Гранатовая помада

«Снова выключатель, Старый чайник, плита. А внутри пустота, Только бьются, как блюдца, сердца. Скажи мне, что с нами стало? Наша ночь не закончится уже никогда. Повторяй, повторяй, Повторяй, повторяй без конца Свои ритуалы». Заяц и Серый никогда не были сладкой парочкой с обложки глянцевого журнала. Они, скорее, напоминали супругов, изрядно потрёпанных домашней рутиной. Скандалы вспыхивали быстро, как спичка, брошенная в лужу бензина – стоило лишь обронить одно неосторожное слово. Крики сопровождались звоном разбитой посуды. На стене, под выключателем, зияла вмятина от ножа. Когда ссора накалялась, Серый убегал в гараж и, со злостью захлопывая дверь ауди, выезжал с участка. Пока он снимал стресс, катаясь по соседним территориям, Заяц собирал с пола осколки от очередной раскоканной тарелки с потёртым узором. Обычно Серый возвращался через час с небольшим, и конфликт заканчивался сам собой, перетекая в примирительный секс на кухне. Мужчины облюбовали столешницу из натурального камня, на которую Заяц сажал Серого и раздвигал его ноги. Серый не мог похвастаться хорошей растяжкой, но её хватало для того, чтобы обхватить ногами горячие бёдра напротив. Раздеться догола было некогда, и Серый снимал только штаны с нижним бельём, а Заяц обнажался ещё меньше – зачастую он спускал свои джинсы до колен и входил в Серого. Лишь первые минуты были медленными и осторожными, потом движения становились всё более резкими и даже грубоватыми. Потные, взмокшие под одеждой тела покачивались в едином ритме как тикающий метроном. Пару раз Серый забывался и от удовольствия так сильно опрокидывал голову назад, что его затылок задевал кухонный шкафчик. Но в этот раз он не вернулся. Последний телефонный разговор не увенчался успехом, и Заяц хотел набрать Серому снова, так как стрелка часов доползла уже почти до трёх. Однако делать этого не пришлось, поскольку Серый позвонил Зайцу сам. – Где тебя, блять, черти носят?! – крикнул Заяц, – Ты время видел вообще? – Макс, я человека сбил, – голос Серого как-то странно и непривычно срывался – похоже он плакал или ещё только собирался заплакать. – Что?! В смысле, сбил? Ты где щас? – Я в ментовке, на этой, как её… На Новослободской. Ты приедешь? – Я уже такси вызываю, скоро буду. Заяц сбросил звонок и, от напряжения едва попадая по кнопкам, вызвал такси. Надев первое, что вывалилось из шкафа, он схватил куртку и выбежал на участок. Такси ожидало его за забором. Сев в машину, Заяц набрал Гороху – своему лучшему другу. Как он и предполагал, Горох не взял трубку. Он наверняка сейчас спал в обнимку со своей женой Ирой и видел уже десятый сон. Дежурный пункт в отделении полиции был огорожен от остальной части вестибюля толстым стеклом. На посту сидела девушка со светлыми крашеными волосами. Через её единственный наушник прорывалась песня Шамана. На свой чёрный галстук девушка нацепила маленькую фигурку орла. – Молодой человек, вы по какому вопросу? – спросила блондинка у Зайца очень уставшим голосом. – Я к Сергею Шевелеву, он мне звонил, сказал, что его привезли сюда. – Паспорт давайте. Заяц вытащил из кармана куртки паспорт и просунул его в окошко. Цепкие пальцы девушки схватили его и открыли на втором развороте. – Загайский Максим Игоревич, город Минск, республика Беларусь, – невнятно пробубнила блондинка, – Ну, садитесь, ждите. Когда майор Иванченко закончит допрос, она вас пустит к вашему другу. – А вы можете сказать этому Иванченко, что я здесь? – О, господи, – вздохнула блондинка и нажала кнопку на рации, – Товарищ майор, тут к задержанному пришли. – Пусть подождёт, я спущусь через две минуты, – ответил женский голос. – Слышали? Она вас проводит, так что сядьте и не мельтешите передо мной. – А паспорт? – На обратном пути заберёте. Заяц отошёл от дежурного пункта и сел на низкий и ужасно твёрдый металлический стул. Он пытался унять дрожь в руках, но те всё равно тряслись как у алкоголика в запое. Обещанные две минуты показались Зайцу целой вечностью, которую он провёл наедине с дурными мыслями. Как только его чуткий слух уловил цокот каблуков, он вскочил с места, будто это могло приблизить его встречу с Серым. Майор оказалась вообще не такой, как её себе представлял Заяц – вместо дородной дамы с массивными плечами и тяжёлым, потускневшим от работы взглядом, перед ним возникла молодая шатенка, на вид едва достигшая тридцати лет. Её подведённые тушью глаза были большими, как у куклы, и так же, как кукла, она смешно ими хлопала. Губы она щедро намазала тёмно-красной помадой цвета спелого граната. В общем, майор выглядела как типичная мужская мечта, только в полицейской форме – но сам, Заяц, разумеется, мечтал о другом. – Ты, что ли, сожитель? – усмехнулась она, пренебрегая этикетом. В иной ситуации Заяца возмутила бы такая фамильярность, но сейчас он решил не спорить – положение дел не позволяло. Сожитель. Как соседом по комнате обозвали, с которым и словом лишний раз не перекинешься. Сожители не трахаются на столешнице как перед концом света – если у сожителей и случается секс, то, разве что по праздникам из православного календаря. – Ну да, это я, – кивнул Заяц, от волнения сминая в пальцах подол рубашки, – Мы с ним живём лет семь уже, наверное. – Я, конечно, не гадалка, но чую, скоро он от тебя переедет. В домик с решётками. – Чё там, совсем серьёзные травмы? – В два часа тридцать шесть минут по московскому времени была констатирована смерть пострадавшего. Я бы тебя успокоила, что твой любимый отделается условкой, но по секрету скажу, что этого не будет. У Зайца душа мгновенно упала в пятки – такого мрачного исхода он не мог себе даже представить. Почему-то он был уверен в том, что человек, которого по неосторожности сбил Серый, стрясёт с него кругленькую сумму за лечение, но его смерть стала для Зайца неожиданным ударом. – Пиздец, – выдохнул Заяц, чувствуя, как взмокли его ладони, – Серый, блять, чё ты натворил… – Пойдём, зайчик, – майор Иванченко развернулась на каблуках и направилась к лестничной площадке, – Или как он там тебя называет? Заяц поднимался по старым, местами разрушенным ступеням вверх, кидая взгляд на зелёные стеклянные блоки, точно такие же, как в больницах. С каждым шагом его сердце стучало всё сильнее, и на четвёртом этаже его грудная клетка болела так, словно её придавили кирпичом. Майор Иванченко остановилась на пятом этаже возле комнаты с железной серой дверью. – Даю вам ровно две минуты, – сказала она, – И не вздумайте целоваться, камеры не просто так висят. Как только майор Иванченко впустила Зайца внутрь, тот метнулся к Серому. Серый сидел, прикованный наручниками к столу, поэтому он не смог обнять Зайца в ответ, но пальцы Серого тянулись к родным руками, желая хотя бы на миг к ним прикоснуться. – Он был такой молодой, – запричитал Серый, – Может, как мы, может, даже чуть помладше, я не знаю. Что я наделал, Макс? – Как ты сбил-то его? Он на дорогу, что ли, выскочил? – Да блять, я выехал на какую-то улицу с частными домами, потом ты позвонил мне, и я остановился. Я посидел внутри немножко, хотел вперёд поехать, и случайно дал взад, а там забор деревянный, и этого парня зажало между капотом и забором. Я даже не видел, что он там стоял, я клянусь! – Взад он дал случайно, ты как на права вообще сдавал? – Ты мне их сам на годовщину подарил. – Но я же учил тебя водить, и всё было нормально! Я же тебе ауди свою доверил. – Я убийца, – прошептал Серый, и слёзы, застилавшие его глаза, поползли по щекам. – Ты идиот, блять! – сорвался на крик Заяц, – Нахрена ты вообще туда попёрся? – Я не знаю, я просто хотел съебаться куда-нибудь подальше от всей этой ругани. – Да уж, я наорал на тебя из-за хуйни, вот и отгребаю за это. Сам виноват, получается. – Жаль, помириться щас здесь не сможем, – нервно засмеялся Серый, отчаянно пытаясь хоть как-то поднять настроение себе и Зайцу. – Я бы с удовольствием, но у майорши будет инфаркт, – подыграл Заяц любимому. Несмотря на предостережение майора Иванченко, Заяц всё-таки поцеловал Серого – правда, в ладони, аккуратно взяв своими пальцами его пристёгнутые к столу запястья. Майор Иванченко тут же открыла дверь. – Время вышло, гостей прошу покинуть помещение, – скомандовала она. Заяц бросил на Серого такой взгляд, будто он хотел его сфотографировать глазами на прощание, и выбежал из комнаты для допросов. Он мчался по ступеням мимо зелёных блоков, оставляя за собой верхние этажи. По дому Заяц бродил сам не свой – он не находил себе места, как будто его позвали в гости и оставили одного в незнакомых стенах. Спать ему не хотелось, и он решил не ложиться до утра. Примерно в семь часов телефон завибрировал. На экране загорелась фамилия «Горох». – Здорово, ты чё звонил-то среди ночи? Со своим опять посрался? – Он человека насмерть сбил, – сообщил Заяц другу, и ему самому стало страшно от того, что он произнёс вслух, – Я в отделение ездил, ему светит реальный срок. – Ёб твою мать, – протянул Горох, не подобрав других слов. – Ты чего? – послышался издалека голос Иры, – Что случилось? – Серого посадить могут, он сбил кого-то, – ответил Горох жене, чуть отрывая телефон от уха, – Ты аккуратнее води, сейчас столько дебилов на дорогах. Блять, сорри, я не это имел в виду. Заяц, ты тут? – Да тут я, где мне ещё быть. У меня башка трещит, я нихуя не соображаю. Чё мне делать-то? – Давай, мы вечером пересечёмся где-нибудь, решим, чё с этим делать. Ты на завод щас? – Да, пора уже. Джимми покормлю и пойду. – Я тоже вот на работу собираюсь. Ты, это, давай, держись там. Я тебе ещё позвоню. – Давай, на связи. Сбросив вызов, Заяц достал из кухонного ящика пакет сухого корма и пошурчал им. Джимми тут же прибежал на звук и начал крутиться у ног хозяина. Заяц насыпал корм в миску и почесал за ухом припавшего к еде щенка. Сам он закинул в рот две столовые ложки вчерашних щей – больше в него не влезло. Пока он умывался и чистил зубы, из зеркала на него смотрел мужчина, который, судя по внешнему виду, не спал много дней. Мешки под глазами и откуда-то вылезшая седина на волосах состарила его лет на десять. Натянув на себя свежую рубашку и рабочие джинсы, Заяц выключил везде свет и вышел обратно на улицу. Солнце уже стояло высоко, и голову неприятно пекло. На заводе хороших новостей не было – внезапно, как первый майский гром, грянула проверка от руководства. Заяц работал по совести, но выходки своих подчинённых он частенько спускал на тормозах. Практически все они грешили любовью к выпивке, и Заяц закрывал на это глаза. Кое-как ему удалось отмазаться перед начальством, и на первый раз он отделался устным предупреждением. Услышав о проверке, Горох не стал звать Зайца в ближайший к нему бар, хотя, честно говоря, этому бару больше подходил статус «забегаловки». Он приехал к другу домой, захватив из ресторона остатки еды, вполне ещё пригодные к употреблению. До самой ночи Заяц и Горох сидели за столом на кухне и обсуждали сложившуюся ситуацию. В прессе появились первые фотографии с места трагедии. На старом деревянном заборе были видны засохшие пятна стёкшей на землю крови. Трава возле участка сильно примялась и приобрела зловещий бордовый оттенок. Заяц зажмурился, но картинка не исчезла и продолжала назойливо перед ним маячить. К счастью, Горох правильно оценил состояние друга и закрыл сайт. – А ты договориться с ней не пробовал? – спросил Горох, едва Заяц закончил рассказ о майоре Иванченко, – Ну, как с ментами обычно договариваются? – Не, я вообще копил помаленьку, но чё-то я сомневаюсь, что мне бабок хватит. Я расценок не знаю, но менты, они же жадные. – И чё, сколько накопил? – Ну, тысяч триста где-то, – выдал Заяц после долгой паузы, – Мы с Серым ремонт хотели сделать. Столешницу обновить, и у нас вон чё ещё… Заяц кивнул в сторону вмятины от ножа на стене. Горох понимающе вздохнул. – Какая же это щас хуйня, – застонал Заяц и спрятал в ладони перекошенное от горя лицо, – Мне уже никакого ремонта нахуй не надо, лишь бы он вот здесь сидел, рядом. – Слушай, ну триста это нормально, мне кажется, – приободрил Зайца Горох, – Если что, я добавлю, сколько смогу. – Спасибо, бро, я верну всё до копейки. В кредиты влезу, но верну. – Помнишь, мы в Минске взяли кредит, чтобы хату снять? А потом кровь сдавать ходили, потому что возвращать нечем было. – Не напоминай, – засмеялся Заяц сквозь предательски поступающие слёзы, – Как мы только выжили тогда, не представляю. Следующий день прошёл как в тумане. На вопросы коллег Заяц отвечал невпопад, и мыслями он был очень далёк от проблем на заводе. Едва дождавшись шести часов, он накинул на плечи куртку и побежал к метро. Передвигаться по городу без машины было неудобно, но обстоятельства вынуждали его терпеть. В конце концов, это такая мелочь по сравнению с тем, что его любимый человек находится под следствием. – Добрый вечер, – обратился Заяц к уже знакомой блондинке и просунул под стекло шоколадку, – Не подскажете, где кабинет майора Иванченко? – Зря стараешься, – блондинка зевнула, давая понять Зайцу, что его намерения ей не слишком интересны, – Второй этаж, кабинет номер двести сорок пять. Заяц пересёк вестибюль и кинулся наверх по лестничной площадке, перепрыгивая через ступени. Нужная дверь нашлась почти сразу, и Заяц ненадолго остановился перед ней, чтобы перевести дух. Он постучал – его ритм был сбивчивым, будто новичок взял в руки тамтам. Дверь ему открыла сама майор Иванченко. Увидев Зайца на пороге, она расплылась в улыбке. – Зайчонок! Соскучился по мне? Если бы я не знала, что ты педик, подумала бы, что ты ко мне подкатываешь. – Ну что вы, ни в коем случае, – Заяц зашёл в кабинет, – Вы же не расстроились? Вряд ли у вас нехватка мужского внимания. – Чем обязана? – Я по поводу Шевелева, ну, вы это и сами прекрасно знаете. Есть ли хоть какая-то вероятность, что вы его отпустите? Майор Иванченко села за свой стол, заваленный папками, бумагами и всякой канцелярской мелочью – судя по всему, порядок её не особо волновал. – Нет тела – нет дела, как говорится. А тело есть, значит, и дело тоже. – А оно может, например, потеряться где-нибудь? Бывало такое, что дела терялись? – Смотри, какая у меня тут звёздочка красивая, – майор Иванченко постучала тонким пальчиком по погону, – Она здесь не потому что я увлекаюсь астрологией, а потому что я майор! А у майора ни одно дело не теряется, понятно? Взгляд Зайца зацепился за открытый тюбик помады на столе. Почему-то её липкая поверхность была не полукруглой, как обычно, а гладкой, слово кто-то оттяпал от неё кусок. – Краситься любите? – Заяц наклонился к столу и понизил голос, – У меня есть один знакомый, он, ну, скажем так, поставщик брендовой косметики. Хотите, у вас будет ещё тысяча таких помад? – Статья двести девяносто первая УК РФ – дача взятки должностному лицу. Дружка своего ты уже не спасёшь, так хоть себя не закапывай, мой тебе совет. – А за себя я не боюсь, – Заяц горько усмехнулся, – Я в своём доме и так чувствую себя как в тюрьме, когда Серого там нет. – Это всё, конечно, трогательно, но давай ты будешь лить сопли его адвокату, а не мне. Майор Иванченко взяла пачку цветных стикеров, отклеила один и написала на нём имя, а чуть ниже номер телефона. – Артём Андреевич Гаус, представляет сторону защиты. Он, кстати, из ваших. Ну, из белорусов, я имею в виду. Завтра набери ему, сегодня у него рабочий день закончен. – Я наберу, – Заяц взял стикер и засунул его в карман джинсов, – Не прощаюсь. Заяц выбежал из отделения, и свежий воздух обдал его лицо приятной прохладой. Он и забыл, что обвиняемым по статье положен адвокат, и сейчас этот факт немного успокоил его. – Посмотрим, что вы за фрукт такой, Артём Андреич, – пробормотал Заяц себе под нос. В последние сутки почва словно уходила у него из-под ног, но теперь где-то вдалеке мелькнул светлый луч надежды, и Заяц, наконец, ощутил под ногами твёрдую землю. «Мы тебя вытащим, Серый. Чего бы мне это, блять, не стоило».