Инцест — дело семейное: не опять, а снова?

      Прошло несколько дней после того самого вопиющего случая. Сэм чувствовал себя совершенно хорошо, я б даже сказал прекрасно. А Дин нет. В горле ком, говорить с братом вообще не охота. К слову, об охоте: их почти не было. Винчестер-старший постоянно отмазывался, переводил тему. У младшего же появился оптимизм в глазах и светлая надежда на продолжение того наслаждения.

***

— Послушай, Сэмми! Может ты перестанешь так прожигать меня взглядом? — Дин мыл посуду, ковырявшись в куче жирных тарелок после брата. — Кто бы говорил. Ты прожёг меня кое-чем другим. Совсем недавно! — Сэм перелистнул страницу книги, сидя на диване. — Заткнись! Пожалуйста! Тебе надо меньше питаться вот такой гадостью, после которой почему-то именно я намываю посуду. — тот в ответ усмехнулся. — Да ты что! — младший брат оказался за спиной старшего. — Уж теперь мне точно плевать!       Дин поёжился и повернулся. Внезапно, губы коснулись чужих, таких же розовых, родных, во всех смыслах. Руки обвивались вокруг тел друг-друга, заставляя постанывать сквозь поцелуй. Дин оставил на шее Сэма синяк. Синий, с кровяными подтёками. Наверное, отец бы не был доволен таким исходом. В прочем, на это всем плевать также, как Винчестеру-младшему на своё подтянутое, спортивное тело. Он уже стягивал джинсовую рубашку со своего старшего брата, который сам же втыкался спиной в раковину. А Сэмми был рад стараться, чтобы расстегнуть чужую ширинку джинс с коричневым классическим ремнём. Сэмми, Сэмми... Это имя, и такая вовсе не чужая ширинка. Всё это перемешивается в сознании обоих сиблингов. — Спасибо тебе. — Дин вынул член изо рта братца, и быстро захлопнув джинсовую ткань, развернулся к раковине, чтобы домыть несчастную кружку после утреннего чая. — За что же? — Сэм до сих пор стоял на коленках. — За всё. Например своё существование. — рассмеялся в ответ Винчестер-старший и потрепал по голове кое-кого родного.