А-Хуань, я люблю тебя

Цзинь Гуаншань подошел к Мэн Яо после Аннигиляции Солнца, и, расплываясь в обворожительной, но мерзкой улыбке, проговорил: — Мэн Яо, сын мой, я буду счастлив признать тебя перед всеми и принять в славный орден Ланьлин Цзинь, когда ты оказался столь талантливым и смелым заклинателем, наделенным, ко всему прочему, дипломатическими навыками. Мэн Яо вежливо и скользко улыбнулся. — Благодарю за оказанную мне честь, но вынужден отказаться, глава Цзинь. В Вашем ордене слишком мало людей владеют дипломатией. Лань Сичэнь незаметно облегченно выдохнул, не понимая, почему. Просто он сильно не хотел, чтобы Мэн Яо оказался в ордене Ланьлин Цзинь, осознав это только сейчас. Правила запрещали злорадствовать и препятствовать чужим мечтам, но Лань Сичэнь не мог ничего с собой поделать. Оставалось только скрывать и давить в себе скверные порывы. Тем вечером, уже после церемонии братания, Сичэнь подошел к Мэн Яо, улыбаясь ему, и заговорил: — А-Яо, я бы хотел сделать тебе предложение. — Какое, второй брат? — Мэн Яо поднял на него внимательный взгляд и отложил кисть, которой прежде выводил иероглифы на бумаге. — Место в моем ордене. Ты прекрасно показал себя, и для меня будет честью, если ты примешь его. — Нет, эргэ, — Мэн Яо качнул головой немного резче, чем при обычном несогласии, и это выдало его напряжение. Сердце Сичэня на мгновение замерло, — это для меня будет честью принять твое предложение. Крайне неожиданное, должен заметить, — Мэн Яо последней фразой намекнул, что хотел бы получить аргументацию. Лань Сичэнь подумал: "Я просто хочу видеть тебя в своем ордене", — а вслух сказал: — Ты весьма умен и талантлив, твой характер соответствует нашим заповедям, и ты хороший, честный человек. Церемонию провели через несколько дней. Мэн Яо официально стал частью ордена Гусу Лань. Ему выдали белые одежды и традиционную ленту. В Гусу Лань было хорошо. Разумеется, на него свалилось немало работы, но не больше, чем ее было в Цинхэ Не. Зато в Гусу Лань не сплетничали, и Мэн Яо не слышал за своей спиной шепотков о сыне шлюхи, как в остальных местах, где было известно его имя. Запомнить же правила для Мэн Яо было ничуть не трудно: ему хватило одного внимательного прочтения, чтобы выучить их наизусть. Их было немногим более трех тысяч, но это не имело значения. Значение имела знаменитая на всю Поднебесную гусуланьская библиотека, к которой Мэн Яо получил доступ и в которой проводил дни напролет: в основном его обязанности позволяли это. Значение имели ежедневные беседы с Сичэнем, который рассказывал многое из того, чего не было в библиотеке. Значение имела одна вечерняя прогулка. Весь орден уже спал, и Мэн Яо в своей комнате тоже готовился отойти ко сну, когда в его дверь постучали. — Кто там? — негромко спросил Мэн Яо. — А-Яо, это я, — откликнулись голосом Лань Сичэня. — Эргэ, — Мэн Яо открыл дверь, — что ты здесь делаешь? — Предлагаю тебе прогуляться. — Но как же правила? — Мэн Яо изумленно смотрел на Сичэня, который тепло улыбался ему, и чувствовал желание согласиться на все, что предложит ему этот человек. — Я глава ордена, и мне не запрещается совершать обход в присутствии доверенных лиц. — Туше, — Мэн Яо улыбнулся тоже. — Но разве я являюсь доверенным лицом, эргэ? — он недоверчиво посмотрел на Сичэня, чьи черты смягчались еще сильнее под лунным светом. — Ты моя тишина, а-Яо, — ласково сказал Лань Сичэнь. Мэн Яо чуть не задохнулся. — Эргэ!.. — он хотел что-то сказать, ответить, взаимно признаться, но ничего не смог, и только протянул Лань Сичэню свою лобную ленту. Этого было более, чем достаточно. Когда Сичэнь принял ее и протянул свою, Мэн Яо солнечно улыбнулся. — Эргэ, почему сегодня, осмелюсь спросить? — снова подал голос Мэн Яо. — Я должен был успеть раньше Ванцзи, — едва слышно прошептал Сичэнь, потом сказал уже громче, — Мне показалось, это подходящий день. И зови меня а-Хуанем, — он улыбнулся. Мэн Яо тихо рассмеялся. — А-Хуань, я люблю тебя.