Самый страшный здесь

Амелия Понд прекрасно помнила тот день, когда пару месяцев назад шел сильный дождь и затопило все улицы до школы. Хоть все было не так уж и плохо, пускай за ней никто и не приехал, — Мэлс тогда пообещала Рори, которого забирал отец: «Не волнуйся, я провожу ее до дома». Машина уехала, подняв за собой огромные волны. Ни зонтиков, ни дождевиков у них не было, потому они решили побежать среди деревьев и автобусных остановок под не прекращающийся дождь, ливший словно из ведра. Улицы превращались в реки, и когда они наконец остановились перевести дух на крыльце Амельиного дома и обернулись назад, перед ними открылся неузнаваемый мир, почти полностью ушедший под воду. Держа холодные мокрые руки Мэлс в своих, Амелия наткнулась взглядом на двух крыс, переплывающих улицу, брызжущих друг на друга водой и едва кусавших чужие хвостики, чтобы удержаться друг за друга и побыстрее доплыть до другой стороны. Как бы там ни было, именно из-за того случая она думала, что Мэлс поняла бы, почему она впустила насквозь промокших мужчин, вывалившихся из «синей будки», в дом, — Рори бы наверняка сказал, что подбирать всяких крыс не стоит, потому что у них может быть бешенство. — Если он — Доктор, — обратилась Амелия к мужчине, что неожиданно выкрал у Доктора остатки еды (хотя кража ли это, если они никому и не были нужны?). — Тогда вы кто? — он казался ей таким же Доктором, только грубияном, ведь они все-таки из одной будки вывалились, хотя, может, это и несправедливо. По отношению к Доктору. Нельзя же просто взять и предположить, что у мужчин из одной будки одинаковые имена. — Мастер, — коротко ответил тот, на что Амелия недоверчиво ухмыльнулась. Политикой она, конечно, не очень интересовалась, потому что политикой не интересовалась тетя — тем не менее, в гостиной порой все же находились разные газеты, которые кто-то, по ходу дела, покупал и забывал выкидывать. — Тогда почему вы выглядите как премьер-министр? — на это уже ухмыльнулся Мастер. Своими слишком острыми зубами. — Потому что я его съел, — Амелия косо сморщила нос, таращась на мужчину. Пусть сильнее старается. Даже у Мэлс получается пугать гораздо лучше. — Хватит, — пресек того Доктор. — Ей… — он с любопытством оглядел Амелию с головы до ног и предположил. — …Пять? — Вообще-то восемь, — поправила Амелия, слегка распрямляясь и становясь повыше. — Ей всего восемь, а в стене дома появилась страшная трещина, которая ее и так пугает. Не усугубляй ситуацию, — Мастер фыркнул, скрестив руки на груди, но все же снова окинул ее взглядом. Она, конечно, не думала, что он вдруг станет милым, но, может, даже если он не врет и правда ест людей, то решит, что она не сильно вкусная. Мастер протянул к ней руку, чтобы погладить по головке, как вдруг Амелия ее укусила. Схватить его ей не удалось, — он быстрее одернул ладонь назад, расплываясь в улыбке. — Она же должна быть напугана, я вообще удивлен, что она еще тут, — Амелия нахмурилась, глядя то на него, то на Доктора. — О чем это вы? — Объясни ей, Мастер, — голос Доктора за секунду сменился с веселого на серьезный. Это ей в нем и нравилось. Большинство взрослых никогда бы не заговорили серьезным тоном в ее присутствии, только веселым, даже когда у них были плохие новости. — Посчитай двери, Доктор. А я посчитаю спальни. — И? — Амелия, ты говорила, что живешь здесь только с тетей? — многозначительно спросил Мастер. Амелия насупилась, хотя в глубине души была рада, что они запомнили ее слова. — Да. — Тогда почему, — он выделил это тоном. — у вас столько спален в доме? — Доктор оторвался от осмотра трещины и мигом развернулся к нему, — Амелия разглядела в его чертах дикий ужас, заставивший ее съежиться и, плевав на все, ухватиться за толстовку Мастера. — О, Амелия, — лепечет Доктор. — Мне так жаль. — Жаль за что? — ей это все не нравилось, все, и трещина, и щемящее чувство, что что-то не так. Она не знала, что именно, но знала… Знала… Не могла вспомнить, почему вдруг заплакала, уткнувшись в и без того грязную кофту Мастера, вытирая ей лицо. От него пахло мокрой псиной. — Для начала, — сказал Доктор. — Что бы ни было в трещине, оно уже не в трещине. — Знаю. Я чувствую его запах. — Мы все уладим, Амелия, — он снова обратился к ней, и она наконец высунула лицо из-под чужой кофты, чтобы на него взглянуть. — Можно взять тебя на руки? — вообще-то Амелия уже слишком большая, чтобы ее можно было взять на руки, по крайней мере, тете. Но она все же кивнула. — Прекрасно. Давай-ка переместим тебя в самое безопасное место, какое я только знаю. — Доктор легко приподнял девочку, словно она была мягкой игрушкой, и без колебаний передал ее на руки Мастеру, несмотря на его громкие протесты. — Не хочу я ее, забери ее обратно, — Эми тоже начала извиваться, хоть он ее и не собирался отпускать. — Я не врал. Кто бы нулевой арестант ни был… Я над этим работаю… Ты куда более опасен, — Мастер гордо хмыкнул. Доктор, встревожилась Амелия, все же чокнутее, чем она предполагала. — И это же делает тебя безопасным. И все же Доктор не ошибся, подумала она, посмотрев в трещину, а потом выглянув из-за двери спальни в коридор, где, как сказали мужчины, было чудовище, — и ничто ее не испугало. — Нам как-то рано усыновлять детей, — пробормотал Мастер. — Извини, ничего не слышу. Слишком занят охотой на межгалактического беглеца. Тебе ли не знать. Амелия, ты знала, что его разыскивают, живым или мертвым, больше чем в двухстах галактиках? И в разные периоды времени, — Амелия взглянула на Мастера, ожидая подтверждения. — Двухстах пятидесяти трех, — выпалил он. — И что ты будешь делать? — Все, — он вынес Амелию вслед за Доктором, и только когда появилось чудовище, прервался, перейдя на историю — хоть она не уверена в ее правдивости — о захвате целой планеты.