девяти радостно обнимала огромного гуся. Или день рождения у дочки коллеги. Мордашка ребенка показалась смутно знакомой.       «Только спрашивала, почему ты не пришел, ждала тебя((Позвони ей завтра» 0:48       К этому уже сложнее подобрать объяснение. Зато закономерные выводы подкидываются сами собой. Одеревеневшие пальцы крепче стиснули прохладный корпус, в ушах зашумело. Хлопок двери ванной отрезвил. Артём поспешно вернул телефон на тумбочку и едва успел подхватить с одеяла свой, возвращаясь к листанию каталога. На зашедшего в спальню в следующую секунду Сакова даже глаз не поднял, всем своим видом старательно изображая скуку, стеклянный невидящий взгляд направляя куда-то сквозь светящийся прямоугольник. Наставил Артёму рога и подцепил, мразь, себе омежку с прицепом?       – Тём, а че ты не спишь? – Матрас прогнулся под весом тела. Саша забрался под одеяло, подкатился Артёму под бок, укладывая влажную голову ему на плечо, заглянул в экран и промурлыкал своим урчащим севшим за день голосом прямо в ухо, едва касаясь губами. – А-а, подгончик для Евгении Александровны выбираешь.       Он устроил свою широкую теплую ладонь на животе Краснова и погладил под пупком. На прикосновение тут же последовал легкий толчок. Саша шумно выдохнул и расплылся в улыбке. Пинаться Женька начала совсем недавно. Она каким-то образом всегда ощущала присутствие Саши и не упускала возможности отпинать будущего папку. Артёму тоже прям сейчас хотелось его отпинать. Подгончик. Сам он уже организовал подгончик какой-то незнакомой мелочи.       Сука. – Заснешь тут, когда изнутри тебя к ночи начинают пиздить, – Артём заблокировал телефон, отложил его на тумбу и перевернулся на бок, к Саше спиной, повыше натягивая одеяло. Не так уж Женя ему мешала, толчки были еще слабые и редкие, но видеть сейчас довольную небритую рожу не хотелось. Саша тут же прилип сзади, уткнувшись губами в затылок и снова начиная наглаживать плотный живот под пупком, зацепляя пальцами дорожку жестких волос.       – В кого это она, интересно, такая бойкая? – Саша, распаренный после душа, горячий как печка, плотно притиснулся грудью к спине Артёма, губами вжался за ухом, поцелуями спустился по шее к плечу, легко покусывая.       А Артём не мог пошевелиться. Перед глазами стояла фотка лыбящейся девятилетки. «Почему ты не пришел», «ждала тебя». А что, если девчонка не Сашиной любовницы, а его, родная?       Пиздец. От одной мысли тошно стало. Будь это так, Саков же рассказал бы давно, да?       – Тём, все нормально? – Саша, заметив бездействие, остановился и приподнялся на локте, нависая над Артёмом и встревоженно заглядывая в его лицо. Нихуя не нормально, Саша.  – Порядок, устал просто, – спиздел Артём и добавил, скидывая с себя переместившуюся на бок ладонь. – Отлипни по-братски, и так жарко.       – Хорошо, – по голосу Саши слышно, что такое объяснение его не успокоило. Он чмокнул острое плечо, – отдыхай, родной, – мазнул напоследок пальцами по спине и откатился на другую половину кровати.       Ахуенно Артём отдохнул, пол ночи проворочавшись, еле заснув часам к трем. Лучше б вообще не засыпал: снилась ему какая- то лютая жесть, от которой на утро осталось только липкое ощущение тревоги.              *** Когда Краснов проснулся, Саков уже ускакал по своим делам. Зато на кухне нашлась целая тарелка теплых оладий и бумажка на холодильнике, изрисованная сердечками разной степенью корявости. Саша делал так либо под настроение, либо, когда чувствовал свой проеб, но еще не понял, в чем проебался. А может и понял.       Запах свежей выпечки подействовал как надо – прочистил мозги, заставляя прибегнуть к логике. Артём устроился за кухонным столом, поедая оладьи и запивая их зеленым чаем. Нельзя сейчас надумывать себе всякого лишнего, накручивать, додумывать невероятных деталей. В первую очередь следует успокоиться и трезво оценить ситуацию, а уже после продумывать способы расправы. В том, что расправа обязательно понадобится, Артём не сомневался. Критически не хватало покурить.              Саше, оказывается, пишут очень даже часто. И ближе к ночи сообщения тоже приходили. Саша отвечал на них, еле заметно поднимая уголки губ. Наверное, так было и раньше, Краснов просто раньше не обращал внимания. А теперь на протяжении недели не замечать просто не получалось.       В поведении Сакова не изменилось практически ничего. Он также бегал по городу, собирая решая дела по бизнесу, на протяжении дня скидывал в личку кучу мемов и смешных фоток животных, вечерами, устроившись перед телеком, растирает Артёму затекшую за день поясницу и массирует ноги, целуя свод стопы, излучает всем собой столько любви и заботы, что порой хочется позорно разныться от накатывающей нежности. Почти. За каждой мыслю о том, как Артёму все же повезло с альфой, сразу всплывает образ Сони с гусем и злоебучее «Ира». Мог Саков умолчать о сестре, с которой посрался много лет назад так, что вспоминать о ней не хотел, а узнав о племяшке, решил восстановить общение? Это пока было самым нелогичным и бредовым, но самым лайтовым, объяснением. Которое все еще не отменяло масштабный пиздеж, но немного сдерживало Тёмину кукуху от съезда.       До взлома лички Артём еще не опустился, но был к этому близок как никогда до этого. Зато отслеживание геолокации вполне вписывалось в Артёмину картину мира.       В свой законный выходной Саша намылился по резко образовавшимся делам. Красная точка на экране говорила, что торчит он в каком-то дворе в получасе езды от дома. Артём даже не думал, резво собрался и сиганул в такси.              ***              Серая машина проехала арку и тормознула в близи трансформаторной будки, от которой хорошо просматривалась детская площадка. Краснов еще раз сверил адрес – красная точка все еще была здесь, – и опасливо оглядел разноцветные горки и качели, надеясь никого там не увидеть. Но Сашу сложно было не заметить.       – Папа, смотри как могу! – пискляво разнеслось по двору. Саша тут же подорвался и двинулся к качелям, на которых широко раскачивалась девочка. Та самая, Соня. Она неожиданно вылетела вперед из сидения с радостным криком, уверенно приземлилась, упираясь ладошками в песок, и, поднявшись, рванула к Саше. Тот с готовностью подхватил ее на руки и что-то ей восхищенно и активно заговорил.       Пиздец. – Соня! – к ним стремительно приближалась миниатюрная девушка. – Сколько раз говорила не прыгать с качелей?!       Девушка уже подошла к ним в плотную и принялась отчитывать девочку, на что Саша отмахивался смеясь. У девушки тоже был живот. Чуть больше, чем у самого Артёма.       – Поехали, – голос дрогнул.       – Альфа что ль про семейку свою рассказать забыл? – мерзко хохотнул водитель. – Заказ продлевайте.       Уебок.       Артём суетливо вытянул пятитысячную купюру, швырнул ее водителю, глухо огрызаясь:       – Не твое собачье дело, езжай!       Мужик удовлетворительно хмыкнул, запихал красноватую бумажку во внутренний карман и тронулся, больше не открывая рта, кроме как для уточнения адреса. Ладони намокли. Он даже не заметил, когда слезы потекли.       Какой же уебок, господи. Мало того, что есть взрослая дочка, так он этой мадаме еще одного пузожителя организовал. В то же самое время. Или даже раньше, судя по ее пузу. Так радовался еще, когда до усрачки испугавшийся Артём притащил ему тест с двумя полосками, на руки подхватил, зацеловал всего с ног до головы, бормотал, как сильно любит, уткнувшись в пока еще плоский подтянутый живот. И Краснов тоже радовался. Беременеть они не планировали, за два года погруженной друг в друга семейной жизни ни разу не заговаривали даже о гипотетических детях. Так что, Артём, обоссав десяток тестов и получив одинаково положительный результат, даже не представлял, какой может быть реакция Сакова. Он и сам не мог сперва истолковать свои чувства по этому поводу, но, увидев расплывшегося в глуповатой улыбке Сашу и его заблестевшие глаза, понял, что с этим придурком готов пойти на что угодно. Пиздец. Поспешил ты с выводами, Артёмка. Наебали тебя, наебали жёстко и сильно.       Так, отставить сопли. Дергано утерев глаза рукавом, Краснов глубоко прерывисто вдыхает и выдыхает. Нужно успокоиться. Он тут вообще-то не один. Один будущий человек сейчас (и ближайшие восемнадцать лет) полностью зависит от него. Малышка не виновата, что второй ее папаша оказался кабелем и пиздоболом. Трясущимися руками Артём запахнул толстовку, закрывая живот. Они и вдвоем прекрасно справятся, без помощи всяких уебков. Уж Артём позаботится о том, чтоб его дочурка выросла самой счастливой и любимой, ни одному мудаку не позволит ее обидеть. И самым главным обмудком он займется сегодня же.       Ничего, Жень, будет у тебя только один папка. А Сакову Артём такую сладкую жизнь организует, что останется тот последний хуй без соли доедать.              ***              Саша вернулся только к вечеру. Артём уже к этому времени относительно успокоился, продумал план своего монолога под названием «Посылание Сакова на хуй», а для подачи заявления на расторжение брака оставалось пару раз тапнуть по экрану. Артём с ногами устроился на диване в гостиной, собранный и готовый сходу расписать Сакову, где и как тот соснет хуйца. Но стоило кучерявой башке Саши появиться в дверном проеме, как вся решимость тут же испарилась, по всему телу прошелся озноб. Сука.       – Привет, Тём, – Саша подошел к дивану и чмокнул Артёма в щеку. Спустив ноги Краснова вниз, он опустился между ними на корточки, обхватил ладонями выпирающий живот, уткнулся в него лбом.       – Как там наша малышка поживает? – заговорил он, губами касаясь натянутой хлопковой футболки, и, проведя от ребер вниз по бокам и вдоль бедер к коленкам, добавил, – и ее недовольный папаня. Сразу же последовал поцелуй под солнечным сплетением, и Саша заискивающе поднял смешливый взгляд на Краснова в ожидании ответа. А Артём не в силах был с места сдвинуться. Нахуя Саков все это сейчас делает и говорит? Лучше б он на них хуй забил. Так бы Артёму было легче собраться с мыслями и взять себя в руки, запихав свою любовь куда подальше. Потому что, не смотря на весь открывшийся ему сегодня пиздец, он любил Сашу. И от этого пиздец как болело за ребрами. Артём молчал, поджав губы, подняв глаза наверх, чтоб уже собравшаяся и замутнившая взгляд позорно не скатилась вниз по щекам. Ну нахуя, блять?       – Артём, – Саша тут же напрягся, сильнее сжимая острые коленки, – что случилось? – тревога в его голосе слышалась отчетливо, но Артём молчал. Если он сейчас откроет рот, то непременно разревется. Или начнет орать. Или все вместе. – Котик, расскажи мне, что такое, – Саша продолжил умоляюще, без нажима погладил бедра, приподнялся выше, обхватил ладонями лицо Артёма, заставляя посмотреть на себя. – Что бы там не произошло, мы со всем разберемся, слышишь, Тём?       Нихуя Тёма не слышит, кровь шумит в ушах, пульс толчками расходится по всему телу так, что его, кажется, потряхивает. В глазах темнеет от ярости, злости и обиды. Первая слеза прочертила мокрую дорожку, сбегая вниз по щеке.       Обидно, сука.       – Хороший мой, – зашептал Саков, вытирая пальцами хлынувшие за первой молчаливые слезы, – посмотри на меня, пожалуйста.       Вдох, выдох. Нужно достойно, с высоко поднятой головой, покончить с этим. Главное – не начать всхлипывать и выть. Артём наконец посмотрел на Сашу.       – Руки убери, – собственный голос прозвучал жалко, ну уж как есть. На большее Краснов сейчас не способен. И прежде чем Саков успел отреагировать, он отцепил от своего лица Сашины руки, оттолкнул, заставляя осесть на пол, и рванул в сторону кухни. Сейчас, еще чуть-чуть и он соберется. Просто сил нет смотреть на эту рожу лживую.       До кухни Артём добежать не успел. Сильные пальцы вцепились в запястье и требовательно потянули назад, заставляя развернуться. Саша крепко схватил за плечи, не слишком сжимая, лишь пресекая попытки вывернуться и дать по съебам.       – Я тебя не отпущу, пока не расскажешь, че за хуйня происходит, – на этот раз Саков говорил серьезно, смотрел прямо в глаза, ни на мгновение не разжимая рук, – Тём?       Сука, что за хуйня происходит? Это Артём должен спрашивать! Какая такая хуйня происходит с его жизнью и правда ли он все это заслужил? Нихуя, блять.       – Отъебись! – Зло выплюнул Артём, со всей оставшейся дури дергаясь в попытке вырваться из стальной хватки. – Ире своей условия ставить будешь, уебок!       Он хотел уже снова дернуться, двигаясь на силе чистой злости, но Саша выпустил его, ошалело распахивая глаза и отступая назад. – Откуда ты…? – Закончить Артём ему не дал.       – Хуево ты шифруешься, Сашка, – голос креп с каждым словом, – думаешь, я тупой совсем?       – Тём, я все… – Саша примирительно поднял руки, делая шаг вперед. Страшно хотелось ему въебать.       – Ебало завали! Сейчас я говорю, а ты засовываешь язык в жопу и внимательно, блять, слушаешь! – Артём почти сорвался на ор.       – Хорошо, как скажешь, – Саков неуверенно кивнул, понижая тон и подступая еще ближе, держа перед собой раскрытые ладони словно пытаясь успокоить готовящегося к прыжку хищного зверя. – Давай только успокоимся немного, да? Тебе переживать нельзя же.        – Успокоимся? – из груди вырвался нервный хохот. – Я пиздец как спокоен! Что-то не ебали тебя мои переживания, когда бабу левую трахал! – прерываясь на смех, истеричный и противно звонкий, Артём постарался перевести дыхание, но стало только хуже. – Только вот понять не могу, я тебе нахуя? Одна дочь уже есть, второе дите на подходе. Какой там срок у нее? И кто из нас первый залетел? Самец, блять, осеменитель! А прикинь, с Женькой в один день родится, вот это я ахуею, конечно! – Сдерживать резкие судорожные всхлипы уже не выходило. Слова дробно выплевывались из горла, легкие обжигало от резких глубоких вдохов. – Ирина эта хоть знает, что ты вообще-то замужем? Или ты нас обоих наебывал?       Всхлипы перешли в рыдания. Слезы вперемешку с соплями текли по лицу. Живот болезненно тянуло. Артём обхватив себя руками, осел на пол и надрывно завыл. Саша, забив на все просьбы не трогать и отъебаться, рухнул рядом с ним на колени, притянул к себе за содрогающиеся плечи, принялся убаюкивающе раскачивать как маленького ребенка, нашептывать успокаивающее «тише, тише, родной, тш-ш-ш…» и целовать в макушку. Отталкивать его у Артёма сил не было, он только ткнул кулаком куда-то в ребра и прижался лбом к груди, до треска вцепляясь трясущимися пальцами в Сашину футболку и продолжая выть. Хлопковая ткать неумолимо намокала.       – Саш, ну нахуя? – переждав истерические рыдания и немного продышавшись, Артём спросил севшим голосом. Горло саднило от криков.       – Тём, вот щас ты реально все неправильно понял, – Саша улыбнулся ему в макушку. Боль стала резче и острее. Без истерического припадка игнорировать ее уже стало невозможно. Поясницу тянуло. Саша собирался продолжить, но Артём его прервал.       – Саш, в скорую звони, – пробормотал он на грани слышимости, что Саков не смог разобрать.       – Что, родной? – тоже шепотом переспросил он.       Сука, что ж он такой глухой?       – Скорую вызывай, говорю!              *** Утром Артём пришел в себя уже в палате. Вчера его прямо из машины скорой отправили в экстренном порядке сдавать миллиард анализов и проходить всевозможные обследования, напичкали спазмолитиками и седативными, и, заверив, что причин для переживаний больше нет, отправили спать. Артём, вымотанный истерикой и мотаниями по кабинетам, вырубился, как только голова коснулась подушки и, судя по электронным часам, висящим напротив кровати, – показывали они пол одиннадцатого, – часов пятнадцать точно. Голова тяжело гудела, белый цвет стен, отражающий дневной свет из окна лупил так, что пришлось жмуриться. Палата была обычной, двуместной, не очень просторной. Из всего этого больничного антуража выбивался только Саша, сидящий на табуретке возле Артёминой койки, согнувшийся в три погибели. Голову он уложил на сложенные на краю постели предплечья. Тишину в палате нарушало только его мерное дыхание. Жуть как захотелось зарыться пальцами в его кудри и Артёму было дернулся в попытке дотронуться, но его ладонь оказалась зажата в Сашиной. В груди защемило от накатившей нежности.       А потом Артём вспомнил, почему он вообще сейчас валяется на больничной накрахмаленной простыни, а не дома на огромной двуспалке с Сашей в обнимку. Щемящая нежность тут же испарилась, сменяясь раздражением. Артём резко вырвал руку из захвата. Нехуй тут любящего и волнующегося мужа из себя строить.       Саков тут же проснулся, подорвался, приставляя стул ближе к изголовью кровати, и, мельком глянув на время, обеспокоенно затараторил: – Тём, ну че, как себя чувствуешь? Тут врач с утра заходил, сказал, по анализам лучше, чем могло быть. Нужно будет сегодня на УЗИ сгонять еще, как в себя придешь. И в больнице недельки две полежать. – Голос его неожиданно дрогнул. Саша, прерывисто шумно выдохнув, снова взял Артёма за руку и склонился над замком из ладоней, прижимаясь к тонким пальцам губами. Артём вздрогнул от прикосновения, но руку отнимать не стал. – Пиздец, Тём. Мы ж могли Женьку…       Он не закончил, но Артём и так понял. Он страшно испугался вчера в ожидании скорой. За прошедшие месяцы свыкся с мыслью, что навсегда теперь будет связан с этой незапланированной, но от этого не менее желанной, мелочью, а тут ее в один момент могло не стать. От этой мысли по телу прошел озноб, глаза неконтролируемо намокли.       – Прости меня, Тём, – Саша головы не поднял. Кажется, не у одного Артёма сейчас глаза на мокром месте.       Артём отвернулся от него, поджав губы, зажмурился, позволяя слезам скатиться вниз. Сейчас все прояснится, и есть только два варианта исхода. Они либо поймут, что Артём не так понял, любо разойдутся. Вдох, выдох.        – Рассказывай, – связки после сна выдали глухой трещащий звук. Артём глянул на поднявшегося Сашу, и снова отвернулся. Саков на него не смотрел. Он покрасневшими глазами уткнулся в их сплетенные руки, где большими пальцами поглаживал тыльную сторону ладони Артёма, успокаивая этим то ли его, то ли себя.        – Я еще в универе тогда учился, – начал он неуверенно после свистящего выдоха. – С Ириной мы так, тусили иногда. Ну это я тусил, а она вроде как влюблена была, все дела. И вот так появилась Соня, – Саша горько усмехнулся. – Ирка рассказала, когда поздно уже че-то решать было, заявила, что я отец, должен ответственность на себя взять и дальше по списку. Думала, так меня к себе привяжет. А какая мне ответственность? Мне двадцать, я только что за себя ответственным стал. В общем, послал я ее и съебался в закат, вот такой я молодец, – он прервался, собираясь с мыслями, не переставая перебирать Артёминых пальцев. – Года четыре назад встретил ее на улице, чисто случайно. А Сонька мелкая из-за нее выглянула и такая: «Мам, а кто?». А Ира – сама простота, говорит: «Это папка твой». И меня так переебало в тот момент, все в башке перевернулось. Понял, что в лепешку расшибусь, но выпрошу у Ирки с Соней прощения. И вот с тех пор у меня есть Соня, – Артём все еще на него не смотрел, но слышал, как тот улыбается. – Девять недавно исполнилось. Она шебутная такая и умная, жесть, – Саша поднял их руки и растирал уже на весу. Артём не выдержал и повернулся к нему. Саков умиротворенно улыбался, глядя Артёму прямо в глаза. – Тебе точно понравится, – и, спохватившись, добавил. – А Ирина замуж выскочила в том году. Так что тот, что в пузе – не мой.        Кое-где Артём и вправду неправильно понял. Но только кое-где. Это все еще не отменяло факта того, что Саков, если не пиздел, то по-крупному не договаривал. Целого ребенка умудрился скрыть. Значит, у Артёма все-таки есть проблемы с доверием, но с нюансом, – он его не заслуживает. Сука, пошли нахуй все эти гормоны и перестройки организма! Сколько можно бесконтрольно ныть?        – Ты действительно думаешь, что я уебок такой, и с дочкой запретил бы общаться? Что не понял бы? Поэтому пиздел мне все три года? – прозвучало жалобнее, чем Артём рассчитывал.        Глаза Саши округлились: – Нет, конечно! Ты что такое говоришь, Тё ? Сначала просто к слову как-то не приходилось. А когда яйца в кулак собрал и решился рассказать, ты в интересном положении оказался, и не до этого пока стало, – он покосился на возвышенность одеяла, хотел, видимо, привычно огладить живот, но не решался. – В общем, ссыкло я. И уебок среди нас только один! Если б мне духа хватило, ничего этого бы сейчас не было.        Саша вскочил со стула, приблизился к Артёму обнимая руками его лицо, уткнулся лбом в его лоб и, не встретив сопротивления, отчаянно зашептал:        – Прости, прости меня! Я так люблю тебя, люблю вас, что ебнуться можно! – он принялся осыпать невесомыми поцелуями нос, лоб, намокшие веки, сцеловывать мокрые дорожки со скул и впалых щек. – Если б с вами что-нибудь случилось, я б не пережил! Прости, прости, прости…        Краснов отстранился, запустил пальцы в его непослушные мягкие завитки на затылке, заглядывая Сакову в покрасневшие глаза, стараясь высмотреть там малейший намек на очередную наебку.        – Тём? – Саша не выдержал ни пытливого взгляда, ни неопределенного молчания.        – Ладно, – пальцы на затылке Саши сжались, неприятно оттягивая волосы, заставляя слегка запрокинуть голову. Артём старался строить из себя максимальную суровость и серьезность. – Но с одним условием.        – Все, что захочешь, котенок, – Саша болезненно шикнул. Кулак разжался, перемещаясь раскрытой ладонью на шею.        – С Соней меня познакомишь, – безапелляционно объявил Артём, на что Саша по-дурацки заулыбался.        – Она сама уже ждет не дождется, когда познакомится с тобой и сестренкой!        – Она про меня зна…?! – Полноценно возмутиться Артёму не дали, затыкая его поцелуем. И тогда Артём в первые за неделю облегченно выдохнул. Он все так же любит этого долбоеба, не смотря на весь пиздец, который он устроит. И хуй куда его отпустит.               *** На крыльце роддома Артёма встречали вдвоем – Соня, от нетерпенья преступающая с ноги на ноги, прячущая за спиной большой розовый подарочный пакет, над ее головой колыхалась связка шариков, и растерянный взволнованный Саша с огромным букетом, тупо смотревший на одеяльный сверток в руках медсестры. Ира с мужем тоже собирались прийти, но буквально вчера вечером их пацан решил, что засиделся внутри и пора ему наружу.        – Ну что вы застыли, папаша? Принимайте пополнение, – медсестра задорно окликнула Сашу. У нее таких папаш с ошалевшими глазами по несколько штук на дню.        Саков тут же подорвался с места, чуть не выронив букет (Артёму пришлось его отобрать), на ватных ногах проковылял женщине и принял в потряхивающиеся руки сверток, завороженно заглядывая в глубь складок одеял и пеленок. Женя беззаботно сопела, смешно поморщив маленький носик. Саша, кажется, даже дышать перестал. – Маленькая такая… – тихонько, чтоб не дай бог не разбудит, не потревожить, шепнул он.        – Да, маленькая, – умиленно повторил Артём, – на самом деле, еще меньше, чем ты думаешь.        Саша только волнительно усмехнулся, глаза его заблестели.        – А я тоже такой была? – тоже шепотом спросила Соня, стараясь как можно выше подняться на носочках, чтоб тоже заглянуть в сверток. Она уже успела обнять Артёма и передать ему шарики и пакет с блестящей собственноручно подписанным «Сестренке Жене».        – Думаю, да, – ответил Краснов, легонько постукивая Сашу по плечу. От того сейчас сложно было добиться вразумительного ответа, а надо бы закругляться. – Все, Саш, отмирай, дома насмотреться успеешь. А я капец как хочу спать, ты себе не представляешь. Лариса Валерьевна, сфоткаете нас, пожалуйста?               Украшением дома тоже занималась Соня, вырезанные звездочки и сердечки разных размеров расклеены по стенам, на самом видном месте висел большой плакат «Добро пожаловать домой, малышка!». А Саша в свою очередь самолично отдраил всю квартиру, никаких клинингов, купил и собрал все то, что Артём так и не выбрал – кровать, пеленальный столик, ванночку, коляску и еще всякую разную ужасно нужную мелочевку. Женька решила, что ей пора на выход немного раньше времени и Саше пришлось выбирать впопыхах без Артеминых подсказок, полагаясь на свой вкус и отзывы из интернета. Малышка проснулась, как только вошли в квартиру. Спокойно смотрела маленькими черными глазками на Сашу, а тот все так же завороженно глядел на нее. Артём его понимал, в роддоме он часами просто наблюдал, как она спит, творя одним своим существованием какую-то магию. Ну и обоссаные подгузники и загаженные распашенки тоже творила, не без этого. Но так похуй становилось на все грязные пеленки и бессонные ночи от одного взгляда на пухленькие щечки, надутые капризно сжатые губки и светлый завиток мягкого пушка на голове.        – Саш, давай мне, – попросил Артём, аккуратно забирая Женю из рук Саши. Он, в отличии от Саковв, уже успел сменить одежду на домашнюю и вымыть руки. – Переодеть ее надо. Ты давай руки мой и тоже в спальню.        Благополучно переодев дочку под чутким наблюдением четырех любопытных глаз и покормив ее как раз в положенное время, Артём со спокойной душей передал малышку на попечение Саши и Сони, раздав указания как правильно держать и как уложить в кроватку, когда заснет, а сам завалился на родную кровать, в первый раз за последние две недели по-настоящему расслабляясь, и сразу же отключился, зная, что ничего с Женей не случится.        Проснулся он от шевеления рядом. Сонно проморгался и глянул на подползшего к нему Сашу, выглядевшего как нашкодивший лабрадор.        – Разбудил, да? – Он виновато ткнулся носом в шею и прошептал. – Прости.        – Ниче, это все равно был лучший сон с самых родов, – Артём лениво растягивал буквы, зарываясь пальцами в волосы Саши. Он пиздец как соскучился. – Как там дела?        – Соню забрали минут двадцать назад, а Женька только что заснула. Я уже думал, она не укачиваемая, – Саша тихонько хохотнул.        – Это из-за тебя, – протянул Артём, заставляя Сакова недоуменно вопросительно на него посмотреть. – Она всегда разводила слишком активный движ, когда ты рядом был. Вот две недели тебя не было, соскучилась, – и переместив ладонь на Сашину колючую щеку, улыбнулся. – И я тоже.        Саша склонился к нему и поцеловал, неторопливо, ласково и бережно.        – Спасибо, Тём, – еле слышно выдохнул прямо в губы, – Я люблю тебя.        Артём обнял его за шею, притягивая ближе, заставляя вжаться в себя.        – Я тебя тоже люблю.