Вкус любви: табачный дым и шоколад

Атмосфера каждого вечера у этих четверых была по истине замечательной. Тот самый комфорт, уют, тепло и доверие. Дружеский вайб. Никто друг друга не осудит, все поддержат, выслушают, а, если надо, то за тебя в огонь и воду прыгнут. На кухне пахло безумно вкусно, полным ходом шёл процесс приготовления ужина. Тима, конечно, уже приготовил всё ещё днём, но у Дианы были другие планы, и она по пути сюда прикупила кучу вкусностей, сладостей, напитков, а помимо этого — продукты на шаурму. Да, сегодня они будут есть её. И какая она вредная, если домашняя-то? Кто сказал такой бред? Тем более, как выразилась девушка, они готовят не шаурму, а шаверму. Вещи разные, и вторым термином называют только пищу богов. Тогда какие вопросы, вообще? Они были в маленькой кухне вдвоём, разговаривали и смеялись о чём-то, иногда могли поиграться продуктами, из которых готовили, или просто поесть их, оправдывая это словами «заслужили за наш труд». Девушка ещё и ноутбук с собой притащила со скачанными фильмами и сериалами, всякими смешными современными шоу, и как раз сейчас включила одно из последних, чтобы работало фоном. Шутки там были смешные время от времени, это заставляло смеяться. — Почти готово! — с воодушевлением и безумным аппетитом воскликнула Диана, заглянув в духовку, где на противне запекалась шаурма. — Ещё и корочка золотистая, так много их… Ой-ой-ой, какая я голодная, специально не наедаюсь перед тем, как к вам в гости приезжать. И Мишке не даю, — говорит она, садясь за стол, где сидел Тимофей, который только что убрал всё лишнее со стола. — Чего ты такой? — спросила она, кладя ладони поверх рук парня. — М? Рассказывай. Тимофей замялся немного, явно растерялся от такого вопроса. Он усмехнулся, посмотрев на их руки, задумался о чём-то на время, думая, как бы сказать, с чего начать. — Нет, я обычный, — всё-таки начал, — просто… Я уже два месяца встречаюсь с Артёмом, а такое ощущение, что мы всю жизнь с ним, — говорит он и улыбается слегка, — ты же знаешь, что и он, и я, как оказалось, любили друг друга с самого первого дня знакомства. Уже больше двух лет и… — прервался, набирая больше воздуха в лёгкие, эмоции немного зашкаливают, — я рад, что всё взаимно, что всё так вышло, что мы сблизились. И вот, он признался, — он и сам почувствовал, как уголки губ приподнимаются ещё выше от смущения и ощущения счастья, приятные воспоминания с новой силой вернулись. Диана и сама начала также улыбаться, крепче сжимая руки друга в своих, чувствуя в сердце настоящую радость за парней, за то, что всё так сложилось. Её реакция мотивировала его продолжать: — Я всегда за него волновался. Всегда, даже когда он и не знал об этом, не замечал… И сейчас это происходит. Знала бы ты, как я жутко перепугался за него в тот день, — немного напрягся от воспоминаний произошедшего месяц назад, дрожащих рук своего парня, его напуганных голубых глаз и панического недостатка кислорода. Девушка эту перемену в настроении заметила, сама почувствовала тяжесть в груди, и в поддержку подсела к парню ближе, обнимая его за плечи, так и показывая, что рядом всегда. — Я видел его, каким видят все, но знал, что он другой, что он какой-то… — начал подбирать слово. — Особенный. И именно для меня. Что именно я смогу его понять. Как это работает, вообще? Я чувствовал к нему тягу постоянно, каждый день. Я хотел и хочу быть рядом, я ощущаю себя каким-то живым с ним, — он пожал плечами и усмехнулся, понимая, что это уже точно неизменно, — родители не дожили до знакомства с ним, — кажется, пустил первую слезу, которую тут же решила утереть Диана, и успокаивающе улыбнулась, показывая, что всё хорошо, — но они знали, что такой парень есть, что я чувствую к нему не просто симпатию… И сейчас я так переживаю за него. Я надеюсь, что он придёт в норму. За что ему это всё? Если бы я только знал раньше о его семье, о нём вообще, о его проблемах… Может, я бы мог это предотвратить. Я бы мог не пускать его в тот день в магазин за чёртовыми сигаретами, чтобы он не увидел всего… — резко прервался, ощущая на самого себя некую злость. — Я реально его люблю. Я на всё готов, лишь бы ему стало легче, лучше. Видеть его таким, вроде бы, нормальным, но, в то же время, задумчивым, грустным… Это так ранит меня. Я чувствую свою вину в этом всём. Диана прервала его на полуслове, тут же прижала к себе, кладя голову на своё плечо, и обняла за спину. Она почувствовала слезу на своей щеке, но проигнорировала как она стекла куда-то вниз, понимая, что сейчас не самое время поддаваться эмоциям. Она улыбнулась ласково и тепло, чувствуя взаимные объятия на себе. — Что ты такое говоришь, а? — риторический вопрос. — Эх ты. Дурашка. Даже думать о таком забудь, — она усмехнулась, — вы оба не заслужили такое пережить, но это жизнь, всякое случается. Поверь, всё будет хорошо, я уверяю вас. А мы с Мишей всецело поможем вам добиться этого самого хорошего. Самого лучшего! Уедем куда-нибудь на Мальдивы и как дадим жару в клубешнике дорогом, — она весело потрясла парня за плечи, тот не мог не отреагировать и посмеялся на грандиозные планы подруги, — я серьёзно, Тима. Поверь мне — вы будете счастливы. Вы сможете пройти через это всё вместе. И только вместе. Ты видел, как он смотрит на тебя? — она тяжело и наигранно вздохнула. — Да чтоб мой парень будущий на меня так смотрел! Офигеть, я завидую, блин! Он любит тебя. Ты любишь его. И только ваша вера в лучшее поможет, только совместными усилиями вы пройдёте через это. Он посмотрел на неё с некой благодарностью в глазах, даже со смешинкой от слов про зависть. На самом деле почувствовал новый прилив сил. Он знает и так, что всё действительно может быть хорошо. Пока они хотят этого, пока они верят. Всё может быть хорошо. Просто боится. Слишком боится за своего единственного и дорогого человека. Всё будет хорошо. — Да куда денетесь! Пройдёте, как пить дать. Вы такие сильные оба, я в ахуе, — они ругается редко, но метко. И сейчас попала в точку, — и нет смысла себя винить. Никто не виноват. Его отец сам поспорил с теми мужиками. Артём хотел помочь, он пытался, но вот…получилось, как получилось. Ты отдаёшь ему свою любовь по полной, в твоём взгляде и словах я вижу, слышу, какой ты замечательный на самом деле. Он не винит тебя. Ты успел, ты сразу прибежал к нему, ты был рядом. Ты и сейчас рядом. Он видит в тебе свою защиту, опору, будущее. Понимаешь, ты? — девушка щёлкнула парня по носу. — Да. Ты права, — улыбнулся он, наконец, спокойно вдыхая, чувствуя, как после разговора стало значительно легче. Ему это явно было нужно, — спасибо. Знала, что ты идеальный слушатель? — Пф, а то, — самодовольно взмахнула волосами, собранными в хвост, — я ещё и подруга охуенная, так что, мальчики, вам повезло со мной. Они посмеялись оба, и в тот же момент из гостиной послышался смех Миши и Артёма. — Спустя месяц он снова может смеяться, — сказал заяц хорошую новость, начиная светиться от счастья и облегчения, — ты понимаешь? Слышишь? Он смеётся опять. — Ты этому причина, дорогой, — с улыбкой констатировала Ди и погладила парня по тыльной стороне ладоней, — ты же понимаешь, что Тёмка сильный, но без тебя ему бы потребовалось для таких улучшений точно намного больше времени. А, может, он бы без тебя также и стоял в мёртвой точке и жил тем днём, когда всё случилось? — она наклонилась ближе к лицу друга, заставив того посмотреть в её глаза и прошептала: — вы созданы друг для друга, я вами горжусь. После всех трудностей, всех пиздецов, мягко говоря, вы не сдаётесь, а продолжаете идти вперёд и быть рядом, любить… Я восхищаюсь вами. Особенно Мишка. Зайцев снова улыбнулся ей благодарно и обнял ещё раз, только крепче. Им всё же пришлось оторваться друг от друга, ибо прозвучал краткий звук выключения духовки. Кажется, готово что-то вкусненькое.

°°°

Через стенку, в гостиной, о чём-то громко беседовали Артём и Миша, тоже был слышен их смех изредка. И ещё, что самое крутое, они играли в плейстейшн. Да-да, в те самые «мортал комбат» и прочие похожие игры. Бондарев всё детство мечтал о том, чтобы когда-то у него была своя приставка, чтобы он мог играть в неё днями и ночами, в любое время, звал бы с собой друзей. Но, как оказалось, ни того, ни другого не получил в своё время. Только сейчас, когда ему скоро стукнет восемнадцать, он по-настоящему и с удовольствием играет в детские игры на джойстике с одним из самых классных и лучших своих друзей за всё время. Лучше поздно, чем никогда. Ему было всего двенадцать. Нет работы и заработка, есть родители, которые экономят каждую копейку и не могут позволить потратить часть небольшого семейного бюджета на дорогие и, как они выразились, бесполезные игрушки для пятилеток. А Тёма хотел. Так хотел себе эту бесполезную игрушку, чтобы она была только его, чтобы другие пацаны со двора обзавидовались, постоянно просили в неё немного поиграть. Тёма хотел, родители — нет. И так было во всём. Все его детские прихоти и мечты не сбывались. У него были старые машинки и конструктор с потерянными со временем деталями, доставшиеся ему ещё со времён «эры динозавров» — с детства отца. Как они, вообще, сохранились за такое время? Нет, Артём не такой ребёнок, который постоянно ноет, не понимает и упрашивает, а если не купят, то обижается и плачет до последнего, чтобы купили. Нет, он был далеко не глупым мальчиком, лишь кивал родителям на их отказы, пожимал плечами. Плакать — не плакал, но расстраивался сильно. Потом забывалось. Потом по новой печаль. И так по кругу. Прошло уже немало времени, он повзрослел, возмужал, ну прямо уверенный в себе и крепкий парень, мечта всех девчонок в школе, семнадцать лет, кровь горячая, да ещё и хулиган… Который в тайне мечтает о постоянстве, нормальной жизни, о том, чтобы выговориться кому-то, и о той самой бесполезной игрушке с джойстиками. Да, он мечтает о таком бесполезном и, казалось бы, мелком. Но сколько же это для него значит. И, благо, слава всему, один пункт из списка мечтаний, в его жизни сбылся — нашёл, кому можно выговориться, кого можно любить, и кто любит в ответ. Тимофея Зайцева. А ещё и двух безбашенных друзей. — Да, да, да! Ес, ес! — крикнул Миша и от эмоций аж вскочил с дивана, не отпуская с рук джойстик. — Братан, я говорил, что профи? Я говорю — я профи, — он начал танцевать какой-то свой импровизированный танец. Причём он всё ещё в этом своём костюме кожаном, со свисающим на спине плащиком и маске. Ну, пиздец, его обыграл Бэтмен. Кому сказать — не поверят. А это правда, походу. — Кто профи? Я профи. Кто профи? — он указал на Артёма, как бы намекая, чтобы тот ответил, что он. — Случайность и твоя удачливость — профи, — усмехнулся Артём, увидев как Миша закатил глаза, но танцевать продолжил, — ты как, блять, в таком костюме ходишь? Он же кожаный, неудобно, пиздец. — Да, неудобно, — согласился и попытался просунуть руку под обтягивающую его голову маску, ибо резко у него зачесалось в затылке. Выглядело забавно. Весь искорячился уже, — но я привык. Прикольно же! — Да уж, — покачал головой, временно откинув от себя джойстик куда-то на подушки. Парни в то же мгновение услышали смех двоих, доносящийся с кухни, и не могли не улыбнуться от такого. Миша заметил во взгляде Бондарева ту самую искорку, лёгкую улыбку. Он явно о чём-то задумался. Парень понимал, что нужно его выслушать, ему точно есть, что сказать. Именно поэтому Миша плюхнулся рядом с другом на диван, благо, он был расстеленный уже на постоянке, и потянул его к себе, намекая, чтобы они вместе повалялись. — Меня не привлекают парни в кожаных обтягивающих костюмах и нелепых масках, — улыбнулся Артём, но всё-таки послушался и прилёг рядом, — Тима неправильно нас поймёт, — шутит, и это тоже некий прогресс. Миша посмеялся в голос. Оба начали пялиться в потолок, лежали, молчали. И, на самом деле, дискомфорта не ощущали. Неужели, они реально, блять, чувствуют себя в нужное время, в нужном месте? Родители Сазонова далеко не идеальны. Всё, что они делают для него, возможно, и является проявлением любви, но у них нет по отношению к сыну главного — понимания. У Миши не было нормальных друзей. Папа и мама постоянно на работе, а он один и разговаривает сам с собой. Смешно, вроде, а как страшно и печально. Богатый красавчик, мажор, девочки уже с первого его появления в школе начали на него слюнки пускать. Другие парни подружиться захотели и до сих пор пытаются это сделать. Миша играет дружелюбие, но мало кто знает, что он вечно был один. Совсем один. Пока в его жизни не появился Тимофей. С добрым сердцем, прекрасным характером, общительностью и искренностью. Если бы не он, то неизвестно, что бы было. Наверное, Миша до сих пор бы сидел один за партой, играл роль крутого независимого парня, души компании, а потом приходил домой и закрывался в комнате, не имея возможности даже погулять — ибо не с кем. Теперь же, он реально счастлив. Просто от общения с этими тремя. Так мало их, но так с ними круто. Ощущение нужности, уважения, сочувствия и дружеской любви к себе — самое лучшее, что он испытал за последний месяц. Он хочет сделать для своих друзей всё. Абсолютно всё. И сделает, во что бы то ни было. Переживания за Бондарева были у него сильные, очень даже. Особенно, когда он увидел его в первые дни после случившегося. Артём не мог нормально общаться, смеяться, даже улыбаться, ел он никак, лишь пил воду. Даже не гулял, ибо не мог, не хотел. Миша искренне не понимал, вообще, откуда у него столько сил, смелости. Он пережил это. Пережил и идёт дальше. И, честно говоря, его берёт за него гордость. Ужасно сильная гордость за своего друга. Артём же сейчас молчал и думал о том, что за этот месяц ему действительно немного лучше. Миша, с которым он не очень-то и ладил, оказался самым понимающим, весёлым и открытым человеком. Диана, которую он первое время считал разлучницей и третьей лишней, стала ему подругой, сестрой, поддержкой, заботливой девчонкой, такой естественной, настоящей и доброй, умеющей быть преданной. Ну, а про Тимофея давно всё ясно — того он любит до безумия и потери пульса. И Тёма счастлив. Да, его состояние оставляет желать лучшего. Да, ещё нужно какое-то время на восстановление ментального здоровья, и немало. Однако, это не отменяет того факта, что он ощущает себя комфортно среди своих людей. Самых близких людей. Ему нехило так повезло. Ради них стоит жить. — Ты так любишь его, — говорит, как утверждение, Миша, складывая руки на своей груди, — это так круто. — Да, — он понимает, о ком речь, и опять слабо улыбается, — пиздец, люблю. Сазонов усмехается по-доброму. — Он единственный, с кем я чувствую себя в безопасности, — признаётся Тёма, — я не понимаю, как мог так вляпаться, но втрескался в него с первой встречи. Почему-то чувствовал, что он — мой. Для меня. И, как оказалось, так и есть. Он глубоко вздохнул, прикрывая глаза, чувствуя даже сейчас, когда говорит о возлюбленном, приятное спокойствие. Умиротворение. Любовь. — Когда меня ебали панички среди ночи дома, родителям я не рассказывал, иначе они бы не начали волноваться или успокаивать меня, а винили бы, что это всё мои гулянки, пиво с друзьями или сбитый режим сна, — усмехнулся, вспоминая, как родители его отчитывали и не подозревали, как сыну было плохо, аж до еженедельных приступов регулярных, — и, прикинь, я просто вспоминал в эти моменты его. Тиму. Только так успокаивался. Когда в первый раз думал о нём при паничке этой ебучей, меня начало «отпускать». Дышать легче становилось, тряска эта пропадала, чтоб её… И тогда я понял, что заяц для меня не просто одноклассник. Мне не показалось, он реально — моё всё. В прямом смысле. Он прервался на время, замолчал, а Миша его слушал. Внимательно, не перебивая, на себе уже ощущая все чужие эмоции. В который раз убедился, что Артём — охренеть насколько силён. — Я хочу его защитить ото всех, уберечь. Но сам на его фоне сейчас выгляжу, как полный… Слабак, — усмехнулся на последнем слове, — я напугал его своим приступом, но понимал, что без него не справлюсь. И этот месяц я тоже без него никак не могу, он каждый день рядом, я благодарен ему безумно, но я уже чувствую себя эгоистом. Из-за меня он и сам никуда не ходит: ни в школу, его успеваемость там точно, охуеть как, ухудшилась, ни просто гулять. Артём снова тяжело вздохнул, чувствуя на себе взгляд друга, лежащего рядом, и мельком посмотрел на него, продолжая: — Я боюсь, что потяну его ко дну, — говорит, чувствуя очередной ком в горле, — но прекрасно, сука, понимаю, что, если отпущу, не смогу и минуты прожить без него. — Так, погоди, — прервал его Миша и нахмурился едва, — ты чё? Какое дно? Какой ты эгоист? Слабак?! — он начал откровенно возмущаться, но негромко, хотя хотелось бы и пиздюлей вставить за такое. — Это нормально, что ты зависим от любимого человека. И нормально, что он рядом. Если бы он не хотел, он бы и не занимался этим всем. Я за это короткое время, что знаю Тимофея, могу с уверенностью сказать, что он не будет терпеть и делать что-то, что ему не нравится. Сразу высказывает всё в лицо, — Миша аж стянул с себя эту кожаную маску от переизбытка эмоций, так говорить было гораздо удобнее и легче, — он, блять, любит тебя. Пиздец, как любит и переживает. Ты любишь его. Это забота в отношениях. Если он до сих пор рядом, это что-то, да значит? — больше риторический вопрос. Он посмотрел на Бондарева, а тот понимающе смотрел на него и слушал. Артём был согласен с каждым словом друга. Однако, иногда накрывает с головой чувство собственной беспомощности и стыда перед Тимофеем за неспособность справляться в одиночку со всей хуйнёй в жизни. — Значит, ему не надоело. Значит, он так не считает. Значит, ему не в тягость, он понимает тебя. И, я подозреваю, сам считает тебя своей лучшей защитой и «успокоительным», — улыбнулся, наконец, обнимая хулигана за плечи, пока тот также слегка приподнял уголки губ, — он на всё пойдёт ради тебя, как и ты ради него. Наступила небольшая пауза. Объятия разрывать не хотелось, парни и не стали. Сидели в тишине, перерабатывая в мыслях весь их разговор сейчас. Артём на время даже смог отпустить ситуацию и теперь просто наслаждался тишиной и уютом в дружеских объятиях. Миша понимал, что хочет сказать что-то ещё и, конечно же, он скажет: — Я вами так горжусь, парни. Это просто… Пиздец, — выдал, отчаянно разводя руками, показывая своё недоумение и восхищение одновременно, — как, блять? Жизнь — сука. Она такие сюрпризы преподносит. У вас у обоих было многое, ещё и сейчас эта ситуация. И вы прошли через неё. Вы до сих пор боритесь. Вместе. Он с тяжёлым вздохом крепче обнял Бондарева, а тот позволил ему это сделать, чувствуя приятное тепло на душе от его слов. — И никогда, блять, никогда не оставляйте друг друга. Поняли? Я вас убью тогда сам, — угрозой он вызвал смех со стороны, — я серьёзно, — а сам всё-таки улыбнулся довольно, видя, как настроение парня значительно повысилось. Снова ведь прогресс, — вообще, плюйте на всех, кто вам будет мешать. Только рядом у вас всё будет заебись. Отвечаю. По одним только вашим глазам можно понять, что между вами за чувства. Они не врут. Вам обоим трудно, но, сука, вы справитесь, куда денетесь. Он закончил свой монолог, говоря, как настоящий философ. Он и сам уже не мог это всё в себе держать, выговорился так выговорился. Артём смотрел на него, понимая, что говорит он всё правильно, прямо в точку, всё так и есть. Только лицо у него чересчур серьёзное было. Забавно немного. — Спасибо, друг, — сказал искренне Тёма и едва усмехнулся, — не пугай меня, ты таким серьёзным никогда не был, как сейчас. Разошёлся, ебать. Миша посмеялся всё же. Но он явно не переборщил и не перегнул. — Отыграться хочешь у опытного игрока в «мортал комбат»? — спрашивает, решив перевести тему, и играет бровями, глядя в голубые глаза напротив, берёт в руки джойстик снова. — Тебе опять не удастся, жаль… — актёрски вздыхает и качает головой. — На слабо не бери, — коварно приподнимает уголок губ Бондарь и также берёт свой джойстик, — я на слабо могу дохуя чего сделать. Врубай, «профи», — выделил интонацией последнее слово, так и говоря, что нихуя он не профи.

°°°

— Я не понял, кожаный, — наигранно и недовольно произнёс Тимофей, обращаясь к Мише, — к парню моему не лезь, а. Все засмеялись с таких слов, ибо ситуация действительно была до ужаса забавной и нелепой: Артём и Мишка после очередного раунда в игре снова лежали на диване, судя по всему, опять говорили о чём-то, и именно в тот момент в гостиную заходят Тимофей и Диана, с уже готовой шаурмой и всякими прочими вкусностями. — Это не то, что ты подума-ал! — актёрски и специально слишком манерно произносит Сазонов, вскакивая с дивана, кидая в Артёма подушку. — Не виноватый я, это он сам пришёл! Ребята с его притворства засмеялись ещё громче. А он и продолжил. Ему, видимо, в кайф. Все подумали предложить ему поступить в театральное. Собственно, идея неплохая, почему нет. Диана начала включать что-то на своём компьютере, временно выключая телевизор и плейстейшн, намекая, что сейчас они все будут смотреть фильм, который она отыскала на просторах интернета самостоятельно, за целых два часа. Отказы не принимались. Миша начал дурачится и всячески ей мешать, так и раззадоривал на бой и конфликт, успевал воровать что-то вкусное, уже ждать больше не мог, есть хотелось ну очень сильно. — Куда ты лапы свои суёшь! — крикнула на него Диана, увидев, как тот стащил кусочек шоколадки из тарелки. — С голодного края, что ли? — Вообще-то, да! Сама мне указывала не есть до вечера, — развёл руками в сторону, — у тебя нет ни совести, ни любви к собственному другу! — Да что ты? — протянула и отвлеклась от своего дела. — У меня совести нет, да? Не люблю тебя, да? Девушка и сама не заметила, в какой момент схватила подушку и начала отчаянно колотить ею друга, пока тот закричал и тут же побежал от неё. Жаль, квартирка маленькая, особо прятаться ему было негде. Тимофей ещё с того момента, как зашёл в гостиную, сразу присоединился к своему парню. Они сидели в обнимку, наблюдая за этим «концертом», к которому успели привыкнуть за месяц, иногда посмеивались, так и надеясь, чтобы они что-нибудь не разбили, пока носились друг за другом и наоборот. — Надолго, — тяжко вздохнув, сказал Тима, поджав под себя ноги, и ближе прижался к хулигану, чувствуя ответные объятия, — как ты себя чувствуешь? Как спалось? Тебя ребята разбудили, когда пришли, да? — Сам проснулся. Всё хорошо, — мягко улыбнулся в ответ, видя как в коридоре маленькая девушка колотит высоченного дылду в костюме Бэтмена, — из них получилась бы охуенная пара, — шёпотом добавил он на ухо Тиме, намекая на их друзей. Тимофей немного посмеялся и также наблюдал за ними, в ответ решил сказать: — Согласен. А в старости стали бы ворчливыми дедом и бабкой. Парни посмеялись, представив в голове себе такую картину. Останавливать друзей было всегда бесполезно, поэтому они просто наслаждались «шоу». Вскоре Тима взял всё-таки шаурму из рядом стоящей тарелки, та была ещё горячей. Он откусил её сам, а после начал кормить Тёму. У того, кажется, и аппетит появился. Может, временно, но это уже отлично. — Вкусно? — спросил он, наблюдая как блондин с удовольствием ест с его рук. — Горячо, аккуратнее. — Вкусно. Даже очень, — честно ответил, не до конца прожевав, и с набитым ртом было трудно разобрать, что он говорит. — Жуй только, — едва посмеялся заяц, умиляясь, а после продолжил кормить его, — измазался уже весь. Погоди, — Тима взял салфетку со стола и потянулся к лицу парня, стёр с края губ немного кетчупа, — куда торопишься-то. Милый такой, — потрепал светлые волосы и убедился, что ему нравится так постоянно делать. Без предупреждения Артём прижал ладонь зайца к своей щеке и прикрыл глаза. Он хотел хотя бы как-то показать свои чувства сейчас, благодарность и любовь, ощущение счастья от такой заботы. — Тимох, спасибо тебе, — сказал он и посмотрел в зелёные глаза напротив, в то время как их пальцы рук переплелись, — за всё. — Ты уже говорил это, — усмехнулся и тут же убрал еду подальше, снова втянув возлюбленного в крепкие объятия, увидев, что тому это сейчас снова нужно, как никогда. Хотя, это взаимное желание, — не за что благодарить, я просто люблю тебя. Ответ особо и не требовался, Артём промолчал, но было обоим понятно, что он тоже… Он тоже любит. И говорил это не раз. Они лишь без слов обнялись сильнее и облокотились на подушки. Тёма уткнулся носом в шею мелкого, а тот — в его макушку. И обоим было пиздец как хорошо и спокойно сейчас. — Ты, придурок, блин! — послышалось с кухни, за стенкой. — Отдай мою сумку, не смешно уже! — Нефиг было друга лучшего бить! Неадекватная совсем! — показалось, или в голосе Миши послышалась нотка веселья? Тёма и Тима в очередной раз посмеялись, уже ожидая, что снова друзья будут творить. Их перепалка, как минимум, на минут двадцать, а то и больше. Они снова начали бегать по квартире. Миша успел забраться на диван к парням, прячась за спиной Артёма, умоляя защитить его от побоев Дианы. А та упрашивала Тимофея помочь ей и хорошенько поколотить их общего друга. Просто привычный вечер с друзьями. Ничего нового, зато как кайфово.