Где ты был все эти годы, Вэй Ин?

Да, мир ужасно тесен, особенно когда хочешь побыть один. На Вэй Усяня заинтересованно смотрел Не Хуайсан. Неужели узнал? Вряд ли. Усянь очень изменился за эти годы. Вот интересно, что младшенький Не забыл в этой глухомани. Хотя, если подумать, местность граничила с владениями Цинхэ Не и через городок проходила оживленная дорога, так что младший господин Не мог забрести сюда… зачем именно, Вэй Усяню некогда было об этом думать. Он резво вернулся в свою комнату, подождал немного, переоделся и вылез в окно. Благодаря танцам, он стал более гибким и ловким, и бесшумно спуститься не составило для него труда. Плющ, который вился по стенам гостиницы, этому только способствовал. На улице стояла почти кромешная тьма и сквозь нее изредка просачивался робкий лучик ущербной луны. А-Лэй ждал его у самых городских ворот, слившись с тенями и мраком. До нужного им холма они долетели очень быстро. Вэй Усянь засучил рукава удобной одежды, в которую переоделся еще в гостинице, взял в руки лопату и на мгновение замер. Прошлое накатило на него с небывалой силой. Он живо вспомнил, как раскапывал могилы во времена Аннигиляции Солнца, а Лань Ванцзи нудел над ухом о вреде Темного Пути, но прикрывал его спину, если враги нападали внезапно, заботливо приносил попить и играл песнь очищения. И пусть от нее не было особого толку, Вэй Усянь все же отдыхал душой, глядя на такого сосредоточенного и очень красивого Ванцзи. Вэй Усянь вздохнул. Все это в прошлом. Лань Ванцзи и думать забыл про своего бывшего товарища, павшего бесславной смертью по своей же собственной вине. Живет спокойно в своих Облачных Глубинах, переписывает свитки, ходит на ночную охоту. Возможно, даже завел семью… Но эти воспоминания и сожаления недолго отвлекали его. Он вздохнул еще раз и принялся осторожно, стараясь не повредить, снимать верхний слой почвы, заросший травой и цветами. Когда он покончил с этим, орёл стал активно помогать ему, своими крепкими когтями разрыхляя следующий слой, чтобы Вэй Усяню было легче копать. Могила была неглубокой. Уже через полчаса Усянь наткнулся на простой деревянный гроб, в котором покоилось то, что осталось от тела Ли-Ли. Он осторожно, стараясь не поломать и так перебитые хрупкие кости, переложил останки девушки в заранее приготовленный большой мешок. Потом закрыл гроб и они вместе с А-Лэем стали засыпать выкопанную землю обратно. Утрамбовав ее, Вэй Усянь аккуратно вернул на место верхний пласт дёрна, привел все в порядок. Так, чтобы не было заметно, что могилу потревожили. Закончив, устало плюхнулся рядом с А-Лэем и прислонился к его тёплому боку. Протер грязные руки тряпкой, и полез за остатками вина. — Отвык я от такого, — пожаловался он орлу, — устал. — Ты много не пей, нам ещё обратно лететь. — Боишься, что я с тебя свалюсь? — усмехнулся Усянь, — нет, я всего глоток. Они посидели так ещё немного под бескрайним темным куполом небес, вдыхая прохладный ночной воздух, и, каждый на свой лад, чувствуя себя песчинками в океане мироздания. Потом Вэй Усянь вскочил, и бережно прижимая к себе мешок, залез на спину А-Лэя. Тот специально пригнулся и поджал лапы, чтобы Усяню было проще забраться на него. В Призрачный Город они вернулись уже под утро. Пользуясь тем, что слуги ещё спали, Усянь незамеченным прошмыгнул в свой потайной кабинет. Там, вместо того чтобы привести себя в порядок и отдохнуть, он немедленно освободил останки Ли-Ли от мешка и с азартом игрока принялся их разглядывать, решая, как лучше приступить к делу. Срастить сломанные кости не составляло труда, а вот с кожей все обстояло намного сложнее. На внутренние органы можно было не обращать внимания, их легко заменить органами животных. В конце концов, он не собирался создавать заново живую Ли-Ли, полностью идентичную погибшей. Его задачей было сделать для ее души похожий на нее внешне сосуд. В Призрачном Городе Вэй Усянь освоил некоторые техники тамошних обитателей, и мог из кусочков кожи выращивать большие куски, но процесс этот был кропотливый и долгий. Требовалось набраться терпения. Чувствуя, как на него наваливается усталость от бессонной, проведенной в трудах ночи, он с сожалением убрал останки в сундук, стоявший на куске льда, и пошел в свои жилые покои мыться и отдыхать. А-Лэй к этому времени уже успел почистить перья, помыть лапы в луже на дворе и разбудить слуг. Те забегали, разогревая воду для мытья, пока Усянь оттирал руки в тазу с холодной водой. От нее и возни с землёй они покрылись цыпками и к тому же он сломал пару ногтей. Горестно вздохнув, он повертел пострадавшими кистями под клювом у А-Лэя. — Гляди, какие страшные. Придется отмачивать в миндальном молоке и мазать маслом, а иначе фанаты начнут докапываться, где это дева Вэй попортила свои прелестные ручки. — Да уж, проблема, — просипел А-Лэй, — хочешь, я их клюну, враз опомнятся. — Что ты! — встрепенулся Вэй Усянь, — спасибо за предложение, но не надо. Они же искренне обо мне переживают. — Ага, особенно чокнутая хули-цзин, которая считает тебя родственницей и приносит живых кур. — Представляешь, сколько ей требуется выдержки, чтобы не сожрать их по дороге? — заступился за лисицу Вэй Усянь. — Да она мужиков жрет пачками, зачем ей твои куры. — Фу, — скривился Усянь, — уверен, куры намного вкуснее. И напоминают ей о детстве. И вообще, она милая и скромная. Вот призрак портного, который вечно пытается выдрать на память кусок из моего ханьфу, меня реально бесит. Ладно, пойду мыться и спать. Руками займусь потом. Ты тоже отдыхай. — Я почти не устал, считай, крылья размял. Вэй Усянь одобрительно погладил его по спине. — Ты самый крутой орёл на свете. Вымотавшийся Усянь так размяк в горячей воде, что чуть не уснул прямо в бочке. Поэтому, не особо грациозно выбираясь из нее, он не заметил, как в приоткрытое окно влетела маленькая канарейка и притаилась на подоконнике за занавеской. Когда Усянь, пошатываясь, убрел в кровать, птичка с любопытством облетела комнату, заглянула в бумаги, валявшиеся на столе, залихватски подмигнула опешившей от такого нахальства серебряной бабочке, и упорхнула в окно. Немного приведя в порядок руки, Вэй Усянь вернулся к привычному образу жизни несравненной Вэй Дэйю. Его самого удивляла такая долгая популярность. Казалось бы, она давно должна была всем надоесть, но нет. К тому же город пополнялся новыми призрачными жителями и безумными в своей смелости туристами, которые радостно вливались в ряды ее фанатов. Имелись и недоброжелатели, в основном из вампиров. Они сетовали о славных прошлых временах, когда и кровь была слаще, и над туристами так не тряслись. А сейчас, видите ли, нельзя их кусать, потому что они приносят деньги. И вообще, все стали такими сентиментальными, аж клыки сводит. Пускают слезы и слюни на смертную девчонку, которая только и умеет, что сладко петь и заманчиво крутить попой. Кое-кто из недоброжелателей и сам был бы не прочь куснуть Вэй Дэйю за эту заманчивую часть тела, но многовековой гонор не позволял в этом признаться. Как раз такие и критиковали ее пуще всех. Но статус близкой подруги градоначальника Хуа и его высочества наследного принца защищал ее надёжнее любых заклинаний. Так что Усяня даже иногда одолевало беспокойство, не утратил ли он навыки самозащиты. Но в данный момент его не волновали ни поклонники, ни критики. Он старательно, буквально по фрагментам создавал новое тело для Ли-Ли. Он посоветовался с Вэнь Цин и та, заинтересовавшись, дала много полезных советов. Вэй Усянь глубоко сожалел, что ее собственное тело сожгли и прах развеяли по ветру. Так что не было никакой возможности проделать тоже самое и для неё. Когда он поделился этим с самой Вэнь Цин, она нахмурилась и заявила, что ее вполне устраивает теперешняя жизнь и у нее нет никакого желания возвращаться в мир людей. Если бы не беспокойство за брата, она вообще давно бы ушла на перерождение. А что до ее призвания, так она успешно занимается лечением болящих и здесь. Туристы шастают не только пощекотать нервы ужасами, потратиться в казино и послушать Вэй Дэйю. Медицинский туризм с каждым годом приобретал все больший размах. Приятель Ли-Ли уже и запись вел на прием к чудесному доктору. Исстрадавшимся больным и их близким было плевать, что светило медицины — призрак заклинательницы из клана Вэнь. Здоровье волновало их гораздо больше, чем дрязги кланов. На воссоздание тела Ли-Ли ушло около года и теперь оно было полностью готово к возвращению души. Но Вэй Усянь тянул с этим, боясь неудачи. Он же никогда этого раньше не делал. Случай с Вэнь Нином отличался очень сильно. Тело того было в полной сохранности, да и душа не успела уйти далеко… А Ли-Ли долгое время пробыла призраком, в груди ее обновленного тела билось сердце свиньи, глаза подарили две молоденькие туатары, у которых они все равно были третьими лишними и заросли бы к взрослому возрасту. Про печенку вообще вспоминать не хотелось. Вездесущая хули-цзин неведомым образом разнюхала про эксперимент и притащила нетронутую человеческую печень в отличном состоянии. Ну и как Вэй Усянь мог ей отказать? Вэнь Цин подбадривала его, ворчливо уверяя, что все пройдет успешно, а когда он застал Ли-Ли тяжко вздыхающей над очередной весточкой от матери, это стало последней каплей. Вэй Усянь, наконец, решился. Одурманил сознание Ли-Ли заклинанием и маленький призрак покорно поплелся за ним в секретную комнату. Вэнь Цин и А-Лэй пошли следом. Они гораздо больше беспокоились о самом Вэй Усяне. У него не было ни золотого ядра, придававшего сил, ни могущественной Чэньцин, только его собственные ум, навыки и сострадание. В комнате, с пола до потолка изрисованной защитными заклинаниями, Усянь подвёл призрак Ли-Ли к ее старому новому телу, облепленному талисманами, призванными удержать душу, и собравшись с силами, начал процесс перемещения. Его голос и руки дрожали, но все движения были четкими, а слова, хотя и тихими, но внятными. На глазах изумлённых Вэнь Цин и А-Лэя он творил свою собственную магию. Очертания призрака истончались, плыли завитками дыма, ластились к неподвижному телу, чьи глаза были закрыты. Никто не сумел уловить миг, когда они распахнулись и голос Ли-Ли плаксиво пробормотал. — Где я? Почему мне холодно? И почему все такое яркое? У меня глаза болят… — Она опустила взор ниже и взвизгнула. — Ай, что со мной? Ее качнуло и Вэнь Цин кинулась к ней, чтобы ее подхватить. А-Лэй, в свою очередь, бросился к Вэй Усяню, который весь позеленел. Его трясло и орёл поспешил накрыть его своим крылом. Вэнь Цин усадила ошеломленную Ли-Ли на стул и обернулась к Усяню. Схватила его руку, проверяя пульс и нахмурилась. — Он потратил слишком много энергии. Ему нужен покой… и несколько игл в голову. Вэй Усянь, услышав про иглы, разлепил закрывающиеся веки и пробормотал. — Опять? Скажи хотя бы, получилось? С малышкой все в порядке? — Да, — кивнула Вэнь Цин, — ты гений. Усянь слабо улыбнулся. — Я знаю. Это и смущает. Орёл закинул его себе на спину и понес в спальню. Вэнь Цин и ещё не совсем пришедшая в себя Ли-Ли отправились с ними. Девушка ещё не до конца осознала произошедшее с ней чудо и всему изумлялась. Трогала стены, руки Вэнь Цин, перья орла, робко касалась волос Вэй Усяня, которые черной волной свешивались вниз. — Я и забыла, каково это ощущать что-то руками, — призналась она Вэнь Цин. Ее голос дрогнул, — неужели дева… братец Вэй сделал это специально для меня? — Целый год ухлопал, — доверительно сообщил ей А-Лэй, повернув голову и кося на нее жёлтым глазом, — когда освоишься с новым телом, сможешь отправиться домой, к маме. — Ох, — Ли-Ли всхлипнула и из ее глаз рекой потекли слезы, — я никогда… никогда не смогу… — Отблагодарить, что ли? — закончила за нее Вэнь Цин. — Не реви, живи долго и счастливо, вот это и будет твоя благодарность. И выходи, что ли, замуж за своего проныру. Думаю, он твои записки не просто так туда-сюда таскал. Ли-Ли залилась краской. — Ой, что со мной? Только что было холодно, а теперь жарко… — Привыкай заново к слабостям человеческого тела, подруга. Скоро и есть захочешь. Ли-Ли прислушалась к себе. — Уже. Усянь издал тяжкий вздох. — Я тоже бы что-нибудь съел. — Пока нельзя, — цыкнула на них Вэнь Цин, — надо же, такие тощие, а прожорливые. — Ли-Ли надо возмещать годы вне тела, а мне — твою редьку. Нет, чтобы картошку посадить… — Не начинай, а? А то я захочу тебе память подправить. Вэй Усянь захихикал. Ли-Ли с удивлением и восторгом смотрела на этих двоих, которые стольким пожертвовали ради других, столько потеряли, включая и саму жизнь, но при этом были способны смеяться и беззаботно нести всякую чушь. Ее новое сердце зашлось в груди от наплыва самых разных эмоций и она, схватив руку Вэй Усяня, поцеловала ее. Он чуть не свалился со спины А-Лэя. — Ей, ты чего? — Молодой господин Вэй… — пролепетала Ли-Ли, не в силах говорить связно. — С каких пор я стал для тебя господином? Я сестричка Дэйю, забыла? — Нет, нет, я все помню. И что вы любите острую еду, и боитесь собак, и что у вас под кроватью спрятано пять кувшинов вина… — Боги, я создал монстра, — закатил глаза Вэй Усянь. Пока все суетились, укладывая его в кровать и втыкая иглы, и отряжая слуг за едой, и госпожой Дэн с девицами, чтобы порадовать их радостной вестью, никто опять не заметил бойкой канарейки, глядящей на них с карниза.